человек взял и уверовал в то, что он в сексе преображается, познаёт божественное... Вот то, чем человек отличается от животных - вымыслом, в который сам же и верит. Но его физическая сущность не меняется и человек это понимает. Дух - в боге, тело - в грехе.
Аркадий:
Человек в боге и грехе одновременно, так?
Пётр:
Ну да, Аркаша. Секс порой заменяет радость, снимает стресс. Вот челу скучно, например, всё ноет себе под нос, мол, скучно, не радостно... Кто - то вырвал радость у наших дней, вот и скучно. Секс сразу преображает чувака. Он буквально летит по жизни. Всё - то ему сразу становится интересно, весело, осмысленно. Во как!
Аркадий:
Петя, а как тебе предложение прогуляться по подружкам или ты у нас уже семейный, а?
Пётр:
А что, есть каких можно зацепить?
Аркадий:
Не вопрос, Петя, пошли разомнёмся, сбросим груз ответственности за жену, семью... ( смеётся )
Ворона
Он возлежал на большой белой подушке под головой и плечами, укрытый толстым одеялом с белым пододеяльником. Только грудь, руки и плечи были свободны. Белая майка на нём как бы растворялась среди постельного белья. Полулёжа ему было удобно нажимать на кнопочки сенсорной клавиатуры ридера или, как ещё называют, электронной книги, которую он держал правой рукой. Холодный свет от экрана освещал его лицо. Была зима. Чёрная ночь и тишина вдохновляли его на писание. В тёмной комнате лунный свет от большого белого диска на чёрном небе за окном местами падал на одеяло и лицо.
Он думал о сюжете своего будущего стиха. Он ещё не знал, каким размером напишет, но предполагал, что это будет ямб - его любимый размер, - такой живой, импульсивный и почти разговорный. Мысли вертелись в его голове, как волчок на полу, пущенный детской рукой.
"...напишу о любви..., ночью только про это и писать, в самом деле. Так - так, пусть это будет некое воспоминание, как - будто бы я пишу некоей своей возлюбленной, - конечно, придуманной - литература же, что вы хотите! - как мы с ней встречались... Забавно, что в литературе можно выдать за правду любой вымысел. Ага, а где же я с ней встречался...: в лесу..., - так кто же поверит, а может в жаркой пустыни Сахаре, - да ты что, засмеют, ну какая, к чёрту, Сахар... - пойду чайковского с печеньем..., что - то есть захотел. "
На кухне за столом он откусывал и жевал печенье, запивая чаем, и продолжал обдумывать замысел будущего стиха. Жёлтый свет от небольшой люстры освещал кухню и его лицо. " Так где же я с ней встречался, может, у соседа спросить, а вдруг он знает. " В его голове проносились некие мысли, пока он пил чай. " А если в Парагвае..., а что, очень даже романтично... Нет, не то. Там испанский язык, жара..., нет! Интересно, а где можно встречаться с противоположным полом... Ну, например, на кухне: она готовит, а ты ешь. Да уж... "
И вдруг его осенило: " В Париже, вот где! Всё, придумал нашу встречу. " - Париж, Париж, а я не стриж, летать и видеть город с крыш - от неожиданной находки с языка сорвался стихотворный экспромт. И сразу же родилась первая строчка его будущего творения: " В Париже две недели... " Хм, а почему две недели..., я что, две недели с ней время проводил... Ладно, посмотрим с рифмовкой, может, из - за рифмы срок изменим, например, на месяц: месяц куда лучше - целый месяц удовольствия!
