солгу, – проговорила она со сверкнувшими каким - то огоньком глазами. » -
« Алеша молчал и смотрел на нее. Бледно - желтое лицо ее вдруг исказилось, глаза загорелись. » -
в Лизе проявляются черты чёрта, беса. -
« – Это хорошо, – как-то проскрежетала Лиза. – Когда он вышел и засмеялся, я почувствовала, что в презрении быть хорошо. И мальчик с отрезанными пальчиками хорошо, и в презрении быть хорошо…
И она как - то злобно и воспаленно засмеялась Алеше в глаза.
– Знаете, Алеша, знаете, я бы хотела… Алеша, спасите меня! – вскочила она вдруг с кушетки, бросилась к нему и крепко обхватила его руками. – Спасите меня, – почти простонала она. – Разве я кому - нибудь в мире скажу, что вам говорила? А ведь я правду, правду, правду говорила! Я убью себя, потому что мне все гадко! Я не хочу жить, потому что мне все гадко! Мне все гадко, все гадко! Алеша, зачем вы меня совсем, совсем не любите! – закончила она в исступлении.
– Нет, люблю! – горячо ответил Алеша.
– А будете обо мне плакать, будете?
– Буду.
– Не за то, что я вашею женой не захотела быть, а просто обо мне плакать, просто?
– Буду.
– Спасибо! Мне только ваших слез надо. А все остальные пусть казнят меня и раздавят ногой, все, все, не исключая никого! Потому что я не люблю никого. Слышите, ни-ко-го! Напротив, ненавижу! Ступайте, Алеша, вам пора к брату! – оторвалась она от него вдруг.
– Как же вы останетесь? – почти в испуге проговорил Алеша.
– Ступайте к брату, острог запрут, ступайте, вот ваша шляпа! Поцелуйте Митю, ступайте, ступайте!
И она с силой почти выпихнула Алешу в двери. Тот смотрел с горестным недоумением, как вдруг почувствовал в своей правой руке письмо, маленькое письмецо, твердо сложенное и запечатанное. Он взглянул и мгновенно прочел адрес: Ивану Федоровичу Карамазову. Он быстро поглядел на Лизу. Лицо ее сделалось почти грозно.
– Передайте, непременно передайте! – исступленно, вся сотрясаясь, приказывала она, – сегодня, сейчас! Иначе я отравлюсь! Я вас затем и звала!
И быстро захлопнула дверь. Щелкнула щеколда. Алеша положил письмо в карман и пошел прямо на лестницу, не заходя к госпоже Хохлаковой, даже забыв о ней. А Лиза, только что удалился Алеша, тотчас же отвернула щеколду, приотворила капельку дверь, вложила в щель свой палец и, захлопнув дверь, изо всей силы придавила его. Секунд через десять, высвободив руку, она тихо, медленно прошла на свое кресло, села, вся выпрямившись, и стала пристально смотреть на свой почерневший пальчик и на выдавившуюся из - под ногтя кровь. Губы ее дрожали, и она быстро, быстро шептала про себя:
– Подлая, подлая, подлая, подлая!
* Гимн и секрет *
Дмитрий Смердякова считает убийцей отца -
« – Нет, не удивляйся, – горячо перебил Митя. – Что же мне о смердящем этом псе говорить, что ли? Об убийце? Довольно мы с тобой об этом переговорили. Не хочу больше о смердящем, сыне Смердящей! Его Бог убьет, вот увидишь, молчи!
Он в волнении подошел к Алеше и вдруг поцеловал его. Глаза его загорелись. » -
" глаза загорелись " - как - будто от Алёши во время поцелуя Дмитрий получил заряд энергии... чёрта. -
Секрет заключался в том, что Иван предлагал Дмитрию бежать, о чём Дмитрий и поведал Алёше.
И он опять крепко схватил Алешу обеими руками за плечи. Лицо его стало вдруг совсем бледно, так что почти в темноте это было страшно заметно. Губы перекосились, взгляд впился в Алешу.
– Алеша, говори мне полную правду, как пред Господом Богом: веришь ты, что я убил, или не веришь? Ты - то, сам - то ты, веришь или нет? Полную правду, не лги! – крикнул он ему исступленно.
