— О Господи, нельзя ли поаккуратнее, — сердито бросает Стив. — Это французский хрусталь, не стекло.
— Простите, сэр, — едва слышно извиняется экономка. Спина её и плечи под форменным фартуком сильно напряжены.
— Скажите, — медленно произносит Лу, и все взгляды снова устремляются к ней. — А кто из вас воочию видел это таинственное фамильное привидение? Легенда должна на чём-то основываться. На чём?
Теперь члены семейства Монтгомери смотрят друг на друга, очевидно, ожидая, кто же первым ответит на вопрос Лу.
— А это вообще имеет отношение к вашему расследованию? — осведомляется Виктор, с обычной ленцой прикрыв тяжелые веки. — Я думаю, что нет. Я думаю, что вы просто своё любопытство тешите, заблудшее дитя новоорлеанских трущоб, внезапно попавшее в фамильный замок с привидениями. Я прав?
Зак высоко поднимает брови, услышав про «заблудшее дитя», Лу тоже ошеломлённо моргает, но потом лучезарно улыбается:
— Вам бы сценарии для Голливуда писать, мистер Леруа, ей-богу. Но вы ошибаетесь, мною движет не только праздное любопытство, для расследования может оказаться важной любая информация. Так что повторю вопрос: лично вы видели когда-нибудь эту Квартеронку?
— Никогда, — коротко бросает Виктор, даже не задумываясь.
— Я тоже никогда, — подтверждает Стив.
— Я видела, — неожиданно произносит Белинда, зябко передёрнув плечами. — Много раз. И рассказывала про неё дедушке всегда, когда видела. Он был очень в ней заинтересован, а для меня это представляло единственную возможность оказаться интересной ему. Да-да, и не смотри так на меня, Стиви, ты же знаешь, что он ни во что меня не ставил. Просто содержал, вот и всё.
Зак снова поднимает брови и не успевает ничего сказать.
— Давайте пока оставим в стороне ваши сложные взаимоотношения со старым мистером Монтгомери, — невозмутимо предлагает Лу. — Как выглядела Квартеронка?
— Как моё собственное отражение в зеркале, — отвечает Белинда очень тихо, но среди повисшего в столовой напряжённого молчания каждое её слово звучит отчётливо. — В длинной грубой белой рубашке, волосы чёрные, а кожа — куда смуглее моей. И на шее — петля.
Она прерывисто вздыхает, комкая в руке салфетку.
— Сказки нашей Долли неизгладимо врезались тебе в память, Линда, — раздражённо и озабоченно бросает Стив. — Чёрт знает что такое. Мне ты про это никогда не рассказывала.
В его голосе — укор.
— Ты бы всё равно не поверил, — парирует сестра. — А вот дедушка верил.
— Да ты плела эту чушь только, чтобы понравиться старику, — Конни выходит из ступора и насмешливо кривит ярко накрашенные полные губы. — Сама же сказала — иначе ты была бы для него пустым местом.
— Плела, плела, вот в это и поверила, — вторит Виктор словам Конни.
— Неправда! — Белинда почти кричит. Кажется, она вот-вот исступлённо затопает ногами, как трёхлетний ребёнок.
— И у неё слёзы на щеках, — вдруг говорит Шерри, всё ещё сидя на корточках и держа в руке осколки бокала. — Глаза блестят от слёз, и губы шевелятся, будто она хочет что-то сказать и не может.
— Боже, ты видела её, — срывающимся полушёпотом бормочет Белинда, и Шерри молча кивает, сжимая разбитый бокал сильнее, чем следует. Вскрикнув, она роняет осколки. На пальцах её проступает кровь.
— Массовая женская истерия, только и всего, — Стив со стуком отодвигает стул, широкими шагами подходит к экономке и берёт её за локоть, побуждая выпрямиться. — Бред бредовый. Промой рану, Шерри, и заклей пластырем. Где Майкл? — он нетерпеливо оглядывается по сторонам, подталкивая Шерри к кухонной раковине.
Майк уже спешит на помощь матери с метёлкой и совком.
— Итак, двое из присутствующих заявляют, что своими глазами видели пресловутый призрак, — как ни в чём не бывало констатирует Лу, тоже выбираясь из-за стола.
А ведь Шерри почему-то так настойчиво уверяла его, что призрак Квартеронки — всего лишь бабкины сказки!
— Но их показания сходятся во всех деталях, — буднично подхватывает Зак. — Мистер Монтгомери, — он поворачивается к Стиву, который досадливо хмурится. — Нам бы хотелось взглянуть на ваш семейный архив. Бумаги, фотографии. Если вы не возражаете, конечно. И если вы не отдали его, к примеру, в окружной музей.
— Лучше бы отдал, право слово, — саркастически-устало хмыкает Стив и машет рукой. — Там уйма старых, прошлого века бумаг — на чердаке, в дедушкином секретере. Подождите, сейчас я принесу из кабинета ключи. Если вам так охота копаться в пыли, извольте.
Притаившись на верхней площадке лестницы, Саманта и Джерри переглядываются. Саманта толкает брата локтем, и тот понимающе кивает. Глаза у обоих радостно горят.
Чердак!
— Минутку, — Лу жестом останавливает Стива. — Вы же сами отдали нам дубликаты ключей, в том числе, полагаю, и от чердака. Вот они, все подписаны, — она выуживает из кармана слаксов брякнувшую связку и задумчиво продолжает, уже ни к кому конкретно не обращаясь: — Думаю, существуют и дубликаты ключей от гостевых спален. И обладатель этих дубликатов вполне может заглядывать ночами к гостям. В связи с чем у меня снова возникает резонный вопрос по поводу запертой двери в спальне Джозефа Маклина. Моя дверь меня мало волнует — меня никто не убил, и я страдаю эксгибиционизмом, как мы уже выяснили.
