виноватой во всём. Вот тогда я и получила прозвища Бесстыжая и Чокнутая. И никто мне не помог, кроме дона Андреа. Он взял меня под свою опеку.
«Ах так, - подумала я. - Хотите, чтобы я была Чокнутая - вот вам, получите! Придя в себя, не без помощи дона Андреа, я распорола на выкройки свою ночную рубашку и по ней из грубой ткани сшила себе балахоны. У бабушки был целый сундук цветастых лоскутов, из них получилось много красивых юбок. И кофточки себе тоже сшила. Я выходила на луг, ложилась на спину и разговаривала с небом, а цветы успокаивали меня. И я стала плести из них венки. Мне было теперь всё равно, что обо мне думают люди. Они не спасли меня тогда, хоть и могли, и я ушла от них в своё, иное измерение. Занялась поделками и розами. А Джо...
Лючия разрыдалась, и мне пришлось приобнять её за плечи и погладить по голове, как маленькую. Она успокоилась.
- Надеюсь, он не страдал долго там, под землёй.
- Не страдал, это точно, - отозвался я. - Умер мгновенно.
- Спасибо тебе, - Лючия поднялась на ноги. - Пойду домой. Надо черенки полить. Совсем забросила розы в этой суматохе.
Она пошла. Но, сделав десяток шагов, остановилась и оглянулась:
- Скажи, Тони, а Джо только нас троих сделал бессмертными? Себя не успел?
- Насколько знаю, не успел, - солгал я, догадавшись, почему Лючия задала этот вопрос.
Она кивнула и пошла дальше, а я замер, потрясённый и испуганный: «Боже ты мой! Он же бессмертный! Значит, вечно будет гореть в подземном огне! Господи, это же уму не постижимо!»
Мне захотелось спрятаться от этих мыслей под одеяло или поплакать у кого-нибудь на груди. Но я понимал, что они останутся со мной навсегда. На веки вечные. Как мне жить с этим? Одно дело - верить в абстрактную преисподнюю, в чертей, поджаривающих грешников на сковородах, а другое - точно знать, что человек, тринадцатилетний подросток, твой друг, каким бы придурком он ни был, не может умереть даже в клокочущей магме, в геенне огненной, не придуманной суеверными людьми, а реальной... И это происходит прямо сейчас. И никогда не кончится.
Я вскочил со скамьи.
- Боже! Создатель неба и земли! - стал шептать я, глядя на облака. - Отмени всё, что наколдовал Джо! А не хочешь - сделай хотя бы так, чтобы он умер, просто сгорел под землёй, стал ничем, совсем ничем.
Я не мог больше оставаться один. Я бросился бежать вслед за ушедшей Лючией.
Она сидела на крыльце своей ветхой хижины. Между ног у неё стояла пустая лейка.
- Хорошо, что ты пришёл, - сказала она, слабо улыбнувшись.
«Как странно, - подумал я, опустившись на крыльцо, - я никогда не видел её улыбок. Или просто не замечал, как и все остальные, считая её чокнутой и не способной на нормальные чувства?»
Мы сидели молча, глядя на луг и тёмную стену сельвы за ним.
- Знаешь, Лючия, - нарушил я молчание, - как-то в детстве я сказал отцу: хорошо было бы, если бы человек жил вечно. А он ответил: а для чего нужна вечность? Иному человеку и жизнь-то его короткую наполнить нечем, пуст он, как дырявая бочка, а тут вечность. Неужели кому-то нужна бесконечная пустота? А я думаю, что вечность - это всё-таки хорошо. Особенно если нет дурных воспоминаний.
- Твой отец был прав, - возразила Лючия.
- Тогда получается, что мы с тобой попали в пустыню, из которой никогда не выберемся?
- Нет, Тони, просто наш корабль разбился, и мы выбрались на необитаемый остров. Хотя, конечно, ты правильно тогда сказал: необитаемый - это остров, где никто не обитает.
- Нет, Лючия, я больше так не думаю. Мы с тобой - в мёртвом городе. Необитаемом. Каждый дом - память о том, чего больше не будет.
- Зато мы с тобой будем. - Она снова улыбнулась, взглянув на меня. - И мы наполним город и свою вечность собою.
- Как это?
- Думаю, своей любовью.
Я уверенно кивнул, взволнованный мыслью Лючии.
- Да, тут я с тобой согласен: без любви в вечности нет смысла.
Она улыбнулась ещё шире, и мы долго сидели молча, глядя на вечереющий луг, готовый вечно одаривать Лючию цветами для её венков. Мне было так хорошо! Вот если бы не память о Джо, горящем в пекле, я считал бы себя самым счастливым человеком на свете. Но ничего, я буду каждый день молить Бога о глупом, несчастном Джо, и Он обязательно исполнит мою просьбу. Если уже не исполнил. Ведь Бог в миллион раз сильнее какой-то волшебной деревяшки.