Алешу как бы всего покачнуло, а в сердце его, он слышал это, как бы прошло что - то острое. -
такое состояние и ощущение потому, что Алёша лучше всех знает, кто убил отца. -
– Полно, что ты… – пролепетал было он как потерянный.
– Всю правду, всю, не лги! – повторил Митя.
– Ни единой минуты не верил, что ты убийца, – вдруг вырвалось дрожащим голосом из груди Алеши, -
эти секунды разговора с Дмитрием об убийстве отца - секунды высочайшего напряжения для Алёши: видеть страдания брата по своей же вине - это он, Алёша, должен был сидеть на скамье подсудимых..., это он должен был страдать и мучится. От этого напряжения и дрожащий голос, и поднятая рука и слёзы Алёши, о которых автор пишет ниже. А то, что пишет автор дальше, что Алёши мол жалко Дмитрия, так это потому что автор не знает правды. Знал бы, написал по - другому. Вспомним, что автор назвал себя биографом Алёши, вот он и интерпретирует алёшины слёзы как ему кажется логичным.
и он поднял правую руку вверх, как бы призывая Бога в свидетели своих слов. Блаженство озарило мгновенно все лицо Мити.
– Спасибо тебе! – выговорил он протяжно, точно испуская вздох после обморока. – Теперь ты меня возродил… Веришь ли: до сих пор боялся спросить тебя, это тебя - то, тебя! Ну иди, иди! Укрепил ты меня на завтра, благослови тебя Бог! Ну, ступай, люби Ивана! -
помнится, Фёдор Павлович говорил Алёши: " Не люби Ивана " -
– вырвалось последним словом у Мити.
Алеша вышел весь в слезах. -
" Крокодиловы слёзы — фразеологизм, который присутствует во многих языках и означает фальшивое, неискреннее выражение эмоции, притворный плач.
Выражение исходит из древнего поверья, что крокодилы якобы плачут во время поедания добычи. В одном из сочинений Плутарха поведение крокодила сравнивается с поведением людей, которые стремятся кого - то убить, но потом оплакивают жертву. "
( Википедия )
« Крокодиловы слёзы » — один из немногих фразеологизмов, известных по всему миру. Известно о нём ещё со времён Древнего Рима. Там он означал « лить слёзы над побеждённым ».
В немецких словарях это выглядит как Krokodilstranen, в английском языке прямой аналог - Сrocodile tears. Сегодня это выражение употребляют, когда хотят описать лицемерное сочувствие, фальшивое, неискреннее горе.
Есть сведения, что в 1 веке Плутарх впервые использовал его, когда сравнивал людей с крокодилами. Философ говорил, что земноводные хищники сожалеют об убийстве своих ни в чём не повинных жертв, а потому горько плачут, когда поедают их, ибо на это их толкает голод. Так и люди, убивая себе подобных, сожалеют об этом, но оправдывают себя тем, что этим достигают каких - то высоких, благородных целей. »
( Kulturologia.ru ) -
Такая степень мнительности Мити, такая степень недоверия его даже к нему, к Алеше, – все это вдруг раскрыло пред Алешей такую бездну безвыходного горя и отчаяния в душе его несчастного брата, какой он и не подозревал прежде. Глубокое, бесконечное сострадание вдруг охватило и измучило его мгновенно. Пронзенное сердце его страшно болело. « Люби Ивана! » – вспомнились ему вдруг сейчашние слова Мити. Да он и шел к Ивану. Ему еще утром страшно надо было видеть Ивана. Не менее, как Митя, его мучил Иван, а теперь, после свидания с братом, более чем когда - нибудь. » -
* Не ты, не ты! *
« – Нет, нет! – прокричал вдруг голос сверху из отворившейся мигом двери. – Алексей Федорович, вы от него?
– Да, я был у него.
– Мне что - нибудь прислал сказать? Войдите, Алеша, и вы, Иван Федорович, непременно, непременно воротитесь. Слы - ши - те!
В голосе Кати зазвучала такая повелительная нотка, что Иван Федорович, помедлив одно мгновение, решился, однако же, подняться опять вместе с Алешей. » -
« — Садитесь, Алексей Федорович, – проговорила Катерина Ивановна, сама оставаясь стоя. Она изменилась мало за это время, но темные глаза ее сверкали зловещим огнем. -
глаза чёрта -
Алеша помнил потом, что она показалась ему чрезвычайно хороша собой в ту минуту. » -
« — Я была у Смердякова… Это ты, ты убедил меня, что он отцеубийца. Я только тебе и поверила! – продолжала она, все обращаясь к Ивану Федоровичу. Тот как бы с натуги усмехнулся.
