- Ладно, рыбак, так и быть, научу тебя. – околоточный вытирал глаза. – Хочешь торговать? Ко мне сначала пожалуй. Так мол и так, Пантелеймон Спиридонович, дозвольте коммерцией заняться. Я много не беру. Всякое даяние да благо есть. Рыбой торгуешь? Ну так повар мой отберет чего надо и ступай себе на базар.
Околоточный мотнул головой. Чин из мелюзги приблизился к Ивану, заглянул в корзину и утвердительно кивнул. После чего взялся за ее ручку. Иван потянул корзину к себе.
- Чего? – околоточный даже несколько оторопел. – Ты, рыбак, с ума сошел, что ли?
- Моя рыба. Я поймал.
- Так. А санитарное разрешение у тебя есть? А? Что? Так! Тухлятиной торгуешь! Конфискую товар как испорченный!
Чин потянул сильнее. Иван покрепче уцепился за нее.
- Не дам. Моя рыба. Свежая. Сам поймал.
- Да ты, рыбак, противу властей, значит?! – околоточный вдруг побагровел. – Сопротивление оказывать? Бунтовать?! Сицилист! Рыбаком прикинулся! А в корзине, небось, бомба припрятана!
- Нету у меня бомбы. Рыбак я. А вы не вправе…
- Что-о-о?!! – околоточный вдруг заорал так, что мелюзга испуганно шарахнулась в стороны. – О правах вспомнил? Червь навозный! Взять! В участок его! Сейчас лекцию устроим! Все права пропишу!
Часа через два избитый, в разорванной рубахе, с исполосованной плетью спиной Иван был вытащен под руки из участка и оставлен у забора.
Он сидел, опустив голову и ничего не видя вокруг. В голове было только одно – завтра он пойдет и поклонится Тимофею Матвеевичу. Потому что больше ему идти некуда.
- Вот она, Алеша, наша российская действительность, - вдруг услышал он мягкий голос.
Иван поднял голову. Рядом с ним остановилась пролетка, в которой сидело двое хорошо одетых мужчин.
_ Вот они – дикие нравы провинции, - продолжал один из них. – Вот наглядный пример как у нас относятся к простому народу. А ведь брат этого мужика может быть сейчас на Дальнем Востоке, в окопе, одетый в солдатскую шинель… Вот что его ждет, когда он вернется домой, к мирной жизни.
Тут говоривший увидел, что Иван смотрит на него. Он сошел с пролетки и приблизился.
- Послушай, любезный, это ведь тебя в полиции так?
Иван кивнул.
- За что?
- Рыбу не отдал.
- Как так?
- Я рыбу принес, хотел продать купцам. А околоточный говорит тухлая она, забираю ее. Я не отдал. Говорю, не вправе вы. А они меня за сопротивление…
- Свинцовые мерзости русской жизни, - вздохнул господин. - Куда же ты теперь? Снова на рыбалку?
Иван кивнул. Господин помолчал.
- А знаешь, что, - вдруг сказал он. – Приноси-ка ты свою рыбу мне. Я покупать ее буду. В ресторан пойдет. Знаешь, как меня найти?
Иван отрицательно мотнул головой.
- Ну так ступай по Никольской до берега. Там дом серый увидишь. Окна большие. Днем у нас всегда открыто. Найдешь кухню, скажешь, что Павел Михайлович велел у тебя рыбу покупать. Ну а если заблудишься, то спроси, где дом господина Борисоглебского. Тут тебе всякий покажет.
Так Иван попал в дом хозяина «Орлицы». Хотя вначале он «Орлицу» и не видел. Каждое утро он приходил со своим уловом на кухню, где получал плату, после чего покидал дом. Больше он никуда не заходил.
II
Настала осень. Все чаще и чаще выпадали хмурые дни. Рыбацкий шалаш уже не спасал от утреннего холода. Пароходы уходили в затон. И вот однажды приказчик, рассчитываясь, сказал:
- Ну все, паря, седни в последний раз рыба твоя нужна. Завтра «Орлицу» в затон и до весны… Шабаш. Все. Закрываемся.
Иван тяжело опустился на стул. Все-таки он уже привык к твердому доходу. А тут… Опять перед ним вырастала стена. Опять его упорно загоняли в какой-то невозможный угол, из которого не было выхода.
Видимо, это отразилось у него на лице, потому что приказчик крякнул и сказал:
- Ты это, паря, погодь маленько. Я сейчас схожу спрошу чего есть… Ты погодь, погодь.
Спешить Ивану было некуда и он стал ждать.
Спустя некоторое время приказчик вернулся.
