– Разящий элемент вошёл в области ушного отверстия. – Даёт пояснение сотрудник.
– И заглушил навсегда. – А вот такие замечание неэтического характера Немо, сложно как-то слушаются Евой, стоящей со стороны его спины.
Но сейчас не время для решения этических вопросов, Еве не терпится знать, что за элемент такой вошёл в Данилу. И сотрудник службы следственного выяснения побудительных мотивов и причинности событий, как будто её слышит, плюс он должен выглядеть в глазах Немо рассудительным малым, даёт разъяснение тому, почему в его словах прозвучала вот такая малая конкретика.
– По характеру разрушений и входящему отверстию, на пулю не похоже, – говорит сотрудник, присев на корточки рядом с головой Данилы и указывая рукой в сторону входного отверстия в области уха, – а вот …– Здесь он перебивается Немо, кивающего в сторону автомобиля Аскольда и делающего свои параллели. – Предполагаешь, что какая-то деталь оторвалась от автомобиля и собой похоронила этого типа?
– Как вариант. – Даёт ответ сотрудник.
На этом его подтверждении догадки Немо, Немо решает задать вопрос возникшей сейчас актуальности этой парочке праздно шатающихся не в то время и не в том месте людей, и… как чёрт возьми! всё это понимать?! Он никого не обнаруживает на том месте за своей спиной, где только что они стояли.
– Где?! – резко оборачивается к сотруднику и вопрошает его Немо.
А тот и понять ничего не может, что так вывело из себя Немо, и он только и может, что ответить вопросом. – Что где?
– Где они? – задаётся новым вопросом Немо, нисколько не приближающим понимание сотрудника к разгадке такой на лице потерянности Немо.
– Кто они? – следует вот такой ответ сотрудника.
– Ай! – отмахивается Немо, принявшись крутить по сторонам своей головой в поиске скрывшейся парочки людей, точно в чём-то здесь замешанных. – Ничего, я вас отыщу! – очень зло и убеждающее проговорил сквозь зубы Немо, видя перед собой запомнившееся ему очень пристрастно личико незнакомки, а вот насчёт её дружка, то тут на его счёт в голове Немо вдруг всплыла интересная подробность. Он держал в руку рацию. Что в момент их подхода к месту аварии у него почему-то не вызвало вопросов, а вот сейчас у него по многим вещам есть к ним вопросы.
А Адам с Евой между тем исчезли не в какое-нибудь никуда, испарившись, как это выглядело со стороны воспалённого сознания человека не знакомого с направлением хода мысли людей вдруг для себя оказавшихся на переднем плане подозрения не в самом простом преступлении против не одной только личности, но и её права на жизнь, а они, всё же имея в себе внутренне сопротивление в сторону немедленного побега от ответственности за свои поступки и действия, пусть даже косвенного характера, всё же поддались на стремительные и не дающие времени на рассуждения уговоры инстинктов самосохранения и скрылись в сторону ухода вниз по улице, всё ещё держа в голове обиду и претензии друг к друг по следам дискуссии между друг другом на ментальном уровне.
– Я не привыкла в отличие от вас, Адам, привыкшего прятаться за юбки, убегать в кусты. – Вот так сопротивлялась Ева требованиям Адама немедленно дать ходу своим стремлениям себя спасти хотя бы от лишней траты времени на сейчас и в будущем, на не просто разговоры со следователем, а на следственные действия, с дачей со своей стороны показаний.
А Адаму категорически непонятно слышать в свой адрес такого рода оскорбляющие его заявления Евы. Которая, если на то пошло, и принять это её утверждение за имевший своё место в его жизни факт, имеет в своём утверждении существенный недостаток, который ставит под большое сомнение это её утверждение насчёт его пристрастия прятаться от проблем за её юбкой. О чём он, на этот раз без всякого прикрытия правды жизни деликатностью обращения слов, так ей и укажет. – Если бы вы носили юбки, то ваше утверждение хоть как-то имело право на событие. Но ничего из этого я вас ни разу не наблюдал. Кстати, насчёт кустов, куда вы меня вечно посылаете по каким-то странным делам, которые не выполняются на центральных улицах, то если бы надели на себя юбку, то я бы внял вашим просьбам, и туда заглянул вместе с вами.
Что и говорить, а умеет Адам вывести из себя Еву. Чем он и пользуется, выведя на этот раз её и себя от преследования Немо.
– Он нас найдёт. – Двигаясь по мостовой очень наскоро, продолжала причитать Ева.
– На каком основании ты так решила? – вопрошает Адам.
– Я очень запоминающаяся. – А против такого факта убеждённости Евы не поспоришь.
– Тогда нам нужно скорей решить вопрос с подставившим нас Палиндромом. – Делает интересный вывод Адам.
– Ты так считаешь? – остановившись, задаёт вопрос Ева.
– А ты как-то по-другому считаешь? – вопросом на вопрос отвечает Адам.
– Я пока что об этом никак не думала. – Говорит Ева. – А сейчас, как ты сказал, то начинаю думать. – Задумчиво углубившись в себя, сказала Ева. После чего она поднимает глаза на Адама, и с вызовом говорит. – Тогда едем к нему.
