следовала по этому пути, пытаясь защитить от зла свою смятенную душу...
***
Накануне обручения она столкнулась с Ракоци на одной из каменных винтовых лестниц замка. Венгр возвращался в отведенный ему покой после очередной беседы с Петром.
- Удачно ли прошла ваша аудиенция у Его Величества, князь? - любезно осведомилась Екатерина.
- Едва ли это можно назвать удачей, государыня... - грустно ответил Ракоци.
- Отчего же, князь?
- Я просил у царя Петра помощи своей бедной Венгрии, но вместо этого получил предложение занять престол Речи Посполитой, когда он освободится...
- Но это же блестящее предложение, князь! - удивилась его несговорчивости Екатерина.
- Государыня, я ищу свободы для моей родины, Венгрии! Иных престолов мне не надобно... Но я таю надежду, что после похода в молдавские степи и битвы с турками царь Петр вернется и к моим скромным делам. Кому как не могучему русскому государю искать власти в Европе и победы над австрийцами!
Екатерина молчала, не решаясь задать этому мадьярскому ясновидцу многие годы мучивший ее вопрос.
- Окажите мне небольшую услугу, князь... - наконец решилась она.
- Почту за честь, государыня! - с поклоном ответил Ракоци.
- Я хочу узнать судьбу одного человека... Этот человек, он... - она не решилась назвать имя Йохана этому полузнакомому венгерскому кудеснику и замолчала.
- Ваш первый муж, храбрый шведский солдат, имя ему - Йохан Крузе, - ответил за Екатерину Ракоци.
Улыбка у князя была странная: как будто Ференц Ракоци смотрел на реку в солнечный день и видел в глубине искрящихся вод нечто необыкновенное. Сейчас Ракоци видел прошлое своей собеседницы, перелистывал его словно страницы книги: для других - запретной, для него - доступной.
Екатерина поняла, что глупо спрашивать у этого ясновидца, откуда он знает про Йохана. Вместо ненужного сейчас вопроса невенчанная подруга царя продолжила:
- Что с ним сталось?
- Но вы же виделись с ним однажды, государыня... В Петровом Парадизе... Разве вы не помните?
Конечно, она помнила. Как можно было забыть о такой встрече? Два призрака из прошлого у ее постели - Йохан Крузе и его боевой товарищ Ханс Хольстрем. Это случилось морозной ночью в Санкт-Питербурхе, во дворце, выстроенном для царя Петра славным итальянским зодчим Доминико Трезини. И как только гости из прошлого смогли проникнуть в этот дворец, надежно охранявшийся караулом Преображенского полка? Сначала Марта подумала, что ее нежданные гости - призраки, и прошли сквозь стены. Но потом поняла, что они - люди из плоти и крови. Поняла, но не стала звать на помощь! Ведь это был Йохан... Ее любимый Йохан...
- Как ты переменилась, Марта! - сказал тогда ей Йохан, ее первый муж и возлюбленный. -Я бы, верно, и не смог узнать тебя. Ты стала... царицей!
- И ты - другой, - ответила она. - Я всегда знала, что ты жив и когда-то вернешься... Но ты пришел слишком поздно...
Йохан, которого она с дней их коротенького счастья в Мариенбурге помнила почти мальчиком, юным трубачом Уппландского драгунского полка, сильно изменился. На лбу залегла жестокая складка, на скуле появился новый, вернее - уже старый шрам от резаной раны. Усы приобрели бравую пышность, а глаза - ту особую опустошенность, которую она, невеста царя Петра, теперь часто видела у старых и невезучих солдат. Это не был прежний Йохан, но и она перестала быть прежней Мартой... Иная жизнь, иное имя, иная страна...
Тогда она надела Йохану на шею материнский крестик на тонкой цепочке... Католический крестик, с которым не рассталась даже тогда, когда по воле царя Петра была крещена в православие. И душа ее ушла вместе с Йоханом. А он, наверное, покинул Россию. Где же он теперь?
- Зачем вам знать, где он и что с ним, государыня? - пожал плечами Ракоци. - Это знание ничего не изменит в вашей судьбе. Вы суждены царю Петру.
- Я должна знать! - упрямо повторила Екатерина.
- Ежели сей храбрый воин и поныне жив и здравствует, вы вернетесь к нему, государыня? Ответьте честно и здраво! Не лгите ни мне, ни себе, я умоляю вас! - Ракоци устремил на Екатерину свой лучащийся тайной взгляд.
Екатерина молчала несколько минут. Потом тихо, с надсадой, ответила:
- Нет, не вернусь... Это невозможно.
Она злилась сама на себя, но все-таки не могла ответить по-другому.
- Так зачем же вам знать, где он и что с ним? - с легкой усмешкой спросил Ракоци.
- Чтобы не становиться под венец, будучи связанной с другим... - почти сердито ответила Екатерина.
- И только, государыня? - недоверчиво переспросил венгр.
- Если Йохан в добром здравии и не держит на меня зла... Тогда мне будет легче нести свой крест.
- Вы устали от болезни царя Петра, от его беспричинного гнева, припадков, странной жестокости? Я знаю, русский государь - великий человек и подлинный владыка, но порой он становится лишь тенью самого себя... В этом виновато его прошлое, его детство...
- Да, князь, я очень устала... - нехотя призналась Екатерина.
- Увы, государыня, ваше место возле царя Петра... - с легким вздохом ответил Ракоци. - Впрочем, Йоханом Крузе еще появится в вашей жизни... Но лучше бы вам не встречаться и предать прошлое забвению!
