– Если скажу, что да, то что тогда? – спрашивает Данила.
– Попрошу продемонстрировать.
– Знаете, я всегда задаюсь себе вопросом при встрече с новым для себя человеком: С какой целью судьба меня свела с ним? – уперевшись взглядом в администраторшу, после небольшой паузы и предисловия задаётся этим вопросом к ней Данила.
– И какой ответ получаете? – спрашивает администраторша.
– Я покажу вам на примере. – Говорит Данила, переводя внимание и взгляд администраторши в сторону площадки на спуске крыльца. – Вон, видите, дорожная заплатка в самом внизу, на которой выделяется чей-то оставленный от подошвы ботинка след.
– Вижу. – Говорит администраторша. Но видимо она плохо видела и они с Данилой не сговариваясь, решили спуститься в самый низ, чтобы рассмотреть вдавленный в асфальт след подошвы ботинка.
– Здесь раньше была выбоина, об которую ни одна нога вступала с различными для себя последствиями, в том числе и самыми трагичными. Но сколько бы не было сломлено об эту выбоину ног, вопрос с ней так и не сдвигался с мёртвой точки. Никак не могли найти ответственного за эту прилежащую к зданию территорию. И так бы эта выбоина находилась на своём прежнем месте, если бы за дело не взялся я, сделав вот такую заплатку.
– А след от ботинка чей? – спрашивает администраторша.
– Мой. – Даёт ответ Данила.
– Но зачем? – ничего не поймёт администраторша.
– Скажем так, это моя метка о том, что я оставил свой след в решении вопроса с этой выбоиной. – С долей самодовольства в себе сказал Данила.
– Ах, вот оно что! – наконец-то, догадалась администраторша. – И как я понимаю, то вы хотите оставить свой след в моём сердце. – Делает предположение администраторша.
– Было бы не плохо. – Следует ответ Данилы.
– Это интересное предложение. – Задумчиво сказала администраторша, сунув один палец в краешек рта. – Вот только меня волнует один пробел в вашем предложении.
– Какой? – немедленно отреагировал Данила.
– Вы действуете не от себя, а от внешнего раздражителя. И меня как-то это смущает.
– И как вас понимать? – задался вопросом Данила.
А как понимать интересную вам девушку, а вот с её стороны в вашу всё очень не очевидно, тому человеку, для кого она представляет, скажем так, некоторую загадку в том плане, что всё это в ней допустимо по причине того, что не может же заинтересованный в ней и налаживании с ней контактов человек, без всякой идеологической борьбы с её стороны в очередной раз одерживать победу. Это как-то скучно и перестаёт мотивировать на вот такого рода борьбу. В общем, она понимается, как человек с занятными капризами при себе, кто желает, чтобы с ней считались. И не более того!
Что есть запредельная самонадеянность Данилы, меряющего мир по себе. И администраторша, всё это прочитав по тональности заданного вопроса Данилой, в котором прослеживались нотки иронии над её попытками себе чего-то умничать, приготовилась было указать Даниле на то в нём, о чём он и забыл давно – на ваше, Данила, умение помалкивать и казаться умным – как её на этом пути перебивает вдруг объявившийся дворцовый пёс, со всеми повадками его голодной и скудной на тепло жизни. Где он, прижимая хвост к себе, с побитым и таким просящим через свою жалость видом заглядывал ей в глаза и осторожным шагом приближался к ней.
И администраторша увидела в появлении дворового пса отличный случай для тестирования Данилы. За кого она в момент взглядом зацепилась так, что он почувствовал что-то не ладное, и даже обратился к ней с вопросом. – Что-то не так?
– А вы как думаете? – вопросом на вопрос отвечает администраторша.
– Пока вы так загадочно на меня не посмотрели, вроде бы не было причин задавать этот вопрос. – Говорит Данила.
– Нет, вас что-то другое взволновало. – Не сводя своего пристального взгляда с Данилы, сказала администраторша.
– Да неужели. – Как-то натянуто усмехается Данила.
– Не любите собак? – задаётся вопросом администраторша.
– Не всех.
– А каких?
– Блохастых и грязных.
– Но это временные характеристики. – Делает уточнение администраторша. – И если этого пса отмыть, то вы измените к нему своё отношение?
– Может быть. – Даёт ответ Данила.
– А если я испачкаюсь и наловлю от этого пса блох, то, как вы на меня посмотрите? – задаётся вопросом администраторша, подступаясь к Даниле.
– Вы передёргиваете. – Растерянно даёт ответ Данила, пятясь назад. И как раз в сторону ещё одной дорожной выбоины. Что, естественно, им не замечается, а вот администраторша как раз её видит и решает предупредить Данилу об опасности споткнуться (правда, ей в тоже самое время пришла в голову странная мысль: Не копай другому яму, а то сам в неё попадёшь) и всё как раз в тот момент, когда он отступающей назад ногой замахнулся вступить в глубину этой выбоины.
