насекомыми, Богиня Морте Мамме вызвала своей силой сильное землетрясение в самом музее, под которым образовался разлом и трещина в самой земле и фундаменте здания. Переселившись в того, кто ее пожирал столько много лет, питаясь ее бессмертной и всесильной энергие и силой, Морте Маме готовилась выйти наружу и отыскать своего ненавистного родного брата, чтобы продолжить с ним смертельную борьбу до полной безоговорочной победы. Ее цель победа над Левиафаном и его всеми приспешниками, этими адскими прислужниками.
Затем, Ад на всей Земле. Ибо Люциферу это оказалось не по зубам, как и ее брату Левиафану.
Морте Маме ощущает и видит, расползшись по стенам в телах насекомых глубокой в земле трещины группу людей, спускающихся вниз по ступеням к ее гробнице запертой огромной тяжелой плитой. Она знает, кто это и что они пришли освободить ее и служить ей. Это новые служители ее культа смерти. Новые воины Харроуеры, воины «Жнецы», тела и останки которых лежали, у ее золотого гроба саркофага.
Морте Мамме верит в них. И они добьются своего. А она одарит их своей дьявольской неудержимой адской силой.
Глава VII. За все грехи
Он несся по длинному извилистому каменному коридору. Он ощущал всем своим истерзанным измученным целыми столетиями человеческим демоническим телом, что на верном пути и маршруте в этом древнем, как и он сам лабиринте.
Он первый из всех адских ангелов Херувимов Властителя демона дракона Левиафана. И ему удалось сбежать из-под его власти и контроля силы. Вырваться, наконец-то. И он искал дорогу обратно из этого кошмарного ада, который сам и создал, когда-то по воле колдуна Л, Иля. Сам, став не меньшим колдуном, членом ордена масонов. Натворив таких бед и, сделав много этих чертовых адских музыкальных шкатулок.
Было для него странным. И он сам себе все время задавал один и тот же вопрос. Как он еще мог помнить свое истинное имя. Человеческое данное, когда-то ему его матерью. И помнил, откуда он родом. Он помнил все это в отличие от других Херувимов куба Левиафана.
Это была плата за все земные его грехи.
Но, сейчас не это было истинно главным.
Нужно было вырваться отсюда и сбежать.
Там, на той стороне его уже ждали и делали все, чтобы спасти его и вызволить отсюда и как можно скорее, пока Левиафан не спохватился, и не послал за ним своих прислужников демонов Венторов, адских Херувимов и других охранников лабиринта.
***
Этот кошмарный увиденный ими ужас, привел всех видевших его в паническое замешательство. Он дал лишь команду бежать отсюда, как можно скорее и сломя голову. И они бежали, сломя свою голову по коридорным лестницам. Побросав все, что было в их руках. Все кто есть, вылетев из той квартиры, где увидели нечто напугавшее из всех до дрожжи в самих ногах. Налетая на коридорные стены. Прыгая через несколько ступенек, и налетая друг на друга. Сам полицейский криминальный следователь городского полицейского окружного участка №172 города Мельбурна, капитан полиции Девид Меллори и его помощник, подручный второй следователь лейтенант Фредерик Крайтон. В толпе других полицейских, сержантов и рядовых нарядов, патрульных 145-й выездной бригады во главе с рядовым Клайвом Мак Фрейди. Они, не узнаваемые сейчас никем, точно некие серые призраки, рассеивая с себя по сторонам известковую пыль и оставляя за собой парящий длинный ее туманный белесый шлейф, вылетели из домового подъезда.
То, что их так напугало, скрылось за той сдвинувшейся обратно каменной комнатной стеной квартиры 645. Оно, просто исчезло и растворилось в этом реальном живом мире, возвращаясь обратно в мир другой реальности и иной совершенно жизни.
Среди бежавших не было профессора и ученого, исследователя паранормальных явлений мистика и эзотерика Карла Донована.
Он был похищен неведомой кошмарной невероятной мощи силой и унесен в само сердце Ада самим демоном драконом и повелителем музыкальной адской шкатулки Филиппа Лемаршана «Конфигурация Плача» Левиафаном.
Карл Донован смог перешагнуть через самый край между жизнью и смертью. Он вошел в мир того, кто так долго ожидал его прихода и готовил ему нужное положенное как мистику и ученому место в своей адской ужасной обители.
