Но обстоятельства жизни часто сильнее ваших убеждений насчёт себя, которые по факту реализации ваших замыслов всегда являются вашими заблуждениями, как это утверждает Ева, а Адам настаивает на обратном дурак, и как бы Адам не прилагал все свои усилия оказаться на нужном этаже первее Евы, у него из этого ничего не вышло с одышкой и бесполезной тратой своих душевных и физических сил.
Хотя при подъёме на нужный этаж у Адама сперва сложилось, как затем выяснится, то обманчивое впечатление о том, что ему всё-таки и неужели удалось опередить Еву в этой, честно сказать, не на равных условиях гонке – она бы могла и дать ему в пару этажей фору, запустив лифт с запозданием – судя по тому, что этажная площадка была пуста. Правда, он не потрудился заглянуть за угол, где как раз находилась квартира Палиндрома, и так сказать, сделал для себя поспешные выводы. А вот как только он заглянул в эту угловую нишу, где находилась квартира Палиндрома и его какого-то соседа, либо соседки, как вот тут-то Адам предстал перед фактом своего не первого прибытия и опоздания.
Но всё это уже не имело никакого значения, когда он обнаружил стоящую напротив дверей Палиндрома в полной прострации Еву. И на этот раз Адам проявляет не спешку, без не нужного вопроса со своей стороны: «Что случилось?», обнаружив причину этого умственного ступора Евы. И она находилась прямо напротив неё, в области двери Палиндрома. Которая на этот раз представляла из себя не плоскую поверхность с какой-нибудь удивительной композицией на себе, да того же зеркала, которое точно способно вот так оторопело остановить перед собой Еву, у которой немедленно возникнут к себе в этом зеркале вопросы – зеркало, зеркало скажи, да всю правду расскажи, кто на свете всех милей, а в мою сторону грубей? – а в двери появился изъян в виде тёмного провала. Который и втягивал в себя все мысли Евы, видимо пытавшейся разобраться, что из себя представляет эта чёрная дыра.
– Что здесь случилось? – и как это на Адама похоже, он попытался привести в себя Еву самым неподходящий способом, задаваясь вопросами очевидности. Что, впрочем, достигает своей цели, и Ева всегда приходит в себя, пусть и злую.
– А разве не видно. – С резкостью в голосе даёт укоризненный ответ Ева.
– И что ты на этот счёт думаешь? – час от часу не легче с этим Адамом, задающим такие заковыристые на глупости вопросы. И Ева только так может на такой вопрос ответить. – А ты? – Перекидывая мяч на площадку этого умника. На что Адам неожиданно даёт интересный ответ.
– Нас опередили. – Отвечает утверждением или вопросом Адам, то это решать Еве, кого он так умело поставил на место.
– В чём-то да. – Находит нейтральный ответ Ева.
– И что будем делать?
– Нам придётся выяснить, насколько нас опередили. – Приглушенным, лежащим в этом заявлении предложением, проговорила Ева, в упор смотря на Адама, определяя по его внешнему виду наличие в нём отваги.
– Ты предлагаешь пробраться внутрь? – и Адам сразу же своим отсылом к разумной составляющей, начал проваливать тест на наличие в себе подобия смелости и геройства.
– У нас нет другого выхода. – С какой-то безнадегой и обреченностью это говорит Ева. Тогда как у Адама на этот счёт есть другие соображения, и он даже готов показать Еве другой выход из этого якобы тупика. Он лежит прямо за его спиной, где можно хоть на лифте, хоть по лестнице дать отсюда деру. Но вот так прямолинейно он не может указать Еве на альтернативу выхода, она его сочтет за труса, а не за человека предлагающего разумные решения, и тогда ему остаётся пойти более дальним путём.
– А если те, кто проник в его квартиру с помощью этого взлома, ещё там? – задаёт вот такой, предупреждающий об опасности вопрос Адам.
И, конечно, Ева всё уже предусмотрела. – Тогда тем более мы должны пойти к нему на выручку. – Вот такое безумие предлагает Ева к полнейшей потере воздуха в Адаме от волнения. Правда вслед она делает другое, успокаивающее его заявление. – Но судя по тишине, то там уже нет никого. – И не успевает Адам, ни подтвердить, ни опровергнуть это заявление Евы, как она, раз, и пролезает в этот проход в двери, ведущий в мрак глубины чёрной дыры. У входа в которую теперь один одинёшенек стоит Адам в полной растерянности и не понимании того, что ему теперь делать, пытаясь вглядываться в этот кромешный мрак. И если перефразировать одну очень известную фразу о бездне к этому мгновению душевного терзания Адама, стоящего в преддверии входа в самый ад и своей души в том числе, то чем сильней он вглядывался в темноту этой чёрной дыры, то тем сильней его втягивали в себя потемки его изнанки души, так и толкающие его всё тут бросить и дать заднюю.
