В течение дня, тянувшегося, как патока, Мэтту удалось немного покемарить, растянувшись на топчане. Камню всё-таки должно было хватить ума позвать его при малейших признаках опасности.
Один раз, подняв тяжёлые веки, Мэтт обнаружил, что тот сидит рядом на краю топчана и, сдвинув на лоб пластиковые очки, увлечённо читает тонкую книжицу. Мэтт протянул руку и повернул её обложкой к себе. Это оказался какой-то Гинзберг. Он тут же вспомнил, где уже видел эту книженцию — на столе в доме у Певца.
— Тыришь вещдоки? — укорил он, сладко зевнув.
— Это не вещдоки! — возмутился Камень, стянув очки. — И я верну! Дочитаю и верну!
Мэтт снова отвернулся к стене и задремал.
* * *
Новая ночь выдалась пакостной — безлунной, холодной и ветреной. Под порывами ветра бывший фургон подрагивал, словно желая сорваться с прикола и укатиться прочь.
Мэтт и Камень наскоро перекусили припасённой консервированной ветчиной и сухими галетами, выпили кипятку с какими-то травами — чаю или кофе у бабки не водилось.
— Надеюсь, мы не засядем до утра в уборной от этой травы, — пробурчал Мэтт и в очередной раз услышал весёлый смешок Камня. Против воли на сердце у него потеплело. Он не удивился бы, если б пацан светился в темноте вместо лампы, которую они погасили, устроившись каждый на своём месте: Камень — на топчане, сержант — на одеялах за печкой.
— Всё, хватит веселиться, — осадил Мэтт напарника и прислушался, настороженно, как пёс. О Вакан, в этой холодной тьме он ничего не мог разглядеть, снаружи было черным-черно, как и внутри, но он всей шкурой чуял, что к ним приближается зло.
Приближается смерть.
Он быстрым шёпотом напомнил Камню:
— Не забудь, нам нужны доказательства, чтобы прищучить подонка. Если он появится, постарайся включить диктофон на запись. Он же не сразу кинется отрубать тебе башку. Потяни время, сколько сможешь, но, если что, просто пали в него.
Всё это звучало как-то не очень обнадёживающе!
А Камень снова зафыркал, зараза, и так же почти неслышно прошептал в ответ:
— На крайняк мы пришьём ему сексуальное домогательство по отношению к бабке!
Чёрт! Мэтт понял, что сам ухмыляется. Засранца ничто не брало!
Мэтт вдруг поклялся — себе, Вакан Танке, незримому и вечно живущему, Чёрным горам Паха Сапа, — что защитит мальчишку, хотя бы и ценою собственной жизни.
Он сглотнул — в горле пересохло, как в месяц суховеев, когда тот же ветер гоняет по прерии колючие растрёпанные комки перекати-поля. Чувствуя, что сердце болезненно и гулко бьётся, Мэтт осторожно приподнялся на локте и в этот миг увидел, как медленно и бесшумно отворяется входная дверь, бросив на дощатый пол тусклую полоску света.
Всё же снаружи было светлее, чем внутри.
Но у вошедшего оказался с собой фонарь — жёлтый луч заплясал по закопчённым стенам старого фургона.
Держа револьвер наготове, Мэтт скрючился за своей печкой, как кот. Насколько он мог судить, Камень притворялся виртуозно: он закутался с головой в одеяло и даже похрапывал.
Вошедший вовсе не таился. Кого ему было бояться, одинокой слепой старухи, что ли? В два шага он преодолел расстояние, отделявшее его от лежанки, и бесцеремонно сдёрнул с Камня одеяло. Тот тонко вскрикнул и засучил ногами, ёрзая на топчане и инстинктивно прикрывая руками голову.
— Я ничего не вижу! — запричитал он высоким срывающимся голосом. — Кто вы? Что вам нужно? У меня нет денег!
Он принялся хлопать ладонью по подушке в поисках очков. Нападавший молча ждал. Его лица не было видно, луч фонаря освещал только топчан, но Мэтт уже с величайшим облегчением убедился, что перед ними — не житель Оглалы, ведь все в резервации от мала до велика знали, что Энн очки не нужны, она безнадёжно слепа и видит, как сама утверждает, не глазами.
Мысленно Мэтт благословлял длиннющий балахон, прикрывавший мнимую старуху от подбородка до босых пяток. Ещё он молился о том, чтобы парик удержался на непутёвой башке Камня. Ну и чтобы тот не забыл включить диктофон, само собой.
Камень ухитрился тем временем отпихнуть ногами нападавшего, луч фонаря дрогнул и описал дугу. На краткую долю секунды Мэтт ясно увидел лицо чужака. Молодое лицо белого парня, исполненное какой-то злобной решимости, с плотно сжатыми, как от боли, губами. Опять же на миг Мэтту показалось, что это Джеки Шульц, но он тут же понял свою ошибку — лицо было незнакомым. Кроме того, непокрытая голова парня была наголо обрита.
— Прекратите шуметь, мэм, это бессмысленно, — он наклонился и встряхнул мнимую Энн за плечо, словно пытаясь привести в чувство, отчего та опять истерически взвизгнула.
