Альбина так и пролежала весь день, лишь к вечеру придя в себя и выпив тонну воды. Она пила до тех пор, пока ее не начало тошнить, пока не ушел мерзкий вкус, его вкус. Из Шереметьево она поехала к маме, молча принявшей дочь. Не в первый раз, а какой? Альбина так хотела, чтобы мама ее избила, оттаскала за волосы, накричала, отругала, возненавидела и выгнала, но не молчала, не молчала!
Телефон она выключила, не в силах видеть сообщения и звонки от Максима и Оли. Андрея Валерьевича она заблокировала во всех мессенджерах, удалила рабочую почту, везде его удалила. Эспрессо был давно готов, но она все стояла у кофемашины как соляной столб.
— Он всегда так, — Катя усадила ее за стол и поставила чашку. Порывшись в шкафах, она наполнила вазочку конфетами. — На него что-то находит. Он говорит, что звереет. Врет, я знаю. Он сам как-то хвастался, что достал супертаблетку, ему ее курьер из Израиля лично привозит. Если он дозу не примет, то у него не встает. Знаешь, какой он жалкий тогда?
— И почему ты это терпишь? — Альбина пристально смотрела на Катю, сидевшую напротив и грустно улыбавшуюся.
— А ты как думаешь? — она потерла указательный палец о большой и взяла конфету. На кухне запахло дешевым трюфелем.
— И это того стоит?
— Для кого как. Первые разы я сильно пугалась, но потом научилась им управлять. Знаешь, он же потом кается, очень щедро кается, — Катя усмехнулась. — Конечно, я не этого хотела в жизни, но что есть, то есть. У меня есть план на него, но не замуж — вот уж точно нет. Ты бы подошла, он как начал с тобой мутить, так гораздо спокойнее стал. Я даже обрадовалась.
— Меня сейчас вырвет, — Альбина встала и вылила кофе в раковину. Тщательно вымыв чашку, она пошла к двери.
— А ведь ты не лучше, разве нет?
— Не лучше, — безразличным тоном ответила Альбина и вышла.
В это время явился шеф. Он расплылся в заискивающей улыбке перед Альбиной, жестом приглашая ее в кабинет. Она взяла со стола заявление и пошла за ним.
— Ну, чего ты сбежала? Родная, я же тебя люблю. Прости, у меня башню сорвало, ты такая красивая. Ну, хочешь, ты меня, ну? Ты же знаешь, как я тебя люблю, — он попытался обнять ее, но Альбина с силой оттолкнула его в стол. Он удержался, но ноутбук полетел на пол.
— Я увольняюсь. Заявление подпишите сегодня.
— А я тебя не отпускаю, — он зло посмотрел на нее и пнул ноутбук. Было видно, что он еле сдерживается, лицо покраснело, на правом виске надулась вена, еще немного, и он бросится на нее с кулаками.
— Ты подпишешь прямо сейчас, — спокойно сказала Альбина и закрыла дверь на замок.
— А то что? Ты мне судом угрожаешь? Да ты же шлюха, тебя трахнули, как ты этого заслужила. Ладно, давай мириться. Ну, мир?
Не успел он протянуть руку, как Альбина схватила его за шею и подсекла. Он не ожидал и свалился, крепко приложившись затылком об угол стола. Он не успел закричать, как острая туфля вонзилась под ребро. Удар, еще удар, потом в живот, и три раза в пах. Так хотелось разбить ему лицо, но Альбина сдерживалась, не желая усугублять. Синяки на теле останутся, но как он докажет, что это она.
— Немедленно и полный расчет, — она дернула его за волосы, заставляя подняться.
Андрей Валерьевич испугался, ошалев от боли. Еще никогда в его жизни такого не случалось. Да, его прессовали, но в основном на словах, положенные па бизнес-балета девяностых.
— Подожди-подожди, не надо больше, — он пополз в угол и закрыл лицо руками, хотя она ни разу его туда не ударила. — Ты же понимаешь, что тебе это просто так с рук не сойдет? Я тебе волчий билет выпишу, тебя больше никто на работу не возьмет! — голос его сломался, рука дрожала, подписывая заявление, брошенное Альбиной на пол.
— Расчет, — Альбина отобрала заявление. — Свой экземпляр себе оставь.
Он позвонил в бухгалтерию, быстро отдав распоряжение ее рассчитать.
— Все, что тебе еще надо? — он зло смотрел на нее, прячась за столом.
Через полчаса в кабинет постучала главбух. Альбина впустила эту бледную и издерганную женщину.
— Я подожду, расчет, — она безразлично смотрела на него.
— Да все ты получишь. Ты мне не веришь?
— Да.
— Я все перевела, вот справка, — она протянула ее директору, но Альбина перехватила документы. — Уволена сегодняшним числом, запись в электронной трудовой книжке я сделала.
— Спасибо, Нина Ивановна, — Альбина с грустью улыбнулась ей. — Вам лучше уйти.
— Но нет, не уходите. Нина Ивановна, какие у нас вопросы к главному юристу, она все вам передала? Главбух недоуменно посмотрела на него, потом на Альбину.