Она пристально смотрит на Стива.
— Остальные дубликаты ключей хранятся в сейфе. А дверь дяди Джоза была заперта изнутри на засов, — сухо отвечает тот.
— Я не помню, чтобы это указывалось в полицейском отчёте, — вмешивается Зак. Все остальные каменно молчат. — Просто упоминалось, что дверь была заперта изнутри, а вот на ключ или на засов…
— Ну так я вам это говорю, — резко бросает Стив и тут же сжимает губы.
* * *
Для чикасавов всё здесь обладало душой — не только звери и птицы, но и растения: от вековечных мангров до тонкой травинки. Гранитные валуны, лежащие посреди болота, по индейским поверьям, когда-то были воинами, окаменевшими от удара молнии. Грозовые тучи, бегущие по небу, ветер, летящий с предгорий, родник, пробивающийся сквозь скалу — все, все они были живыми, и их можно было просить о помощи, как духов-покровителей.
Иногда они действительно помогали. А иногда оставались глухи к людским мольбам, справедливо считая, что каждый сам заслужил уготованную ему судьбу.
Чикасавы ушли навсегда. И чокто ушли. Как и чиппева, и чероки, и семинолы.
Ушли, чтобы стать камнями посреди болот, тёмными тучами, плывущими по небу, ветром с предгорий и струящимися меж скал родниками.
* * *
Этот чердак даже не чердак, а мансарда под самой крышей особняка — аккуратно прибранная, с расставленными вдоль стен старомодными платяными шкафами и громоздким секретером из красного дерева. Есть здесь и совсем уж старинный сундук, выглядящий, как музейный экспонат времён первых поселенцев. Для полного сходства с музеем стулья и банкетки накрыты белыми чехлами.
— Дедушка собирался нанять плотников, чтобы соорудить здесь стеллажи. Но не успел. Я перенёс архив сюда из его спальни, когда с ним случился удар, и срочно понадобилось освободить место для проживания сиделки, — сдержанно поясняет Стив, поднявшись вместе с детективами по деревянной, поскрипывающей под ногами лестнице и отперев небольшую дверь.
Все они проходят в неё гуськом, пригнувшись, и только потом выпрямляются.
Солнце бьёт в пропылённые окна, и Лу жмурится, как кошка, озираясь по сторонам. Воздух тут затхлый, пыль, поднятая вошедшими, кружится в солнечных лучах.
— Так что все старые бумаги в этом секретере, — заключает Стив.
Приземистый потрескавшийся секретер тоже выглядит музейным экспонатом — на гнутых ножках, со скрипучими дверцами, с тремя вместительными ящиками под лакированной столешницей. Лак изрядно облупился — очевидно, эта мебель не реставрировалась никогда.
— Мы можем прямо здесь просмотреть бумаги? — вполголоса спрашивает Зак, и Стив кивает в подтверждение:
— Даю вам карт-бланш. Устраивайтесь, как вам удобно. Простите, я не могу задерживаться, дела. Да и не думаю, что вы найдёте тут что-то, имеющие отношение к происходящему в этом доме. Происходящему именно сейчас, а не в глубокой древности.
— Кто знает, — невозмутимо замечает Зак, придвигая к секретеру два стула с изогнутыми спинками и сиденьями, обтянутыми белыми, но пыльными чехлами.
Когда звук шагов молодого Монтгомери затихает внизу, Лу открывает дверцы секретера и начинает одну за другой, извлекать оттуда пластиковые и картонные папки с бумагами. Зак стопками раскладывает их на банкетках. Отдельно хранятся письма, расписки, счета. И самые старые из них обнаруживаются в верхнем ящике.
Через пару часов Зак констатирует, устало выпрямившись и потирая затекшую спину:
— Бумаги в идеальном состоянии.
— И их не так много, к счастью. Дедуля Монтгомери — настоящий педант, как и ты, босс, — весело замечает Лу, присев на крышку сундука с очередной папкой в руках. — Тут вся летопись семейства. Даже мыши ни одной бумажки не погрызли. И янки не сожгли. Поразительно.
— Янки ничего не сожгли, — флегматично объясняет Зак, усевшись на стул, — потому что Тейлор Монтгомери, тогдашний хозяин Мэнгроув Плейс, был на их стороне, только и всего. Его сельскохозяйственный бизнес развернулся так споро в связи с отсутствием конкуренции со стороны пострадавших от войны соседей.
Лу длинно присвистывает.
— Ну ни хрена ж себе! Ренегат? Ты уверен?
— У тебя бумаги в руках, читай, — советует Зак, и Лу углубляется в чтение, рассеянно передавая ему просмотренные папки.
— Похоже, ты прав, босс, — наконец объявляет она, подняв голову. — Тейлор Монтгомери действительно стал ренегатом. Но почему? В интересах бизнеса? Или… Стоп! — она возбуждённо вскакивает с сундука, сжимая в руках оставшиеся бумаги. — Господи Боже! Да он же и был тем самым скотом, то есть добропорядочным владельцем и любовником загубленной Квартеронки!
— Абсолютно верно, — спокойно подтверждает Зак, складывая канцелярские книги аккуратной стопкой на краю столешницы. — Это случилось незадолго до Гражданской войны. Тейлор Монтгомери как раз вступил в права наследника, судя по этим документам. Его отец умер. Всё сходится.
— Да брось, — скептически отмахивается Лу, начиная привычно расхаживать взад и вперёд по перечёркнутым солнечными лучами половицам. — Из-за женщины? Какой-то рабыни?
[justify]— Из-за того, что эта женщина покончила с собой
