Марта помолчала, обвела глазами комнату и продолжила:
— Ругать тебя я не буду, это бесполезно. Я разочарована. Мне нужно время, чтобы переварить это. Перейду к делу. Вчера я сдала квартиру бабушки и дедушки. Квартирант приедет сегодня и привезёт свои вещи. Поэтому, прошу тебя как … взрослого? человека — вставай, приводи себя в порядок. И комнату свою тоже.
Она повернулась и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты. Прошла в квартиру родителей, вытащила чистое постельное белье и отнесла на кровать в спальню. Вспомнила о договоре. Принесла и положила на стол — тот самый договор, который она составила накануне вечером. Потом открыла окно, чтобы проветрить, и вернулась в дом.
Лиза ворчала в своей комнате. Марта слышала это — и поняла: та встала.
Но даже сейчас она не сомневалась, что была права, высказав дочери претензии жёстко, как взрослому человеку, которым девочка так пыталась поскорее стать. Иногда это выглядело даже комично.
В десять часов раздался звонок в дверь. Марта нахмурилась.
— Лиза! — громко позвала она. — Ты вчера вечером закрыла ворота?
Но ответа не последовало.
— Видимо нет, раз звонят в дверь, — пробормотала Марта и пошла открывать.
На пороге стоял тот самый квартирант. Альберт. Он широко улыбался, и раскинув руки в стороны, будто хотел обнять, громко заявил:
— Доброе утро, Марта. Так, я прибыл. Кто отвечает здесь за чай и первые впечатления?
Марта фыркнула и отошла в сторону, пропуская жильца в дом. Альберт улыбнулся еще шире и, торжественно, как на празднике, произнес:
— Сразу скажу: я не шумный. Только когда вдохновляюсь. А вдохновляюсь я часто.
— Доброе утро, — буднично поздоровалась Марта. — А вы, я вижу, в хорошем настроении — это прекрасно. За чай у нас отвечаю я, а за впечатления у нас ответственная Лиза.
Альберт усмехнулся и протянул руку для приветствия.
Этот мужчина казался Марте каким-то «скользким». Он словно обволакивал своим обаянием, а в руке держал иглу. Чтобы когда жертва достаточно расслабилась, уколоть. Затем? А просто так — посмотреть реакцию. Ну вот такое представление у неё сложилось.
— Раз вы ответственны за чай, предлагаю перейти на ты. Все же нам предстоит какое-то время быть соседями.
Марта покачала головой — но мысленно признала: предложение разумное. Им придётся пересекаться и на ты будет действительно проще. Тем более сейчас почти все так общаются. А Марта была несколько… старомодной.
— Хорошо, — проговорила она. — В таком случае предлагаю пройти в квартиру и уладить формальности. Марта первой направилась к двери.
Альберт поймал её за локоть, слегка сжал и, подмигнув, шепнул:
— Мне кажется, или ты меня боишься? Не стоит. Я добрый. Иногда.
Он громко захохотал.
Марта покраснела и, выдернув свою руку из его, потёрла локоть, будто хотела стереть прикосновение. Оно жгло и действительно пугало.
Услышав громкий мужской голос, из своей комнаты появилась Лиза. Посмотрела на Альберта и остановилась. Поздоровалась.
— Доброе утро.
— Привет, — произнёс мужчина дружелюбно. Я так понимаю, ты та самая Лиза, которая отвечает здесь за первые впечатления? Он улыбнулся, протянул руку девочке и представился:
— Я Альберт.
— Лиза, — ответила девочка, пожала руку и отошла в сторону.
Альберт повернулся к Марте и спросил:
— А это твоя дочь? Ну всё. Теперь понятно, откуда у тебя такой взгляд. Острый.
И они втроём двинулись в сторону его нового места жительства. По дороге Лиза обратилась к матери:
— Он что, будет жить тут? Прямо здесь?
— Да, — коротко ответила Марта.
— Мам, ты уверена, что он нормальный? У него взгляд… как у кота, который нашёл мышь и думает, играть или съесть.
Марта махнула на неё рукой, и они вошли в квартиру.