Он нашел, то, что искал и то, что так его манило больше всего другого, как только Карл Донован взял в свои руки эту маленькую с золотыми сторонами коробку. С того самого момента ученому исследователю, просто не было покоя. Хоть он знал ее историю и знал, что это такое. А другие участники этого всего ужаса, просто выскочив из того жилого дома, пролетели мимо стоящих на тротуарах и обочинах своего дома не менее напуганных и растерянных жильцов. Запрыгнув, в свои припаркованные полицейские и личные машины, быстро заведя моторы автомобилей, мгновенно сорвавшись с места и на большой скорости, понеслись, как можно дальше от этого проклятого страшного места ужаса и погибели не помня себя. Спася свое человеческое тело и свои человеческие разум и души. И это было правильным. Ибо ловить здесь было уже совершенно нечего. Как и некого было уже спасать. Два мира разделились навсегда. Переход с названием Схизма схлопнулся, разделяя их навечно и разводя далеко в стороны. Отделяя реальность от самой мистики. Демонов от людей. Сам Ад от Рая.
***
Его несло по глубокому длинному и почти бескрайнему призрачному туннелю. Два вцепившихся в его ноги охранника каменных коридоров, что звались ползающие оп стенам. Оторвались от его изодранных ног и полученного в дар от Левиафана золотого креста, что был в знак благодарности за преданную ранее и верную службу, втрое тяжелее деревянного. С громкими ужасающими визгливыми криками, растворяясь в потоке адского сильного ветра. Разрываемые им на мелкие куски и части.
Им не было возможности вырваться отсюда из мира Левиафана, а Херувим Амбадацестус это смог. Благодаря волшебству и силе, которая вела его из того мира, который некогда и очень давно, поработил его и захватил в свой плен.
Херувим Амбадацестус покидал навсегда шкатулку Филиппа Лемаршана.
Он был ее пленником много лет. И вот, наступил тот момент и час, когда ему удалось совершить это. Левиафан не смог удержать его в себе в своей западне для падших грешных душ.
Ему помогали с той стороны из мира людей и живой настоящей реальности две его родные дочери. Ведьмы и колдуньи, что взявшись за руки, творили заклинания и молитвы, стоя в своем родовом имении магического стола. В центре, которого в ярком белом потоке искрящегося света в самом болтаясь и кружась воздухе, висел неосязаемый и призрачный маленький сверкающий золотом своих сторон кубик гексаэдр. Его неосязаемые призрачные стены, вращаясь в самом воздухе и сверкая красивым золотым орнаментом, поворачивались по часовой стрелке, образуя обратный выход и коридор к спасению тому, что летел сейчас по образовавшему длинному и почти бескрайнему коридору в пространстве и во времени из самого сердца кровожадного и многострадального ада. Из плена демона дракона Левиафана, что потерял и упустил свою самую любимую жертву.
- Бриана и Джордана Лемаршан – произнес булавочноголовый демон человек сенобит Пинхед – Ваше колдовство смогло запереть меня и моего Бога в этих стенах собственного лабиринта, но я еще встречусь с вами. Наступит и придет тот день и час, когда вы станете навеки моими. И я вам обоим покажу истинное и настоящее. А главное самое яркое наслаждение адской болью. Вы смогли обмануть самого Левиафана. Но не меня Пинхеда. Вам удалось запереть меня в этой клетке своим сильным колдовством с той стороны, но…
Он повернулся всем своим телом в черном кожаном длинном кровоточащем плаще к своим подчиненным под его началом и властью сенобитам и добавил – Наш Повелитель стал слабым и беспомощным, раз не способен уже который раз удержать своих подчиненных и жертв в нашем лабиринте страданий и боли. Придет время, и я стану тут главным, когда завладею всем лабиринтом.
Эпилог. Дитя адского Левиафана
Полковник СС Герберт фон Штоуфен лежал на своем лобном месте в комнате воздаяние по заслугам. На специальном разделочном столе. Он был полностью без своей военной черной эсесовской одежды, что была срезана и содрана с его немца ученого тела. Герберта подготовили к предстоящей неминуемой казни.
Он был туго, надежно, и прочно пристегнут кожаными ремнями по рукам и ногам. Каждая в отдельности и растянута в сторону, намертво закреплена на каждом краю широкого ложа и одра будущей казни и смерти.
С него уже сняли практически весь и целиком слой кожи со всего мужского тела. Очень филигранно и умело. Он даже не потерял много крови. Но, боль была!!! …Просто непереносимо блаженной.
Этот хирург палач был просто мастер в своей науке и своем деле. Как он ловко и здорово орудовал своим инструментами. Не так как в его том концлагере глумились над несчастными пленными, когда издевались над ними, делая практически на живую и тоже самое.
Этот же был, просто мастер своего дела. И очередь была теер ь за тем толстяком палачом.
Герберт фон Штоуфен не знал, что с ним тот совершит и сделает. А те двое, что стояли за спиной громадного жирного в кожаном фартуке адского демона человека сенобита помощников уродов сеноратов, практически голых, ему будут помогать вершить над Гербертом правосудие. Но ему было все едино. Главное, что он испытывал такую адскую боль, от которой все просто было несуразной бесполезной и никому ненужной мелочью, на которую даже не стоило обращать внимание. Это было поистине настоящее блаженство ада.
Ему