Алеша вздрогнул, услышав это ты.
Он и подозревать не мог таких отношений. » -
Письмо Лизы, которое Алексей передал брату, Иван разорвал на мелкие клочья. -
« – Не могу я тут поступить как надо, разорвать и ей прямо сказать! – раздражительно произнес Иван. – Надо подождать, пока скажут приговор убийце. Если я разорву с ней теперь, она из мщения ко мне завтра же погубит этого негодяя на суде, потому что его ненавидит и знает, что ненавидит. Тут все ложь, ложь на лжи! Теперь же, пока я с ней не разорвал, она все еще надеется и не станет губить этого изверга, зная, как я хочу вытащить его из беды. И когда только придет этот проклятый приговор!
Слова « убийца » и « изверг » больно отозвались в сердце Алеши -
потому что Алексей знает, к кому они должны были быть обращены. -
« – Да чем таким она может погубить брата? – спросил он, вдумываясь в слова Ивана. – Что она может показать такого, что прямо могло бы сгубить Митю?
– Ты этого еще не знаешь. У нее в руках один документ есть, собственноручный, Митенькин, математически доказывающий, что он убил Федора Павловича.
– Этого быть не может! – воскликнул Алеша.
– Как не может? Я сам читал.
– Такого документа быть не может! – с жаром повторил Алеша.– Не может быть, потому что убийца не он. Не он убил отца, не он! -
кому, как не Алёше это знать! -
Иван Федорович вдруг остановился.
– Кто же убийца, по - вашему, – как - то холодно по - видимому спросил он, и какая - то даже высокомерная нотка прозвучала в тоне вопроса.
– Ты сам знаешь кто, – тихо и проникновенно проговорил Алеша.
– Кто? Эта басня - то об этом помешанном идиоте эпилептике? Об Смердякове?
Алеша вдруг почувствовал, что весь дрожит. -
Алёша тоже эпилептик, потому и дрожит -
– Ты сам знаешь кто, – бессильно вырвалось у него. Он задыхался.
– Да кто, кто? – уже почти свирепо вскричал Иван. Вся сдержанность вдруг исчезла.
– Я одно только знаю, – все так же почти шепотом проговорил Алеша. – Убил отца не ты.
– « Не ты »! Что такое не ты? – остолбенел Иван.
– Не ты убил отца, не ты! – твердо повторил Алеша.
С полминуты длилось молчание. » -
« – Ты говорил это себе много раз, когда оставался один в эти страшные два месяца, – по - прежнему тихо и раздельно продолжал Алеша. Но говорил он уже как бы вне себя, как бы не своею волей, повинуясь какому - то непреодолимому велению. – Ты обвинял себя и признавался себе, что убийца никто как ты. Но убил не ты, ты ошибаешься, не ты убийца, слышишь меня, не ты! Меня Бог послал тебе это сказать. -
Алёшу часто называют ангелом, вот он на этом и играет - Ангел - посланник Бога -
Оба замолчали. Целую длинную минуту протянулось это молчание. Оба стояли и все смотрели друг другу в глаза. Оба были бледны. Вдруг Иван весь затрясся и крепко схватил Алешу за плечо.
– Ты был у меня! – скрежущим шепотом проговорил он. – Ты был у меня ночью, когда он приходил… Признавайся… ты его видел, видел?
– Про кого ты говоришь… про Митю? – в недоумении спросил Алеша.
– Не про него, к черту изверга! – исступленно завопил Иван.– Разве ты знаешь, что он ко мне ходит? Как ты узнал, говори!
– Кто он? Я не знаю, про кого ты говоришь, – пролепетал Алеша уже в испуге.
– Нет, ты знаешь… иначе как же бы ты… не может быть, чтобы ты не знал…
Но вдруг он как бы сдержал себя. Он стоял и как бы что - то обдумывал.
Странная усмешка кривила его губы.
– Брат, – дрожащим голосом начал