Альберт прошел по гостиной, провёл рукой по столу. Потом заглянул в спальню, увидел постельное бельё на кровати и усмехнулся. Подошёл к столу, пробежал глазами договор, театральным жестом достал из кармана пиджака ручку и размашисто поставил подпись. Развернувшись к стоящим у двери Марте и Лизе, он хлопнул в ладоши, поклонился и протянул Марте подписанный договор:
— Ну что, мои дорогие соседи. С сегодняшнего дня я — ваш подарок судьбы. Не теребите упаковку сразу, может, я ещё и пригодный.
Марта вытаращила глаза, а Лиза покрутила пальцем у виска.
Альберт веселился. Его очень развлекала реакция матери и дочери на него. Он был для них как диковинный фрукт… и неизвестно, и интересно какой вкус. Хотя… судя по женщине. Таким фруктом тут был любой мужчина. Интересно, как вообще у неё появилась дочь… Но он-то конечно особенный! А вслух сказал:
— Вы на меня так смотрите, будто я конфету украл. Но, честно, я — только фантик.
Марта тихо кашлянула и ответила:
— Знаешь, я не привыкла к цирку в прихожей. Даже если клоун в деловом костюме.
— Клоун, это я? — спросил Альберт и выпучил глаза. И уже серьёзнее, тихо произнёс:
— Вынужден тебя огорчить. Ты ошибаешься, и скоро это поймёшь. Но раз ты любишь цирк, я учту, и мы туда обязательно сходим.
Потом, словно переключив выключатель, весело напевая, пошёл в кухню, говоря по пути:
— Кофемолку свою привёз. Я к зёрнам привык. Не обижу технику? Устроив кофемолку на кухне и быстро осмотревшись, он подошёл к Марте:
— А где обещанный чай? Сделаешь?
Марта просто обалдела от такой наглости, открыла и закрыла рот. Потом взяла себя в руки и ответила, насколько могла, спокойно:
— Чай я тебе не предлагала и ничего не обещала. Давай договоримся сразу: ты — снимаешь квартиру. Я — не твоя домработница.
Посмотрев в его неожиданно серьёзные глаза, в которых сквозила опасность, она подошла к дочери, тронула её за плечо и проговорила:
— Пойдём, Лиза. У нас ещё много дел. А наш квартирант пусть обживается.
Мать с дочкой прошли к выходу и уже почти покинули квартиру, когда услышали за спиной голос квартиранта:
— Как ты сказала? «Наш квартирант»? Мило. Постараюсь соответствовать. И он опять рассмеялся.
Марта бросила ключи от квартиры на стол в гостиной и они с Лизой ушли.
Альберт сел в кресло, откинул голову и прикрыл глаза. Забавные они, что мать, что дочка. Может с матерью интрижку завести? И ей радость, и для здоровья полезно. Он улыбнулся и не заметил, как задремал.
Глава 4
Альберт открыл глаза и посмотрел вокруг. Ну надо же… заснул. Хотя собирался всего на десять минут прикорнуть — прямо в кресле. Сколько он проспал? Наверное, пару часов. Время обеда. А у него, понятное дело, в холодильнике хоть шаром покати. Может, пойти к хозяйке поклянчить. Испугается поди опять, покраснеет.
Эта мысль его позабавила, и он решил не теряя времени пойти к Марте и напроситься на обед. Ну да, не очень красиво это выглядит. Но голод, не тётка. Альберт поднялся, разгладил брюки и посмотрел в зеркало.
— Да, выглядишь ты, конечно… хотя, вроде бы дамам нравится такой стиль, — пробубнил сам себе и широко зевнул. Взял со стола ключи, огляделся и задумался. Выйти через главную дверь в квартире, ту что ведёт в сад? В общем-то это логично. Но ведь… через ту, что ведёт в дом интереснее войти. Эффект неожиданности. Ну и надо имидж поддержать. Решено. А вслух сказал, посмотрев на ключ, и словно обращаясь к нему:
— Ну, что? Ты все двери открываешь? Или ты очень важный и только по главным дверям специалист? Вставил ключ в замочную скважину, повернул — дверь открылась.
— О, как все просто. А сердце, ты тоже так же на раз открываешь? Или тут подбирать надо из связки?
В доме слышались голоса, он оглянулся и направился туда — оказалось, это кухня. Марта с дочкой как раз обедали.