А ведь настоящая Энн приняла бы смерть стоически и гордо. Кем бы парень себя ни мнил, он совсем не знал лакота. И никакого оружия у него в руках не оказалось. Только за спиною — что-то вроде рюкзака. И шума его подъехавшей машины Мэтт тоже не слышал. Шёл пешком? Ехал верхом? Голосовал на дороге? И почему у него всё-таки нет даже ножа?
Мысли Мэтта лихорадочно метались из стороны в сторону.
— Будете хорошо себя вести, мэм, — продолжал тем временем чужак с какой-то старомодной учтивостью, — я позволю вам дойти до нужного места на собственных ногах и в полном сознании, а не обездвижу, как скотину.
«Обездвижу, как скотину»?
Ещё одна догадка осенила Мэтта. У ветеринаров же есть какие-то препараты, чтобы парализовать любое животное. Так что никакой пистолет ему и не был нужен! Парализовав несчастных тварей, он мог кромсать их, как хотел. Значит, всё-таки ветеринар?
Но для практикующего вета он был слишком молод — лет двадцати, не больше, на вид. Студент ветеринарного колледжа? Сын ветеринара?
Или просто имеет отношение к медицине и доступ к лекарствам? Санитар? Парамедик?
Тем временем тот дёрнул Камня за локоть, побуждая подняться.
— Обуйтесь, мэм, — велел он заботливо. — Путь, хотя и близкий, но по горам.
Да уж, полицейские ботинки сгодились бы тут куда лучше, чем старухины стоптанные мокасины, которые Камень принялся послушно нащупывать возле лежанки. Парень наклонился и помог ему, а потом потащил за собою, крепко держа за локоть.
— Куда ты меня ведёшь, внучек? — плаксиво осведомился Камень, шаркая за ним. — Чего ты хочешь от меня?
За «внучка» он вполне мог и по роже схлопотать, от белого-то, но чужак не оскорбился, напротив, в его голосе, когда он заговорил, прозвучало нечто вроде удовлетворения:
— Вы, мэм, священный человек, или, как таких тут называют, «вичаша вакан», не так ли? Вы прорицаете и тому подобное?
Мэтт невольно усмехнулся. Нет, этот подонок точно был не местным.
— «Виньян вакан», — хриплым полушёпотом поправил его Камень и кашлянул. — Я ведь женщина. Виньян.
Крыло не удивился бы, если б чужак достал из кармана блокнот и принялся бы педантично записывать услышанное, но тот лишь настойчиво повторил:
— Но вы прорицаете? Беседуете с духами? Я выяснял.
Интересно, кто ему это рассказал? Да кто угодно мог, решил Мэтт, осторожно высовываясь из-за спасительного укрытия. Ему не хотелось пропустить ни слова из этого странного разговора, а между тем парень уже собирался вытолкнуть мнимую Энн на крыльцо.
Мэтт безнадёжно глянул на захлопнувшуюся за ними дверь. Если Камень позабыл о диктофоне, он с него сам шкуру снимет.
Досчитав про себя до ста — эти сто секунд показались ему самыми длинными в его жизни, — сержант прокрался к двери, бесшумно приоткрыл её и чуть ли не на четвереньках сполз с крыльца. Впереди плясал жидкий луч фонарика и слабо вырисовывались две тёмные фигуры на фоне затянутого облаками неба. Мэтт даже не знал, молить ли ему Вакан Танку, чтобы облака разошлись и выглянула луна. В конце концов, именно в его интересах было оставаться невидимым. Стараясь не издавать ни звука, он двинулся следом за уходившими, изо всех сил напрягая слух. Уши у него, казалось, встали торчком, как у сторожевого пса.
Но он мало что мог разобрать. Высокий голос псевдо-Энн бубнил и бубнил — чёрт знает, что долдонил Камень своему похитителю, видать, просто зубы заговаривал. К счастью, он всегда был мастером плести всякие небылицы. Сам бы Мэтт на его месте просто тупо молчал, и это наверняка взбесило бы психа.
Тропинка, по которой они шли, вела на плоскогорье под названием Бизонья Спина. Мэтт неплохо знал эти места, он подростком охотился тут на кроликов и белок со старым дробовиком отца. Ему отчаянно хотелось подкрасться поближе, но он не смел. Похититель шёл так уверенно, словно побывал тут много раз, а вот Камень то и дело спотыкался, останавливался и что-то умоляюще канючил. Тянул время, ясное дело. Молодец, сообразил.
Чужак всякий раз терпеливо ждал. Возможно, ему просто влом было тащить старуху на собственных плечах. Бабка-то при её росте явно была не лёгонькой.
Ещё пара поворотов — на подъёме вверх тропинка стала гораздо уже, потом снова расширилась. Внизу еле слышно бормотал ручей, струясь по камням. Темнеющая во мраке скала, опять поворот — и Камень с похитителем вышли на плоскогорье, а Мэтт — за ними, в десятке шагов поодаль. Холодный ветер пробирал до костей… или же предчувствие чего-то невыразимо ужасного промораживало его насквозь?
Парень остановился и придержал псевдо-Энн за плечо.
— Сейчас мы придём на моё потайное место, — торжественно и гордо объявил он. — Это место Силы. Я его сам нашёл. Там, за кустами, оно и так достаточно скрыто от посторонних глаз, но я его ещё замаскировал. Идёмте же.
[justify]«Скрыто от посторонних глаз», ну надо же. Этот