– Едем. – Следует ответ Адама. Дальше они проходят пару городских кварталов для того, чтобы было сложно проследить их направление движения, а если просто, то чтобы замести свои следы. Здесь они вызывают такси, и на нём добираются не до самого дома Палиндрома, а они останавливают такси со стороны внешнего периметра того домового квартала, частью которого является дом Палиндрома. Для подхода к которому им нужно пройти сквозь домовую арку, а там, через общую меж домовую площадку, к самому дому. А вот для чего такая с их стороны конспиративность? То, как при их заходе внутрь квартала выясняется, то совсем не зря. Адам с Евой к полной для себя неожиданности натыкаются на свой автомобиль, взятый ими в каршеринг, и угнанный Палиндромом.
– И что это значит? – остановившись прежде всего в ступоре, а уж затем у своего автомобиля, задалась вопросом Ева.
– Что наши самые худшие предположения сбываются. – С холодной циничностью озвучивает горькую правду о Палиндроме Адам.
– Но зачем это всё ему? – ничего понять не может Ева, до сих пор защищая своего милого Поли. И Адаму прямо расплеваться хочется, видя всё это упорство и глупое упрямство в отстаивании Евой своих взглядов на симпатичных для неё людей. Кто по причине своей для неё симпатичности, не могут быть людьми с чёрной душой. В чём Адам с ней категорически не сходится, хоть с ней и невозможно спорить, когда она приводит до чего же удивительные аргументы в защиту своей вот такой позиции. – Вы же, Адам, мне симпатичны. – Вот к таким аргументациям прибегает Ева, чтобы быть всегда правой. – И я вас не считаю способным на подлость в мою сторону. Или же это не так? – с такой растерянностью при возможности Адамом ей возразить и счесть себя её обманщиком смотрит ему глаза в глаза Ева, что Адам и сказать ничего по факту разумности не может, нехотя с ней соглашаясь.
– Конечно же, всё так. – Даёт ответ Адам, собираясь всё же указать Еве на её манипуляционную составляющую, но куда там, когда она так рада тому, что Адам не такой козёл, каким он себя всегда строит.
– Не знаю. – Отвечает Адам. – И ответ на этот вопрос может дать только он.
– Тогда идём к нему, спрашивать. – Делает вывод из слов Адама Ева.
– А захочет ли он дать нам на ответы? – задаётся риторическим вопросом Адам и тут же даёт ответ на него. – Судя по тому, как он покинул площадь, то нет.
– А мы его об этом не будем спрашивать. – Жёстко так заявила Ева, противореча первому своему заявлению.
Но у Адама всегда есть чем попробовать остудить её пыл к выполнению собой задуманного.
– Как и он не захочет считаться с нашим мнением. И что тогда будем делать? – задаётся вопросом Адам, с дальним посылом смотря на Еву, кто должна понять, что он до неё всего лишь хочет донести мысль об опасности Палиндрома. Кто будет отстаивать свою точку зрения на события произошедшие на том перекрёстке всеми имеющимися у него инструментами для доказательства своей правоты. И вполне вероятно, что и с помощью оружия.
– Мы будем осторожны. – Полушепотом, что указывает на то, что Ева уже предприняла меры предосторожности, говорит она.
И куда деваться Адаму, когда на него теперь так смотрят просящее о помощи, как только со вздохом согласиться. – Только без лишней инициативности.
– Как скажешь. – Уж очень быстро соглашается, а скорей всего ловит Адама на слове Ева. И так же быстро, как, в общем, и ожидал Адам, начинает действовать вопреки этому их соглашению.
Так при заходе их в подъезд дома, у Евы немедленно возникает до чего странная для Адама мысль разделиться. – Я поеду на лифте, а ты идёшь по лестнице. – Ставит в ступор Адам этим своим предложением Ева. И Адам, растерявшись на мгновение, сразу и не сумел разумно отреагировать на такое её решение, задав до чего же глупый вопрос. – А почему я не на лифте?
Что, ожидаемо и естественно для Евы, вызывает у неё вопрос попрёка и недоумения. – Хотите, чтобы я шла по лестнице на седьмой этаж? – И само собой одного вопроса для выпуска из себя пара возмущения Еве не достаточно, и она не может не добавить свои умозаключения по следам вот такого, дискриминирующего её как девушку заявления этого нахала и подлеца Адама. – Я по вашему мало двигаюсь и уже не так легка на подъём, как раньше, раз вы решили меня загонять по лестнице, ловко так намекая на то, что в джинсы я уже не так аппетитно влажу, и мне больше подходит просторная для моих ляжек юбка. Так? – требовательно так спрашивает с Адама за всё Ева.
А всё не так. О чём заявлять точно нельзя, ведь тогда Адам своим шовинистким упорством докажет, что всё именно так.
– Я всего лишь хотел понять, зачем нам разделяться. – Адам находит, чем оправдать себя, только своей недальновидностью.
– Что б, не пропустить Поли. – Ева прямо поражена такой близорукостью Адама, невидящего элементарных вещей.
– И что мне делать, если я с ним столкнусь? – всё-таки Адам неисправим в своей глупости, всё ему не ясно и непонятно.
– Не переживай, не столкнёшься. – Усмехается Ева такому самомнению Адама, с чего-то решившего, что он находится на первом плане у судьбы.
– Но если так всё предопределено, то зачем мне идти по лестнице? – ни хрена не поймёт Адам тогда. А вот Ева всё за него поймёт. Ищет он к чему лишь придраться в ней, чтобы ничего не было по неё.
[justify]– Идите уже. – Ставит на этом точку Ева, выдвигаясь до