— Я чувствую запах чего-то вкусного… Или это мой голод так изощрённо шутит? Вы не спасёте нового жильца от кулинарной тоски? — произнёс Альберт, широко улыбаясь.
Марта и Лиза вздрогнули и переглянулись. Марта взяла со стола салфетку, промокнула губы и ответила:
— Насколько я помню, здесь не служба спасения. И у вас в квартире имеется холодильник.
Альберт прошёл к столу, отодвинул стул и сел. Посмотрел на женщину и девочку, наклонился к Марте и жалобно, будто по-секрету прошептал:
— У меня в холодильнике пока только эхо. Оно, правда, разговаривает, но я бы предпочёл что-то погорячее. Есть шанс уговорить вас на тарелку супа?
Лиза громко стукнула ложкой по тарелке, привлекая его внимание:
— Я могу дать вам свой йогурт… если не боитесь клубники… хотя… — девочка оглядела его с ног до головы, — А у нас есть ещё макароны. Только без соуса. И без сыра. И без мяса. Зато честно.
Альберт засмеялся, протянул руку и погладил Лизу по голове.
— Это был тонкий намек, чтоб я отвалил? Деточка, макароны без всего — это экзотика. Если мне здесь не рады, то согласен и на них. Даже без воды.
Он отодвинул стул, поднялся, подошёл к Марте, наклонился, слегка прикоснулся к её плечу и на ухо прошептал:
— Расслабься. От судьбы не уйдёшь. И рано или поздно… но думаю всё же рано… так что подумай. Для здоровья полезно. А потом вслух, обращаясь к Лизе:
— Деточка, давай макароны. Пойду трапезничать один.
Лиза открыла рот и машинально вложила в его руки пачку макарон.
— Не прощаюсь, — произнёс он гордо и, развернувшись, пошёл в квартиру.
Альберт ушёл и в кухне воцарилась тишина. Марта и Лиза смотрели друг на друга и молчали. Лиза заговорила первой, положив ложку и закатила глаза:
— А у него всегда такой голос? Как будто он в рекламе духов снимается.
Марта молчала, и Лиза продолжила:
— А если он теперь каждый день будет клянчить? У нас что, столовая?
Марта будто проснувшись, одернула дочь:
— Лиза!
— Что Лиза? Я уже одиннадцать лет Лиза. Зачем его вообще выпустила? Он нам теперь покоя не даст.
Девочка с грохотом отодвинула стул, Марта поморщилась. Но ничего не сказала. Это было удивительно. В другой день, она бы обязательно сделала дочери замечание. Но не сегодня. Лиза встала из-за стола, бросила на стол салфетку, буркнула что-то вроде «спасибо», выскочила из кухни, и почти сразу — из дома. Только дверью опять хлопнула.
А Марта… она стояла прямо посередине кухни, с полотенцем в руках, в фартуке, и чувствовала себя раздавленной. Вот этот жилец… снял квартиру вчера, заехал сегодня утром. Еще и суток не прошло, а он уже навёл беспорядок в её душе. Конечно, она понимала, что весь этот театр, который он тут устроил, предназначен именно для неё. Ну а что? Мужчина снял квартиру у одинокой женщины, с ребёнком. У привлекательной женщины. Ну и пытается заполучить, как трофей. И, к своему ужасу, поняла, что даже если её душа не готова сдаться, стать этим трофеем, то её тело… сама она будет сопротивляться, а вот её тело нет. Как он сказал: «Лучше раньше?» — вот этого она и боялась. Очень.
У неё вдруг закружилась голова. Марта схватилась за спинку стула и удержалась. Села и налила себе стакан воды. Выпила залпом. Закрыла глаза. Вдох-выдох. Медленно. Спокойно. Открыла глаза и повернулась к окну, посмотрела невидящим взглядом, сглотнула. В голове пульсировала громко, словно выбивая чечетку в такт сердцу мысль — «Бежать! Не допускать! Не сдаться!» Поднимать себя с земли второй раз будет сложнее, это она понимала чётко. Разорванную на куски душу даже она, профессиональная швея, залатать и сшить уже не сможет. Этот мужчина опасен
