жеребце, без перерыва и устали насаживаясь на торчащий Герберта фон Штоуфена длинный конец. Словно на наконечник копья на его раздутую налившуюся алой разгоряченной любовью кровью головку, что вылезла из-под верхней кожистой плоти детородного мужского органа. Широко расставив свои ноги, Гертруда и прыгая на нем громко стеная и ахая, извивалась той самой черной змеей точно в том своем танце живота танцовщицы ночного ресторана. В разные стороны, раскачиваясь и запрокидывая свою полунегритянки немки голову с длинными вьющимися черными волосами.
Гертруда затащила его буквально силой на второй этаж этого старого каменного дома в одну из там располагающихся странным образом пустующих над самим рестораном квартир и прямо в спальню. В интимную любовную тишину и полумрак небольшой почти не освещенной с низкими потолками комнаты. Здесь на втором этаже, и вправду не было никого, разве, что только могли обитать одни призраки.
Тут и состоялось все это, сразу и мгновенно. Ибо Герберт сам того не ожидая, возбудился так, что не смог удержат ь все свои сексуальные порывы. Все это произошло против его собственной мужской воли немца эсесовца. Детородный член его мгновенно уперся во влагалище своей ненаглядной обольстительной полукровки немки любовницы. Этой алчной до секса жрицы страстной любви.
Он забыл мгновенно и именно здесь весь навалившийся на него кошмарный до полного мышечного трясуна ужас и страх. Прошла мгновенно сама паник. Только похоть, звериный дикий секс, и больше ничего, овладели Гербертом фон Штоуфеном.
Скрипела громко на втором этаже каменного довоенного дома металлическая ржавая постель. Да и сами белоснежные свежие простыни поменяли сейчас свой цвет на серый и истлевший и пропахший трупной затхлостью.
Но, Герберт фон Штоуфен этого сейчас не замечал. Он, просто дико и натружено стеная, в ответ своей необычайно сексапильной неудержимой в сексе мокрой от своего любовного текущего по ее необычайно гибкому женскому практически черному лоснящемуся телу телесного пота любовнице оторве, трахался с той, о которой всегда мечтал, и думал все время. Наконец-то их опять свела судьба уже здесь за пределами всех живых миров в мире смерти, боли и страданий.
Он не замечал, что занимается своей любовью уже не с человеком или даже призраком. Он трахается с живым, покрытым текущей склизкой зеленой вонючей жижей трупом. Со скелетом в иссохшей кожистой оболочке. Среди теперь груды ползающих по ржавой жутко и громко скрипящей качающейся на высоких металлических ножках постели трупных червей опарышей. Что исчезли сами каменные стены этой спаленной комнаты второго этажа дома и даже сам дом.
Эта ресторанная адская сейчас танцовщица полунемка полунегритянка любовница Гертруда Вильнев привела его Герберта фон Штоуфена, эсесовец офицер, секретного немецкого отдела Аненербе концлагеря Z167 V17 «VALYDEК», сюда наверх. И он, точно привязанный к ней на заклание на веревочке бычок, даже не задумываясь, поплелся на ней, повинуясь своей теперь роковой судьбе.
На полу спаленной комнаты валялась его сброшенная одежда, военный черный с погонами СС мундир, вперемешку с золоченым костюмом восточной танцовщицы и жрицы безудержной развращенной любви. Здесь же валялась развернутой и та самая поднятая Гербертом фон Штоуфеном найденная им карта пустынной без конца и края за пределами всего сущего и несущего местности. Его пустая без пистолета Walther P38 кобура и военный с сапогами офицера СС майора ремень и черная эсесовская фуражка.
Герберт был сейчас в таком состоянии, что практически уже ничего не соображал в жарком любовном бреду как больной. Да он и был больной, ибо был уже столько лет тем, кем был всегда по своему рождению. Так как стать тем, кем он смог стать мог только именно больной человек. Обреченный только теперь на еще более худшее в своей роковой погибельной жизни.
Его лагерные коллеги и служители его мистического ордена давно месили трупный гной и гниль вперемешку с кровью глубоко в каменных подвалах адского лабиринта Левиафана неустанно, взывая к прощению и Высшим Небесным Силам. Но все безрезультатно. Ибо то, что они творили, как прочие военные преступники не подлежало никакому прощению.
Теперь настала и его очередь получить то, к чему его привела его роковая земная судьба.
И вот уже нет на нем ни прыгающей на его детородном торчащем члене его любовницы танцовщицы танца живота и рабыни любви Гертруды Вильнев. Или того во, что та превратилась давно уже зарытая в глубокую земляную яму истерзанная и убитая руками лагерных охранников солдат. Вперемешку с другими пленными ковшом гусеничного бульдозера в концентрационном лагере Бухенвальд, все же сосланная туда еще в 1942 году, по личному распоряжению некоего графа Клауса фон Боухена, градоначальника военного Мюнхена после массовых очередных городских зачисток. Так как она однажды не услужила этому графу и градоначальнику.