— У меня нет вопросов к Альбине.
Почувствовав власть и защиту в присутствии свидетеля, он подошел к Альбине и попытался забрать справку. Альбина ударила его по руке, он вскрикнул. Она со всей силы залепила ему пощечину, свалив на пол.
— Сам этого захотел, — Альбина плюнула в него и вышла.
Пока она собирала вещи в гробовом молчании офиса, она пару раз переглянулась с Катей. Та одобрительно кивнула, и Альбине захотелось и ей дать по морде, а потом себе.
Выйдя на улицу, она пошла вверх по бульвару, не замечая не то ледяной дождь, не то колкий снег, то возникавший, то пропадавший, сменяясь пронизывающим ветром. Или это все ей казалось. Правильно она оставила машину дома, в который она больше не вернется. Зазвенели монеты в сумочке, смартфон получил сообщение от банка. Она не стала проверять, замерзая окончательно, пока не догадалась затянуть шарф и застегнуть пальто. Обыкновенная московская зима, неприятный декабрь, который она забыла, проезжая непогоду в машине последние двадцать лет.
Она упрямо шла вперед, памятник Пушкину остался позади, гул машин и шум голосов не входили в нее, обтекая пульсирующей волной. Город жил своей обыкновенной жизнью, война была где-то далеко, на другой планете, как и она, погружавшаяся все глубже и глубже в бесконечность черноты своей души, бежала от малейших отблесков света.
Андрей Валерьевич напишет заявление, она походит пару раз в отделение, изрядно насмешив дознавателя рассказом. И правда, со стороны все выглядело комично: невысокая хрупкая на вид женщина избивает накаченного, но без уродства, моложавого мужчину, большего ее в полтора раза по размеру и в два раза по весу. Суд будет, но кончится ничем. Не придется даже угрожать обвинением в домогательствах, об изнасиловании она и думать не хотела, не желая давать пищу этим безразличным людям, решавшим судьбы других, питаясь их горем и скотством.
«Привет-привет!
А это снова я! Все собиралась записать, но получалось такое говно, что слушать противно. Но я ничего не удаляю, делаю все так, как наказал Дмитрий Петрович, мой любимый мозгоправ. И почему он такой старый, вот был бы помоложе хотя бы лет на пятнадцать! Ха-ха! Размечталась!
Итак, начинаю жаловаться сама себе, потому что больше некому. Начнем с хорошего — потолки мне сделали, даже в ванной и туалете за счет фирмы. Ну да, нашли дурру — за мой счет!
До сих пор злюсь — все было ровно так, как я и предполагала. В первый же день так изгваздали кухню! Придурки, не могли пленку постелить! А-а-а-а-а! У меня ремонтники такие же были, вообще ничего не понимают! Пришлось самой до полуночи мыть и застилать пленкой, хорошо еще, что после ремонта осталась. Блин, я их чуть не убила! А Антон мне обещал, что они все уберут за собой. Как бы ни так! Весь мусор опять я выносила.
Ладно, пережила, и, слава богу. Теперь у меня красивый светлый потолок, почти такой, как я хотела. Лампочек много, но это ерунда, привыкну. Я сама умею их менять, научилась, всего два стеклышка разбила. Светит ярко, иногда даже чересчур. Но меня напрягают эти датчики. Они какие-то странные, очень на камеры похожи. Антон говорит, что похожи, но это не камеры, а объектив нужен для того, чтобы лучше свет мерить. Не знаю, как они работают, но когда темнее и правда света больше становится, а как солнце заглянет, так лампы затухают. Там под потолком контроллер какой-то, к нему еще инет надо было подвести. Я так ничего и не поняла, пыталась разобраться, но в инете только о системах видеонаблюдения пишут. Короче, надо разобраться.
Вот, вспомнила. Когда я приходила домой, рабочие еще что-то там сверлили, провода протягивали. Антон был с ними. Но мне не понравилось, как эти толстопузые мужики на меня смотрели. Нет, я не придумываю, я хорошо знаю этот взгляд — так на меня бывшие смотрят, когда мы встречались в общих компаниях. Не знаю, как описать точнее… а! Будто бы я вещь, которую можно трахнуть. Такие склизкие взгляды, очень мерзкие. Антон им что-то высказал, и они больше так не смотрели, или я не видела. Не люблю, когда мою попу разглядывают».
Шелестит бумагами, потом фольгой. Ломает шоколад и ест, запивая кофе.
«Вовке пока не отправила, хочу сама с этими сенсорами разобраться. Антон обещал документацию прислать, но пока ничего не прислал.
Мы пока приостановили сеансы с мозгоправом. У меня не получается. Сначала из-за ремонта, потом работа, а еще Антон постоянно требует внимания. Странный он какой-то, все страстью ко мне пылает, бешеный стручок!».
Смеется. Дает команду колонке, играет музыка.
«Не верю я в такую страстную любовь, не дети же. Я думала, он сольется после ремонта. Ну, деньги получил и пока. В принципе, меня бы это устроило. Секса не будет, жалко конечно, но переживу. Если что сама справлюсь.
[justify][font=Arial,