- Ты вот чего, паря. Кочегаром пойдешь? Вишь ты, был у нас кочегар, так его вчерась в армию забрали. Пойдешь заместо него?
Иван кивнул и стал кочегаром. В паре с молчаливым и серьезным Степаном он работал в котельной. Вначале он просто кидал уголь в топку, потом Степан объяснил ему как следить за приборами и для чего они нужны.
Знания дались Ивану неожиданно легко. Заинтересовавшись Степан спросил, а грамотный ли он. Узнав, что нет, дал ему букварь и стал учить читать и писать, попутно объясняя, для чего нужен пар. Так Иван узнал, что пар крутит турбину, которая крутит генератор, а генератор и дает то самое электричество, которое освещает и греет дом, двигает машины на кухне и «Орлицу».
- Так что мы с тобой, Иван, тут есть самые главные люди, - наставительно повторял Степан. – Без нас ничего не заведется и ничего не будет.
«Орлицу» Иван по-прежнему не видел. Степан говорил, что она в затоне и что там нет ничего интересного. Пароход как пароход.
- Ты бы, Иван, лучше книжку какую почитал…
Иван для вида соглашался, но желание увидеть белое облако становилось неудержимым.
Однажды он увидел, как в ворота въезжают ломовые телеги и мужики, надрываясь, тащат какие-то большие деревянные ящики в сарай.
- Что это? – спросил он у Степана.
- Электрические батареи, - ответил тот. – Вот их-то, брат, мы и заряжаем. Вот погоди, придет весна, выведем мы «Орлицу», снарядим ее и… э-э-эх!!! Вдоль да по Волге!
- А что такое электрические батареи?
Степан начал было объяснять, но запутался и замолк, сердито сопя. Иван только и понял, что батареи эти хранят электричество как банк хранит деньги. Но почему они могут это делать Степан не знал.
- А спроси-ка ты об этом у Павла Михайловича, - вдруг сказал Степан. – Он барин добрый. Любит, когда простые люди, вроде нас с тобой, с вопросами такими приходят.
Так Иван попал в кабинет Павла Михайловича.
Больше всего его поразили книжные шкафы. Их было четыре и занимали они всю стену, доходя до потолка.
Степан не соврал. Павел Михайлович действительно обрадовался.
- Это хорошо, Иван. Это очень хорошо. Человек должен искать знания. Только тогда это настоящий человек. Да… Ты приходи ко мне, когда у тебя будут вопросы. Будем разговаривать, будем обсуждать. Ты увидишь как это интересно – учиться…
Иван смущенно кашлянул. Павел Михайлович спохватился:
- Ах да, прости. Высоко я залетел. Ну-с, про электрическую батарею… Подожди, подожди… Да знаешь ли ты, что такое электричество?
- Так ведь на нем «Орлица» ходит.
Павел Михайлович усмехнулся.
- «Орлица»? Это, друг мой, только первый опыт. Только начало. Ведь электричество – это такая вещь, которая может перевернуть всю Россию! Ты только представь себе! Электрические двигатели сделают ненужным тяжелый и унизительный труд кочегаров. Не нужно будет часами стоять у огнедышащих топок. Машины будут приводиться в действие легким движением руки. Вместо кочегаров будут нужны подготовленные механики. Значит, потребуется много училищ, много учителей. Вместе с профессиональными знаниями люди будут усваивать и культурный багаж человечества. Значит, общий культурный уровень общества неизбежно повысится. Ведь только умственно развитые люди могут управлять новыми машинами. Новые легкие электрические моторы будут двигать поезда, корабли, воздухоплавательные аппараты, автомобили. Электричество проникнет в самые глухие уголки! В каждой избе загорится электрическая лампочка. В поля выйдут электрические аппараты! Вооруженный знаниями новый рабочий класс сумеет осознать свое положение и поставить вопрос о своих правах…
Павел Михайлович осекся и быстро взглянул на Ивана.
- Извини, любезный, я опять увлекся. Что делать… Когда глядишь далеко, хочется всем рассказать, что видишь. Ну да ладно, то дело небыстрое. А мы с тобой лучше займемся твоим образованием.
Павел Михайлович помолчал.
- Вот что. Дам-ка я тебе начальный курс физики. Почитай. Что будет непонятно – приходи, спрашивай.
С трудом продирался Иван через мудреные строчки учебника. Не один раз он заходил в кабинет. Многое он узнал и многое понял.
[justify]А еще он узнал, что в доме есть лаборатория, куда никого не пускают. Понял, почему однажды, случайно встретившись у дверей какой-то комнаты, не решился подойти к Павлу Михайловичу. Лицо у Павла Михайловича было чрезвычайно озабоченным
