А вот теперь уже Адам, обзорным взглядом видя в какую сторону они сейчас двигаются и с чем их ждёт встреча – автомобиль Аскольда, это всего лишь первая контрольная точка, зафиксировавшись на которой им дальше предстоит долгий путь в потёмках вечности, – проявляет завидную для многих при данных обстоятельствах расторопность и сообразительность, с которой он хватается за руль в руках Евы, и выворачивает его в сторону расхождения траекторий движения их и автомобиля Аскольда. Где как выясняется немедленно, очень трагично и по взрывному, именно Аскольд не обладал качествами самоуправления и верным анализом так резко меняющейся обстановки, где он привык действовать шаблонно, следуя одному алгоритму жизни – его все попускают без очереди и все дороги для него свободны. И как только он лицом к лицу встретился с препятствием на своём пути, то он принялся беспорядочно выворачивать свой руль в разные стороны, что в итоге и привело к тому, что он на скорости влетел в стену дома.
Ну а что дальше, то тут включается свой алгоритм жизни, с включением в спасение различных служб вашего спасения прежде всего от себя. И ваша жизнь и её продолжение зависит от множества факторов и стечений обстоятельств. Как от скорости вызова всех этих служб спасения (с этим здесь было всё в порядке, хоть и при невыясненных обстоятельствах того, кто вызвал все эти службы спасения чуть ли не одновременно), от вашего стремления к жизни (у Аскольда с этим тоже было всё как надо), затем имело немаловажное значение средство и способ вашего латентного самоубийства (автомобиль Аскольда с одной стороны отвечал всем требованиям себя самоубить Аскольду, а с другой стороны он был выполнен очень качественно в сторону его сохранить), ну и по итогу многое для него зависело от самых мелких жизненных обстоятельств и подробностей вмешательств сотрудников служб спасения в его спасение. Где Аскольду лучше будет помолчать, а не на своём зашкаливающем адреналине, с приёмом внутрь запрещённых веществ для поднимания тонуса смерти будет ближе, а не орать во всё горло: «Мне всё нипочём! Ни смерть, ни жизнь! Я от них заговорённый». И как всем вокруг людям из служб спасения жаль, что он оказался зажатым только конструкционными частями своего автомобиля, а не в области своей глотки.
– Что он говорит? – сидя в замершем положении у руля своего автомобиля, заглохнувшего у обочины дороги, как-то неожиданно приходит в себя через какое-то, без отчётное для себя время Ева лишь в тот момент, когда всё это площадное пространство было оживлено появлением скорых на помощь автомобилей и различного толка и специализации людей.
А Адам, итак подохреневший от всего сейчас произошедшего, где для него вина Евы чуть ли неочевидна, вообще в себе теряет последние крупицы разума и понимания Евы. – Тебя только это волнует. – Еле сдерживаясь от того, чтобы не накричать на Еву, что приведёт только к её истерике и визгам отчаяния, Адам как можно ровно и дипломатично к ней обращается. – А не хочешь ответить на вопрос. Что с тобой сейчас такое было?
Ева с пугающей резкостью поворачивается к Адаму, и с таким напором на него смотрит, что Адаму становится очень в себе жарко и не по себе. – Сейчас бросится выцарапывать глаза. – Приходит только одна мысль в голову Адам при виде такой Евы. Которая и при обычном состоянии на всякое была способна, а сейчас, когда она находится не в себе и под прессом давления такого стресса, то тут возможно всё.
И вот оно начинается. – Вам нужны мои объяснения? – самым пугающим тоном своего голоса, а именно холодно спокойным, задаёт вопрос Ева. И Адам может только согласно кивнуть в ответ, чтобы значит, его к этому затем не вынудили. Что он и делает.
– Я не нажимала педаль газа. – Делает вот такое удивительное заявление Ева. Что, конечно, было ожидаемо – преступник, когда после первого замешательства приходит в себя, всегда начинает себя всеми возможными, а само собой фантастическими способами обелять, ища виновного на стороне – но что-то новенькое для Евы, всё-таки пойманной Адамом с поличным. И неужели она хочет заручиться его свидетельством для своего оправдания, и тем самым сделать её сообщником. А вот эта мысль напрягла и испугала Адама, отлично понимающего на что в нём будет давить Ева для своего оправдания или по крайней мере не признания за ней её вины в произошедшем. И что за самое главное, он не сможет ей отказать. Но не сразу. А сейчас Адам будет не понимать и возмущаться.
– Что, что?! – с таким вызывным недоумением и однозначно укором в сторону имевшей место вины Евы, и давайте не придуривайтесь, я всё видел и слышал, вопрошает громко Адам, без всякого сожаления смотря в упор на Еву, за кем он чуть ли не признаёт вину за всё сейчас произошедшее. И это притом, что им не была выслушана Ева и не давалось слово её адвокатам – женским эмоциям и интуиции.
– Вы меня обвиняете что ли? – идёт в атаку на Адама Ева, не собирающаяся отсиживаться в обороне.
– Нет. Но…– начал теряться и сбиваться с мысли Адам, кому точно не дадут закончить свою пакостную мысль и обвинить Еву в ещё большем, чем есть, а может не есть преступлении. Ева в момент его перебивает, резко оборвав своим словом: «Что ещё за но?!».
– Но ты же сама сказала, что не можешь убрать свою ногу с педали газа, из-за чего автомобиль и пришёл в движение. А если ты жала на газ, то как тогда автомобиль тронулся с места? – Адам пробует обратиться к логике событий, всё случившееся по полочкам разложив.
