К читателю комментария
Этот комментарий написан так, что в нём много текста романа, без которого комментарий той или иной части текста невозможно понять. Иногда к какой - то части текста я копирую другую часть авторского текста, объясняющая первую часть. Из всего написанного выше можно сделать вывод: читать авторский текст обязательно, иначе комментарий понять будет невозможно.
Итак, поехали!
* Комментарий *
Ф.М.Достоевский роман « Братья Карамазовы »
« Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. »
( Евангелие от Иоанна, гл. XII, ст. 24 ).
Так как гавный герой романа Алёша Карамазов, то не трудно понять, что зерно - это Алексей Федорович Карамазов. Из отрывка из Евангелия просматривается судьба, которую Ф.М.Достоевский уготовил своему главному герою.
* От автора *
« Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова, нахожусь в некотором недоумении. А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем? Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни? » -
Обращает на себя внимание то, что Ф.М.Достоевский собирается писать жизнеописание Алексея Фёдоровича Карамазова, а в названии романа мы видим всех братьев, как - будто писатель будет писать про всех.
Уже в самом начале романа Ф.М.Достоевский старается запутать читателя, чтобы читатель думал и был внимательным при чтении, а не бездумно читал ради захватывающего сюжета. -
« Ну а коль прочтут роман и не увидят, не согласятся с примечательностью моего Алексея Федоровича? Говорю так, потому что с прискорбием это предвижу. Для меня он примечателен, но решительно сомневаюсь, успею ли это доказать читателю. »
Пророческое сомнение писателя: через два месяца после публикации романа Ф.М.Достоевский умер, написав только первую часть эпического произведения, которое задумал как " Историю Великого грешника ".
И уже в предисловии " От автора " Ф.М.Достоевский даёт своему герою оценку, каков тот есть:
« Дело в том, что это, пожалуй, и деятель, но деятель неопределенный, невыяснившийся. Впрочем, странно бы требовать в такое время, как наше, от людей ясности. Одно, пожалуй, довольно несомненно: это человек странный, даже чудак. Но странность и чудачество скорее вредят, чем дают право на внимание, особенно когда все стремятся к тому, чтоб объединить частности и найти хоть какой - нибудь общий толк во всеобщей бестолочи. Чудак же в большинстве случаев частность и обособление. Не так ли? »
« Вот если вы не согласитесь с этим последним тезисом и ответите: « Не так » или « не всегда так », то я, пожалуй, и ободрюсь духом насчет значения героя моего Алексея Федоровича. Ибо не только чудак « не всегда » частность и обособление, а напротив, бывает так, что он - то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи – все, каким - нибудь наплывным ветром, на время почему - то от него оторвались… »
Получается, что это современники " не из мира сего ", а не герой. Приведённый выше абзац - это отношение Алексея Карамазова к окружающим его людям.
Но тут выясняется, что:
« но беда в том, что жизнеописание - то у меня одно, а романов два. Главный роман второй – это деятельность моего героя уже в наше время, именно в наш теперешний текущий момент. Первый же роман произошел еще тринадцать лет назад, и есть почти даже и не роман, а лишь один момент из первой юности моего героя. Обойтись мне без этого первого романа невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным. Но таким образом еще усложняется первоначальное мое затруднение: если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного - то романа, может быть, было бы для такого скромного и неопределенного героя излишне, то каково же являться с двумя и чем объяснить такую с моей стороны заносчивость? »
Действия романа " Братья Карамазовы " происходят тринадцать лет назад, то есть главный герой « в наш теперешний текущий момент » является современником читателей и живёт и действует среди них. Именно поэтому автор и говорит, мол зачем для его героя два романа, можно было бы сразу писать о теперешнем герое.
« Конечно, никто ничем не связан; можно бросить книгу и с двух страниц первого рассказа, с тем чтоб и не раскрывать более. Но ведь есть такие деликатные читатели, которые непременно захотят дочитать до конца, чтобы не ошибиться в беспристрастном суждении; таковы, например, все русские критики. Так вот перед такими - то все - таки сердцу легче: несмотря на всю их аккуратность и добросовестность, все - таки даю им самый законный предлог бросить рассказ на первом эпизоде романа. »
Запомним совет Ф.М.Достоевского... или биографа... Интересно, а Ф.М.Достоевский и биограф - это одно лицо или биограф является рассказчиком ( по сюжету ) « ...если уж я, то есть сам биограф, нахожу, что и одного - то романа, может быть, было бы... ». В начале романа можно прочитать: « Ведь знал же я одну девицу, еще в запрошлом « романтическом » поколении... » - « романтическом » - запрошлое поколение не в реальной жизни, а в поколении внутри романа. Рассказчик говорит об этом так, как - будто он в этом запрошлом поколении в романе жил. " Знать " можно, если жил тогда и там, а если бы это сообщал настоящий писатель романа, то так бы он не писал, а сообщил как писатель, примерно так:
" Ведь жила одна девица, ещё в запрошлом « романтическом » поколении... »
Получается, писатель сам является персонажем романа как рассказчик и как и биограф героя романа Алёши Карамазова тоже.