Князь жалел Екатерину Алексеевну, но, увы, ничем не мог утешить ее. Да и можно ли утешить избранников Провидения? Они всего лишь идут тем путем, который им предписан. А простые земные дороги, полные веселья и счастья, увы, не для них. Ракоци умел узнавать избранников Провидения по одному ему понятным приметам. Эта женщина, например, обладала особенным выражением глаз: так смотрят слишком рано и быстро повзрослевшие дети или люди, на глазах у которых рухнул целый мир. Мир, в котором жила эта женщина погиб, а она - уцелела. И родилась заново, как Феникс из пепла. Что ж, Провидение поцеловало ее в лоб... Так бывает. Не это ли произошло с ним самим, венгерским князем, изгнанным из своей родины и выросшим на чужбине?
- Но почему? - с отчаянием спросила Екатерина. - Почему нам с Йоханом лучше больше не встречаться?
- Потому, что царь Петр - ваша судьба и ваш крест, государыня... - с грустью ответил Ракоци. - Никто не освободит вас от этого пути. Вы будете и счастливы, и несчастны. Но только с русским государем.
- И это все, чем вы можете мне помочь, князь? - голос Екатерины дрогнул, и на глаза навернулись слезы.
Ракоци посмотрел на нее с сочувствием и грустью. Помолчал, задумался. Потом все же отверз многомудрые уста.
- Я дам вам один совет, госпожа, - сказал он. - Поговорите с царем Петром о его детстве. Не бойтесь: после этой беседы станет легче и Его Величеству, и вам. Прощайте, пани Екатерина!
Венгр поклонился и галантно прикоснулся губами к руке своей собеседницы.
- А вы не думаете, князь, что Петр Алексеевич не зря предложил вам трон Польши? - спросила у него напоследок Екатерина. - Человек, сумевший побеседовать с тенью Яна Собесского, достоин трона Речи Посполитой!
- Мне нужен только один престол - венгерский! - с неожиданной горячностью воскликнул князь. - Прощайте, государыня! Быть может, Провидение еще сведет нас... Я - ваш покорный слуга.
- Подождите, князь, я умоляю вас! - горячо воскликнула она. - В нашу первую встречу вы упомянули пани Марину Мнишек и сказали, что ее несчастная судьба связана с моей, но как... Поясните свою мысль, прошу вас!
Ракоци на мгновение задумался.
- Вы и вправду хотите узнать о судьбе пани Марины, государыня? Право же, это несчастная судьба. Вы будете не в пример счастливее!
- Вы говорили, князь, что она была первой европейской дамой на русском троне, а я, волей Провидения, стану второй... И, стало быть, я не должна повторять ее ошибок. Но о каких ошибках идет речь?
- Что ж, извольте, государыня. Может быть, вам и действительно нужно это знать... Никогда не позволяйте себе бояться России - какой бы страшной, непонятной и абсурдной она вам не казалась. Постарайтесь полюбить эту страну. Пани Марина была прекрасна, умна, образованна и очень честолюбива. Из нее бы вышла великая королева Речи Посполитой, если бы король Сигизмунд, правивший в те времена Польшей, уже не был женат. Но Россия совсем иное дело. Пани Марина плохо понимала московитов и пыталась править ими по-польски, да и жить по-польски... Постарайтесь понять ваш новый народ...
- Но государь Петр Алексеевич намерен ввести Россию в Европу и править по-европейски! - воскликнула Екатерина, удивленная темными речами Ракоци.
- Государю Петру многое позволено. Он не иностранец, он - русский царь! Вы же совсем иное дело, вы - иностранка. К вам станут относиться так же пристрастно и порой несправедливо, как к пани Марине Мнишек. Но вы все равно должны любить Россию, а не считать свою жизнь в этой стране тяжким крестом, который вам не по силам...
- Откуда вы знаете, что я так думала? Вы что, читаете мои мысли, князь?
- Не только ваши, государыня, не только ваши... Любите Россию несмотря ни на что - только в этом ваше спасение! Если вы позволите себе страх перед ней, вы погибли!
Ракоци отвесил почтительный поклон и ушел, оставив Екатерину в тревоге и замешательстве. Она подумала о Йохане и о том, что не имеет права становиться под венец с Петром, не зная толком, что случилось с ее первым мужем... Но что она могла противопоставить железной воле Петра? Свои сомнения? Странные слова венгерского ясновидца, на которые Петр ответит в лучшем случае смехом, а в худшем - припадком гнева, еще более страшным, чем прежние?! Да и могла ли она оставлять бастардками, внебрачными "ублюдками" своих обожаемых дочерей? Сейчас нужно позаботиться о будущем Аннушки и Лизаньки, а не ворошить дотлевающие угли из костра прошлого.
Прежней Марты уже нет...
В России, в этой жестокой и холодной стране, родилась другая женщина, лишь отдаленно похожая на прежнюю. И эта новая женщина завтра обручится в Яворовской церкви с властелином, которого подарила ей судьба. Видит Бог, она, Марта, не просила об этом подарке! Но теперь уже ничего не изменишь... К тому же, она любит Петра. Конечно, не той настоянной на страсти и нежности любовью, которой любила Йохана, но разве чувства бывают одинаковыми, как сшитые по одному фасону платья?! Нельзя войти в одну и ту же реку дважды, даже если это река любви...
И потом, Ракоци советовал ей не повторять ошибок пани Марины Мнишек, так недолго бывшей московской царицей. Стало быть, нельзя даже в мыслях называть Россию чужой, жестокой и холодной страной. Надо полюбить Россию и русских. Несмотря на всю абсурдность и жестокость того, что происходит в этой стране. Надо распознать в России великое, как она распознала это в Петре. Увидеть мудрость в безумии и силу - в бессмысленной ярости. Она постарается сделать это... Ведь ее судьба стать русской государыней!
Глава 4.
Сон и явь великого государя
В ночь перед