– Я ошиблась. – Со вздохом говорит Ева. – Я оказывается не на педаль газа давила. – Вот такое, и не пойми что заявляет Ева. И у Адама есть к ней вопросы.
– И куда ты тогда давила? – спрашивает Адам.
– На тормоз. – С понижением в тональности голоса и головы при этом говорит как-то повинно Ева, как будто она хочет обратиться не к здравому смыслу Адама, а заручиться в нём поддержкой чего-то такого, что примет её сторону безоговорочно и без оглядки на разумную составляющую. И здесь мало верующему в сказанное Евой Адаму нужно решать, и притом немедленно, чему отдать в себе приоритеты. Вере или доказательствам жизни.
– Тогда почему она поехала? – пытается разобраться в произошедшем Адам.
– Я не знаю. – Жалостливо так в себе пожимает по-простецки плечами Ева. И чёрт её побери с таким бередящим душу невинным видом, не может Адам её отдать в руки людей с правосудием в себе вместо души. Но Адаму нужна от неё хоть какая-то поддержка для принятия её стороны. И она следует. – Тебе не кажется странным, что Поли, нас видя, проследовал до нашего автомобиля и в нём с чем-то возился. – Говорит Ева.
– Да, это интересный момент. – Задумчиво говорит Адам, зачем-то принявшись открывать бардачок на предмет поиска чего-то там не предусмотренного сложившейся ситуацией. Но там пусто и из этого ничего для себя не вытянешь. И Адам переводит своё и Евино внимание в сторону аварийной ситуации вокруг автомобиля Аскольда.
– Надо узнать, что там с водителем. – Говорит Адам.
– Согласна. – Соглашается Ева, принявшись открывать дверь автомобиля. И её, что удивительно, не заклинило, как почему-то ожидалось Евой, глядя на то, что сталось с автомобилем Аскольда, которого прижало к спинке сиденья подушками безопасности с одной стороны, сдвинувшимся железом автомобиля с нижней части, а с боку двери смялись в свою гармошку, не давая возможности Аскольду на свободный выход из своего автомобиля и будет ближе к нему, из его растерзанного местами положения.
А вот выйти из автомобиля Еве оказалось не так-то просто на своих дрожащих от нервного спазма ногах. Плюс её пошатывало от резкого выброса в голову адреналина и всё вокруг кружилось. Так что ей понадобилось много усилий не только со своей стороны, но и со стороны Адама, подставившего ей свой локоть, чтобы уравновесить себя для начала, а затем добраться до автомобиля Аскольда, вокруг которого возникла суета и в некотором роде хаос из сотрудников различных служб спасения, которые хоть и делали одно дело, оказывали экстренную помощь, но так как каждая служба специализировалась в своей области спасения, то между ними возникали трения и нестыковки, которые и приводили к некоторым сбоям в работе.
А Аскольду, чья судьба была на время зафиксирована в одном сдавленном положении в автомобиле, ничего другого не оставалось делать, как уравновешивать своё внутреннее неуёмное беспокойство и невозможность усидеть на месте помноженное на куб злоупотреблением запрещённых аппаратов тем, что делать язвительные и колкие замечания в сторону людей, оказывающих ему профессиональную помощь в его спасении от самого себя в первую очередь, как ему указал на вот такую словесную недопустимость отпускать в сторону медицинских сестёр ущемляющие их достоинство едкие шуточки врач скорой помощи Антоныч, верно считающий, что прерогатива в этом деле находится полностью в его ведении.
И к вот такому Аскольду, явно находящемуся в состоянии шока, которому как раз способствует неуёмная разговорчивость шокированного и ошеломлённого собой человека, кто заглянул в лицо смерти и он, не будь он таким едким на высказывания и замечания всё больше срамного толка, имеет право на своё понимание и прощение, подходят Адам и Ева, пользуясь всей этой сутолокой и неразберихой вокруг, и Ева может облегчить свою душу, убедившись в живучести того человека, на чью судьбу она косвенно повлияла, выехав на перерез автомобилю Аскольда.
– С вами всё в порядке? – обращается к Аскольду с вопросом Ева.
– А что со мной может случится? – усмехается Аскольд. – Только ничего. Ведь я не боюсь ничего. А раз так, то моя итоговая фатальность – это всегда ничего.
– Кто тебе вложил эти слова в голову? – Ева неожиданно взрывается, и приблизившись в предельную близость к Аскольду, глядя на него глаза в глаза задаёт этот вопрос Ева.
– А ты разве не знаешь? – усмехается Аскольд, глядя на Еву взглядом темноты.
– Нет. – Испуганно проговаривает Ева.
[justify]– А ты посмотри внимательно по сторонам, и может быть тогда увидишь его. – Говорит Аскольд, заглядывая за спину Евы. Ева оборачивается назад, в сторону заглядывания Аскольда, и …– Где наш автомобиль? – испуганно спохватывается Ева, вопрошая Адама. А Адаму откуда это знать, когда он был всё это время с Евой, и пока она ему не указала на пропажу автомобиля, он и сам не был в курсе пропажи автомобиля. Ева же, догадываясь, кто может быть в курсе того, что случилось с их автомобилем, оборачивается к Аскольду, и… Уже поздно, он потерял сознание, и ей только и остаётся, как звать врачей для оказания помощи