Герберт, теперь лежал в куче самих опарышей, что ползали по нему на той скрипучей древней ржавой постели. В истлевшем спаленном белье и совершенного голый, мокрый от своего горячего телесного пота, что пожирали с неустанным плотским аппетитом ползающие по нему трупные черви, которых, становилось все больше и больше. И, в конце - концов, в которых ему предстояло утонуть полностью с головой немцу эсесовцу, которые стали вгрызаться в его человеческую кожу и уже пожирать его самого.
Но помощь пришла неожиданно, и когда к нему вернулось человеческое сознание. Боль от поедающих адских трупных червей опарышей привела того в нормальное чувство, врывая из безудержных развратных безумных страстей секса и любви.
Герберт фон Штоуфен, уже крича от нестерпимой адской боли, ощутил как под ним, раскрылось некое яркое лучистое световое пространство. Подул сильный оттуда ветер. Раздвинулись каменные стены под громкий гул и скрежет. И как он, падает, куда-то, стремительно и неостановимо. В некую бездонную черную яму или колодец. И как его, кто-то внезапно подхватил, сжимая с невиданной силой и затаскивая в один из темных узких коридоров. Передавая кому-то из рук в руки. И затем, волоча ногами по ледяному каменному полу.
- «Какая же, ты все-таки распутная тварь, Гертруда Вильнев!» – он, услышал, словно в некой записи своим ушами свой же голос из неоткуда. Из какой-то надвигающейся на него адской пустоты. Точно такой же, как произнес той, что недавно любил и занимался с которой своей страстной звериной дикой любовью.
И в ответ услышал голос своей любовницы немки полукровки Гертруды Вильнев – «Я такая же тварь, как и ты».
Глава V. Без вины виноватый
Лабиринт все еще весь шевелился. Громко гудели церковные колокола, звучала старинная музыка.
Он, опять весь перестраивался, меняя свои, задвигая и выдвигая из одной, в другую стены. Точно кубик Рубика. Изменяя свои каменные проходы, двери и коридоры. Потолки и полы. Неподвижным сейчас лишь оставалось само ядро лабиринта. Его центральная, точно единый монолит, часть, над которой висла огромная двусторонняя пирамидальная крутящаяся в форме остроконечно го шестистороннего ромба сверкающего золотыми сторонами конструкция, выпуская в пространство свой из двух черных огромных окон черный свет – всевидящие и пожирающие все вокруг глаза демона дракона Левиафана.
Шкатулка проглотила только, что еще кого-то. Звонкие крючья и цепи ее впились в молодое человеческое тело, втягивая стремительно того, кто ее открыл внутрь себя полностью и целиком с руками и ногами, сотрясая его многоэтажный жилой дом и городскую квартиру.
***
На пульт дежурного полиции поступил звонок. Все было как обычно. Вот только случай был необычным, что сами полицейские из патрульной дорожной патрульной службы были ошарашены и перепуганы до полусмерти.
Звонили из патрульной полицейской машины по радиорации на пульт приема звонков и сообщений дежурному в участок окружной городской полиции Мельбурна участка №172.
- Здесь твориться, черт знает что! – был голос дежурного полицейского патрульного рядового Клайва Мак Фрейди – Нужно подкрепление. Мы боимся входить в чертову эту квартиру. Тут настоящий ад! Все ходит ходуном! Стоит, какой-то колокольный звон и сам дом трясет как в бешеной лихорадке! Все жильцы повыскакивали из квартир и разбежались, кто куда. Да и мы уже хотим дать деру от беды подальше!
- Я вам дам, дать деру – проорал им несший сейчас свое ночное дежурство на пульте полиции сержант Терри Сташовски - Сидеть там и ожидать прибытия других полицейских патрульных машин!
Он повернулся к другому полицейскому и тоже сержанту в своем подчинении Фредди Марковски – Надо срочно вызвать и поднять с постели нашего капитана Девида Меллори и лейтенанта Фредерика Крайтона. Хоть это против всяких правил, но опять, что-то творится непонятное и кошмарное.
Терри Сташовски кивнул своей черноволосой сержанта полиции головой и Фреди Марковски поднял телефонную на пульте трубку. Набрал номер сперва капитана Девида Меллори и получив ответ о срочном того прибытии в участок, позвонил и лейтенанту Фредерику Крайтону.
В свою очередь капитан Девид Меллори связался по телефону прямо из своей квартиры, и быстро одеваясь и собираясь в ночную по городу дорогу ученому Карлу Доновану – специалисту по мистическим и эзотерическим делам и наукам. Все-таки тот имел высшие степени по философии и теологии, в изучении мистики и эзотерики. И он, именно сейчас как профессиональный эксперт в этой области был очень даже кстати. Если там, где творилось сейчас черт знает что, его присутствие будет весьма не бесполезно. Карл Доновал, не взирая, на саму ночь, обещал очень скоро, подъехать к полицейскому городскому полицейскому участку №172. Профессор