И в тот момент, когда душевное равновесие Адама готово было перераспределиться в одну из сторон, с грохотом вывалившись, с той стороны двери вдруг загорается свет фонарика телефона и Адам, в сознании человека пойманного на нехорошем деле и застанного одновременно врасплох, магнетически втягивается через эту дыру в двери внутрь. Где он оказывается на четвереньках перед стоящей перед ним Евой, светящей прямо ему в лицо фонариком.
И в какой другой момент вот такая ситуация со стоящим перед ней чуть ли не на коленях Адамом, получила бы для себя ироничное развитие в глазах Евы, но сейчас она была озабочена другим.
– Ты чего так долго? – почему-то шепотом его спрашивает Ева. Хотя почему? Всё-таки они оказались в чужой квартире без спроса. И если не знать предыстории их в неё попадания через разбитую дверь, то можно предположить, что именно они разбили дверь, чтобы проникнуть внутрь квартиры. А вот для каких целей? То это выяснится тогда, когда объявится хозяин и сможет оценить ущерб от их проникновения в его квартиру.
Вот, наверное, почему Ева придавала большое значение хозяину квартиры Поли, сообщив Адаму следующее. – Я всю квартиру осмотрела уже. В ней никого нет.
Вот, наверное, почему Ева придавала большое значение хозяину квартиры Поли, сообщив Адаму следующее. – Я всю квартиру осмотрела уже. В ней никого нет.
– И что дальше будем делать? – задаётся вопросом Адам.
– Не знаю. – Пожимает плечами Ева и начинает направлять свет от фонарика на этажерку с обувью, тем самым противореча своим словам. Она уже знает что делать. Впрочем, это её направление мысли в сторону осмотра обуви хозяина, было ожидаемо. У Евы на этот счёт имелся свой бзик. Она, приходя к кому-то в гости, всегда в первую очередь обращала своё аналитическое внимание на обувь в прихожей. Она по ней определяла, с кем имеет дело. Ну а после последних событий со встречей с Протектором, то вопрос с обувью стал вопросом принципиальным и вопросом безопасности. И здесь Адам не смеет ей мешать, ожидая её вердикт насчёт Палиндрома, кто в обуви знал толк и на этот счёт себя не ограничивал.
Но Ева в этом плане имеет наметанный глаз, и она выбрала самую изящную обувную пару, подняв которую подошвой к свету и к себе, она хоть и ожидала что-то подобное там обнаружить, но всё равно это открытие Поли с этой стороны стало для неё шоком.
– Адам. – С нотками истерики и с просьбой о помощи окликнула Адама Ева.
– Что? – несколько испуганно откликнулся Адам.
– Ты это видишь? – как бы спрашивает Ева, тогда как она просто своим глазам не верит и ей нужно со стороны Адама подтверждение ею увиденному. А увидела она на подошве ботинок Поли тот самый рисунок, который оставлял Протектор за собой.
– Вижу. – Утвердительно для всех сфер понимания себя говорит, бубня в нос, Адам.
– И что это может значит? – уже растерянно спрашивает Ева, всё давно понявшая и не могущая принять эту реальность. И на этот раз разумное благоразумие Адама будет как нельзя кстати.
– Здесь всё так запутано, что делать поспешные выводы опасно. Нам нужно сперва разобраться с тем, что здесь произошло. Будет лучше найти Палиндрома, а затем делать выводы. – Спокойным тоном говорит Адам.
– Согласна. – Кивает согласно Ева. – А что насчет обуви? – спрашивает Ева.
– Что насчёт обуви? – не понял Адам.
– Взять с собой в качестве улики? – спрашивает Ева.
– Лучше здесь ничего не брать. – Подумав, говорит Адам, подталкивая Еву к возвращению ботинок на своё место. Когда же Ева вернула ботинки на прежнее место, и собралась было выпрямиться в полный рост, то она вдруг замечает на полу как вроде выпавших два билета, как после их изучения выяснилось, то билета в театр. Ева в момент делает свои связующие параллели между этими билетами и обувью, которую она брала со стеллажа – они выпали из одного из ботинок, когда я их перевернула – и теперь у неё появился новый интерес.
[justify]– И что интересно они делали в обуви? – задаётся с интригой таким