А время года какое..., лето... или осень: золотые листья, поцелуи... Весну я бы выбрал..., но я Париж вообще не знаю: все эти времена года предполагают романтические прогулки вдвоём, и что же я напишу. А вот если взять зиму, то сочинять, где гулял, не придётся, просто мы проводили время в квартире. Ну да, это идея: вдвоём в квартире в Париже. "
После таких мыслей в голове как бы само собой зазвучало: " Зимой гостил у вас. " Воспоминание требует от рассказчика признание в том, что он что - то помнит, значит, мне надо писать, что я как - будто помню. Недели - пролетели..., а чего пролетели, если ещё ничего в стихе не произошло;...потели..., пастели..., в постели... Какая - то ерунда. " Он прочитал напечатанные строчки и стал средним пальцем левой руки печатать:
" И помню, вы хотели
Услышать мой рассказ "
Стих кажется сдвинулся, как застрявшая в грязи авто, пробуксовывая, делает движение вперёд и кажется, что вот сейчас она выедет на твёрдую поверхность. С ридером в руке он пошёл в комнату, выключив на кухне свет. В тёмной комнате он разделся и лёг. Диск луны уже исчез толи за облаками, толи ушёл за здание напротив.
" Так про что мне рассказать... Стих пишется как романтический, значит, надо написать романтически. Зимой я как - будто гощу, тогда... " Он стал пальцем нажимать на буковки сенсорной клавы, как он называет клавиатуру:
" Про белые метели
И хвойные леса,
Про голубые ели
И русские глаза. "
Он удивился, как само собой эти строчки родились, как - будто они были всегда. Да ещё сразу как надо - без удалений одних слов и пропечатывание других.
Он пыхтел и кряхтел, работая над своим романтическим стихом. Что - то меняя местами, где - то ради рифмы заменяя одно слово другим.
" Я помню, вы просили
Вам рассказать о том,
Какая жизнь в России
И летом, и зимой.
И я так тихо прошептал,
Любуясь нежно вами:
" Прости меня, я так устал...
Стели же... " - на диване незаметно для себя он провалился в сон. Сон был долгим и глубоким. Во сне ему казалось, что он бодрствует. Только странные метаморфозы стали с ним происходить, которые его сильно смущали: за спиной появились чёрные крылья, которые постепенно становились всё больше и больше. Он физически ощущал их присутствие. Вместо ног почему - то увидел птичьи лапки с когтями. " Этого ещё не хватает " - подумал он, понимая, что всё, что с ним происходит, вне его воли - он не может этому противиться. Кожа стала обрастать перьями чёрного цвета, только на груди вместо перьев рос серый пух. Нос стал удлиняться, постепенно превращаясь в чёрный клюв. Он хотел закричать, но вместо крика он услышал " кар ", хотел что - то сказать, но опять услышал " кар ". " Значит я могу по - человечески только думать. " Не успел он это осознать, как выросшие окончательно чёрные крылья подняли его вверх и понесли вперёд. Он ощущал какую - то лёгкость и приятность. " Так вот что ощущают птицы ", - летя, подумал он. Ему было и страшно и интересно от всего происходящего. Наконец крылья своими резкими взмахами доставили его на нужное для сна место - ветка дерева напротив жёлтого от искусственного света окна. Был зимний день, но ему не было холодно. Снег лежал на ветвях деревьев, на земле, на нижней части оконной рамы. Ему сидеть на ветке, крепко вцепившись в неё когтями, показалось комфортно и удобно, да и когти не дадут упасть, - как у птиц это практично продумано. Такие мысли были в его вороньей голове.
" И тут ворона за окном
На ветку села бойко... "
В окне он видел двух молодых людей: мужчину и женщину, которые о чём - то разговаривали, улыбаясь. Вдруг они оба одновременно посмотрели на него и засмеялись. " И чего они на меня смотрят и смеются - не понимаю. "
" Переглянулись мы вдвоём
И рассмеялись только.
И в ваши звонкие глаза
Я с жадностью влюблялся...
Зима, ворона, тишина...
Париж в снегу и жар обьятья,
Переплетения страстей
И рук, и тел движенья... "
Он сидел на ветке и смотрел в жёлтое от искусственного света окно.
" Шкелет в шкафу, мешок костей...
В камине жар - горят поленья... " - пробурчало в его вороньей голове.
" Кар - кар "...
Неожиданно он проснулся ото сна. " Так это был сон! " Он включил ридер и прочитал:
" Да чёрте что, как - будто сном
За шыворот швырнули - "
За окном снова раздался вороний крик: " кар - кар ". Он улыбнулся и продолжил читать:
" Ворона за моим окном...