Но в этот момент со стороны автодорожного поворота доносится очень звучный визг колёс, вошедших на скорости в поворот, и голос администраторши заглушается всем этим визгом колес и захватившим всё вокруг пространство шумом работы двигателя несущегося на всех парах автомобиля. В чью сторону в одно мгновение было отвлечено всё внимание всех находящихся в этом пространстве людей, а что последовало вследствие вот такой к себе невнимательности и погружения себя в происходящее со стороны дороги, то в этом предстоит разбираться уже по следам произошедших с этим гоночный автомобилем событий, когда сейчас это просто невозможно было сделать под всё оглушающий рёв движка автомобиля.
И то, что Данила, не удержав равновесие, вступил в выбоину, а может по какой другой причине рухнул прямо головой об асфальт, то это самое малое из того, что здесь произошло.
И то, что Данила, не удержав равновесие, вступил в выбоину, а может по какой другой причине рухнул прямо головой об асфальт, то это самое малое из того, что здесь произошло.
О чём, а в частности и именно о происходящем сейчас на глазах, как прямых участников этого гоночного заезда, в первую очередь стримера, а затем уже стрейсера и ещё много из чего подобного в одном своём лице Аскольда, кто и вырвался так органически для себя вперёд в этой гонке с препятствиями по городским дорогам, а сейчас вылетел на эту контрольную точку трассы, так и для людей статистов и зевак, внезапно оказавшихся на перекрестии внимания гоночного автомобиля Аскольда, запредельно рано и не вовремя делать хоть какие-то выводы (они всё равно будут преждевременны и значит, не основательны), да и как-то в эту сторону совсем не думается, когда ты полностью поглощён и втянут своими ярчайшими эмоциями и сжавшимся пространством вокруг тебя до начальной точки самого себя, которую ещё можно назвать точкой бифуркации, после которой для попавших в неё наступают невозвратные изменения.
Так, например, у администраторши, оказавшейся на переднем фланге, чуть ли не лицом к лицу с летящим в её сторону гоночным автомобилем, который занесло на повороте в сторону залететь в кувет, а затем на тротуар, где как раз расположились Данила с администраторшей, всё внутри сжалось от встречи с неминуемым и для сохранения себя сомкнулось в концентратор своей личности, который в виде капсулы может передаться для будущих поколений. И теперь, если всё-таки её сейчас минует участь встречи с неминуемым, то у неё пройдёт полностью переоценка себя прежней, и из замкнутости, в которую она погрузится после этого счастливого, а может и не так, скоропостижного ухода от себя, ей придётся выходить очень долго, а может и никогда.
А вот Адам и Ева, находящиеся на приличном расстоянии от этого вылетевшего гоночного автомобиля со стрейсером за его рулём Аскольдом, кто с помощью такого запредельного загона своего автомобиля и себя пытался играть в интересные игры со смертью, зачем-то доказывая ей и себе, что ему всё одно под чьим началом руководствоваться в своих решениях, смотрели на всё происходящее на перекрёстке чуть со стороны, и поэтому у них было некоторое время на выражение вслух своих вопросительных и нервных эмоций.
– Почему?! – вдруг и почему-то вот таким странным вопросом взорвалась Ева.
А Адам итак находится в малом для себя соображении насчёт всего сейчас происходящего на их глазах, а тут к нему ещё и задаются таким ни черта не понятным вопросом.
– Что, почему?! – и сам в ответ орёт Адам. И не потому, что он хочет заглушить своим ором Еву, а ему для того, чтобы быть услышанным ею – всё звуковое пространство захватил собой орущий двигатель гоночного автомобиля, вылетевшего сейчас на дорогу – пришлось вот так повысить голос.
На что Ева с самым расшатанным, эмоциональным видом, с явными признаками на лице психа, крепко так схватившись за руль, чтобы удержаться от каких-то неприемлемых действий в сторону надавать по мордасам кое-кому за его интеллектуальную глухоту, видимо для того, чтобы прочистить своё горло для нужных слов сильно жутко зашипела, и не успевает Адам хоть что-то сообразить, вдавленный страхом перед Евой в уголок своего сиденья, как с её стороны следует уж совсем запредельно неуравновешенное действие. Она, зажмурив что есть силы свои глаза, что б наверное не видеть последствий своих действий, берёт и нажимает на педаль газа, вынося их автомобиль на встречу летящему автомобилю Аскольда.
Здесь Адам, хоть и находясь в придавленном положении, в том числе и из-за резкого набора скорости их автомобиля, всё же умудряется проорать в сторону Евы: Ты что делаешь, дура?!
И что удивительно, так это то, что Ева его не только услышала, но и отреагировала на этот его дерзкий и оскорбительный упрёк. Где она вдруг открывает свои глаза, смотрит на Адама взглядом ошеломления и непонимания того, что с ней происходит, и оттуда в ней присутствует вина за вот такую её непредсказуемость действий, и как бы просит его о помощи:
[justify]– Я не знаю.