Значит по сюжету произведения этот роман не писателя Достоевского, а вот этого рассказчика, биографа, который собственно читателю и сообщает, что этот роман является частью некоего большого произведения. Тогда и предисловие " От автора " - это предисловие не автора Достоевского, а рассказчика.
Как ирония тогда воспринимаются последние строчки предисловия " От автора ": « Ну вот и все предисловие. Я совершенно согласен, что оно лишнее, но так как оно уже написано, то пусть и останется. » Это не Ф.М.Достоевский иронизирует, а рассказчик романа.
Перед тем, как двигаться дальше, давайте поподробнее определимся с авторством романа с точки зрения сюжета, потому что и так понятно, кто автор в реальности.
Итак, в самом начале произведения мы выяснили, что Ф.М.Достоевский и автор, называющий себя " биограф ", не одно и то же лицо, писатель Ф.М.Достоевский по сюжету представляет рукопись некоего автора. Поэтому кавычки в каких - то фразах, словах в местах текста произведения, где они неоправданны, это имитация рукописи, когда писатель Ф.М.Достоевский дописывает пропуски или непонятно ( из - за почерка ) написанное.
Вот кто из персонажей этот автор, мы и попробуем определить.
Сначала " отбросим " тех, кто автором быть не может.
Это Дмитрий Фёдорович - по тому, что мы о нём узнали, он точно не автор.
Алёша не автор, так как автор сделал его главным героем произведения, да к тому же он не доучился в гимназии и стал приверженцем церкви.
Михаил Ракитин вполне мог бы быть автором. Но информации, которая могла бы дать повод считать его автором, нет.
П.А.Миусов -
« Тут случилось, что проживавший в это время у нас... » -
автор постоянно пишет: в нашем уезде, в нашем городке, в нашем монастыре, у нас..., то есть автор тот, кто постоянно живёт в городке, где действие романа и происходит, а П.А.Миусов -
« Но случилось так, что из Парижа вернулся двоюродный брат покойной Аделаиды Ивановны, Петр Александрович Миусов, многие годы сряду выживший потом за границей, тогда же еще очень молодой человек, но человек особенный между Миусовыми, просвещенный, столичный, заграничный и притом всю жизнь свою европеец, а под конец жизни либерал сороковых и пятидесятых годов. В продолжение своей карьеры он перебывал в связях со многими либеральнейшими людьми своей эпохи, и в России и за границей, знавал лично и Прудона и Бакунина и особенно любил вспоминать и рассказывать, уже под концом своих странствий, о трех днях февральской парижской революции сорок восьмого года, намекая, что чуть ли и сам он не был в ней участником на баррикадах. Это было одно из самых отраднейших воспоминаний его молодости. Имел он состояние независимое, по прежней пропорции около тысячи душ. Превосходное имение его находилось сейчас же на выезде из нашего городка и граничило с землей нашего знаменитого монастыря, с которым Петр Александрович, еще в самых молодых летах, как только получил наследство, мигом начал нескончаемый процесс за право каких - то ловель в реке или порубок в лесу, доподлинно не знаю, но начать процесс с « клерикалами » почел даже своею гражданскою и просвещенною обязанностью. » -
собственно, ради последнего Миусов и поехал к старцу в монастырь:
« Петр Александрович Миусов особенно ухватился за эту идею Федора Павловича. Либерал сороковых и пятидесятых годов, вольнодумец и атеист, он, от скуки, может быть, а может быть, для легкомысленной потехи, принял в этом деле чрезвычайное участие. Ему вдруг захотелось посмотреть на монастырь и на «святого». Так как все еще продолжались его давние споры с монастырем и все еще тянулась тяжба о поземельной границе их владений, о каких-то правах рубки в лесу и рыбной ловли в речке и проч., то он и поспешил этим воспользоваться под предлогом того, что сам желал бы сговориться с отцом игуменом: нельзя ли как-нибудь покончить их споры полюбовно? Посетителя с такими благими намерениями, конечно, могли принять в монастыре внимательнее и предупредительнее, чем просто любопытствующего. »
« Петр Александрович Миусов, о котором я говорил уже выше, дальний родственник Федора Павловича по его первой жене, случился тогда опять у нас, в своем подгородном имении, пожаловав из Парижа, в котором уже совсем поселился. »
Никакой информации, что Миусов что - либо пишет, нет.
Остаются Иван Фёдорович и Пётр Фомич Калганов.
Начнём с Ивана Фёдоровича.
Единственный из братьев, кто, кончив гимназию, поступил в университет и его закончил.
« ...молодому человеку в первые его два года в университете пришлось очень солоно, так как он принужден был все это время кормить и содержать себя сам и в то же время учиться. Заметить надо, что он даже и попытки не захотел тогда сделать списаться с отцом, – может быть, из гордости, из презрения к нему, а может быть, вследствие холодного здравого рассуждения, подсказавшего ему, что от папеньки никакой чуть - чуть серьезной поддержки не получит. Как бы там ни было, молодой человек не потерялся нисколько и добился - таки работы, сперва уроками в двугривенный, а потом бегая по редакциям газет и доставляя статейки в десять строчек об уличных происшествиях, за подписью « Очевидец ». Статейки эти, говорят, были так всегда любопытно и пикантно составлены, что быстро пошли в ход, и уж в