А где ж любовь... ! "
Она лежала на спине совсем голая. Лежала и смотрела в потолок. Она, казалось, была совершенно расслаблена, как - будто лежала у себя дома; лежала и чего - то ждала. Пётр в одних плавках сидел рядом с её тазом, бёдрами, скрестив ноги и представив себя йогом, медитирующем, погружающимся в себя... Он сидел и смотрел на женское тело, рукой поглаживая то её живот, то бедро ближней к нему ноги, то погружая в волосы её чресла свои тонкие пальцы. В комнате было тихо и уютно. Пётр подумал о том, что за стеной, в другой комнате, Аркаша проводит время со своей подружкой. Он представил себе, как это могло быть и улыбнулся. Белые зубы выплыли между губ.
- Ну, и чему ты улыбаешься? - Пётр неожиданно услышал вопрос от молодой женщины, голой лежащей перед ним. " Странно, - подумал Пётр - как она узнала, что я улыбаюсь, если смотрит в потолок. " Он развернулся, не вставая, взял со стола, стоящего рядом с диваном, чашку с вином, немного отпил. Вкус вина неприятно ощутился в гортани. Пётр не любил вина - их вкус и терпкость никогда ему не нравились.
- Вина хочешь?... Она села, взяла из его рук чашку и сделала глоток. Поморщилась и протянула чашку обратно.
- А ты всё в плавках,... стесняешься меня... - усмехнувшись, она посмотрела на него. Пётр заулыбался.
- А тебе улыбка идёт..., она тебя красит... Ты какой - то угловатый, смешной...
- Что ты имеешь в виду?
- Не знаю, как - то так подумалось.
Пётр ощутил какой - то странный трепет души и тела. Он притянул её к себе и стал целовать в губы, языком протиснувшись в её рот. Язык гулял во рту, то гладя нёбо, то подлезая под язык. Дыхание участилось, став более глубоким.
-...подожди, не сейчас - она слегка отстранила его от себя.
- Ты вулкан какой-то.
- Так рядом с голой девушкой можно быть другим. Я на тебя смотрю и возбуждаюсь. Ты меня заводишь, как ключ заводит мотор машины.
Она сидела напротив него и смотрела ему в глаза.
Пётр тоже смотрел ей в глаза, рукой гладя её бедро. Она не обращала на это внимания. Секс её тоже всю захватил. Чтобы они не делали сейчас, чтобы не говорили, всё прогонялось через сексуальные ощущения. Она стала говорить, иногда предыхая из - за сильного возбуждения.
-Ляг..., я тебе массаж сделаю. На спину ложись.
Пётр лёг, подумав, что они поменялись ролями - теперь он лежит, а она рядом сидит.
- Твоё тело меня возбуждает... - девушка руками гладила во всех направлениях тело Петра - ...представляешь, а ведь придёт время и твоё тело станет старым, некрасивым, покроется складками кожи... На него станет неприятно смотреть... Появится старческий запах... Она поморщилась, как - будто это уже произошло.
- Не, из меня мумию сделают - засмеялся Пётр. - А представляешь, если я растолстею, появится живот...
- Фу! - Девушка опять поморшилась. - Не люблю жирных, противно. Мы ещё молодые, нам всё пофик! А ведь молодость - это безденежье, не так ли...?
- Так - Пётр кивнул головой. - Я сам не так много зарабатываю.
- И, как следствие, - продолжала девушка - нехватка всего... Зато возраст...! Золото!!! Это сродни Весне, когда всё супер, но нет ещё плодов, ягод... Осенью всё это будет, зато Солнце так уже не радует...
- Значит... мы виноград без ягод? - спросил Пётр, закрыв глаза.
- Нет, ты - девушка рукой провела по бедру Петра - черёмуха...
- Почему? - Пётр открыл глаза и упёрся ими в потолок.
- Не знаю, просто так подумалось.
( Языкотряс:
Читатель, слушатель, постой,
Не торопись подружке верить...
Петра, конечно, бог с тобой.
Она сказала, что нам надо.
А что сама бы рассказала
