Да, всегда пожалуйста! Колдунство оказалось неимоверно понятным, словно Вовочка уже сто лет творил волшбу направо и налево. Перед взором ахронта появилась схема основания и фундамента здания, тщательно выполненная в аксонометрии. На схеме указывалось всё: расположение железобетонных блоков фундамента, монолитные пояса, уплотнение основания, обмазочная гидроизоляция и даже указывались проблемные места, могущие со временем привести к просадкам здания.
- Не нужен нам такой авангардизм, чтобы мой любимый объект когда-то вздумал проседать и трескаться, - вскинулся Вовочка. – Желаю, тудыть растудыть, заменить сборный фундамент на монолитный с увеличением глубины на два … нет на три метра. Ага. И всё это помещу на монолитную плиту толщиной … да чёрт с ней … пусть толщина наколдуется в два метра. И это … желаю применить бетон с приличным классом прочности, а не как в проекте.
На схеме изобразилось монструозное сооружение, вместо обычного фундамента, сооружённого по проекту.
- Желаете потратить единоразово шестьдесят две единицы силы? – прошелестел голос в голове.
- Желаем, - кивнул Вова. – Хрена ж нам … давай крутить-вертеть, на Луну свистеть …поехали …
Вот зачем он это возжелал. Надо начинать колдовать с чего-то мелкого и малозатратного, по единичке силы. Тут Вову, как кувалдой по голове огрело. Он словил такой удар эйфории, что не удержался на ногах и бухнулся прямо на грязный от строительного мусора пол. Словно литр самогонки употребил, - сообразил Вова, с дебильной улыбкой валяющийся в пыли. Сколько времени мне тут валяться? Хотя, с другой стороны, состояние неимоверно приятное. Будем считать, что жизнь удалась. Так бы и валялся в этой нирване. Волна эйфории наполняла архонта радостью, как воздух наполняет детский воздушный шарик. Время для Вовика резко замедлилось и раздробилось на множество разноцветных частичек, радостно кружившихся вокруг него. Так вот вы какие, кванты времени, а я вас и не замечал до сих пор, как не замечал узоров снежинок и хороводов звёзд на небе.
Минут двадцать эйфория продолжала топить расплавленный в эндорфине мозг Вовочки. Он улыбался, пускал слюну и копошился в пыли, пытаясь встать на ноги. Только больше извазюкался в мусоре.
Вскоре незадачливого архонта немного попустило и он начал соображать. Первая прилетевшая мысль: как замаскировать то, что натворил Вовочка? Как, как? Вот так, каком кверху.
Пьяный архонт распорядился доставить в подвал кучу строительного мусора, тонн пятьдесят, чтобы скрыть неимоверно толстую и прочную монолитную плиту, а стены подвала замаскировать путём нанесения декоративных швов – якобы здесь у нас обыкновенные фундаментные блоки. Ну, и по мелочам прошёлся: гидроизоляцию усилил, технологические проходы сквозь фундамент облагородил стальными гильзами, даже исправил электропроводку в подвале, сделанную криворуким электриком по принципу «тяп-ляп». Всё это потянуло ещё на четыре единицы силы.
- Это ерунда – четыре единицы, - пробило Вовочку на хи-хи. – Как два раза по «писят» употребить. Эффект тот же.
- Смех без причины – причина дурачины, - сам себе объяснил Вовочка. – Отставить смех боец. Лучше посмотри, сколько денег нам отслюнявили за грандиозную работу.
Молодого архонта никто с оплатой его труда не обманывал: в волшебном кошельке оказалось сто девяносто восемь полноценных советских рублей плюс те пять рубликов, что он сам положил в кошелёк. Шестьдесят шесть единиц умножаем на три рубля … что-то я арифметику позабыл … получаем … эээ … пишут, что у нас на счету двести три рубля … как с куста бляха муха …
Пьяненький Вовочка сидел на бетонной лестнице, приходил в себя. Ему хотелось громко запеть, что-нибудь отвязное, но стеснялся сторожа Борисыча: вдруг тот услышит Вовочкино пение. Что мужик подумает?
- Мне такое колдунство уже нравится, - неразборчиво бормотал Вова сам себе. – За час «работы» получил денег, как за месяц труда.
На самом деле Вована не деньги радовали, а та эйфория, что накрывала его. Но признаваться он в этом не хотел, даже самому себе. Да, он как наркоман, подсел на чудовищный наркотик и ему это нравилось. Может ещё потратить несколько еденичек? Ведь до сотни единиц он так и не доработал. Но Вова просто испугался: если сейчас он с трудом, но мог передвигаться, то, что случится, освой он всю сотню единиц?
- Наверное, сдохну, - благоразумно решил Вова. – Хорошенького понемногу. Надо идти домой. Как идти? По стеночкам, с остановочками, на автопилотике. А где я живу? ХЗ!
Отряхнуться от пыли и грязи у Вовочки сил не оказалось. Его одежду попытался отряхнуть сторож Борисыч, из человеколюбия, надо полагать.
- Алкашина, - вслед Вовочке прошептал сторож и сплюнул. – Пришёл, в одну харю надрался до безобразия, и ушёл. А я хотел этого мастера со своей племяшкой познакомить. Ага, с алконафтом. Господь уберёг.
Как Вовочка добирался на ватных ногах до своей общаги – то отдельная песня, но как-то добрался, даже на глаза грозной комендантше не попался.
- Не такая уж она и грозная, - вдруг подумалось Вовочке, находящемуся под остатками эйфории. – Вполне себе симпатичная женщина. Можно сказать, красотка. И Наташка с Людкой тоже классные девчата. Я бы их обоих … обеих … двоих, короче … вот прямо сейчас поцеловал бы. Но, блин, у них мужья завелись, да и я сейчас немного не в форме. Устал, наверное. Сегодня столько всего наделал – экскаватором не раскидать. Я на фаянс и баиньки.
Вова хотел выспаться, но не учёл предупреждение от Высших Сил, касательно траты единиц силы. Он не потратил сегодня на стройке сто единиц силы, следовательно, получил штраф в виде плохого сна. Снились Вове грязные и кривые улочки неведомого города, утопающие в неописуемых по составу нечистотах, разлагающихся по округе в приличных размеров кучах и в сплошных залежах. Улочки сменяются перекопанными переулками, где строения, окружённые поваленными заборами, стоят, покосившись, будто пьянчуги у пивной. Район смердящих руин и еле живых лачуг. Здесь вообще не пройдёшь, ибо рискуешь провалиться в зловонную яму, полную жидкой грязи. Чёрные деревянные стены домов, словно в лишаях, заборы – в мерзко светящейся плесени. Похожие на ожившие скелеты деревья с противным скрипом колышутся на ветру. Хоть и ветер, но местный воздух густой и липкий: он настырно лезет в нос и пропитывает Вовочкину одежду миазмами, исходящими от разлагающихся нечистот. Смердело в этом городе так, будто здесь полегла от болезней вся домашняя скотина вместе с половиной населения города. Нос Вовочки категорически отказывался дышать местными ароматами
В этот город проштрафившегося ахронта занесло ночью: смотри Вован под ноги, а то влезешь в лужу, покрытую шевелящейся зеленовато-коричневой массой, состоящей из какой-то омерзительной гнили. Живое оно что ли? Судя по копошившихся в отбросах микки-маусах, коих здесь видимо-невидимо, то жизнь вокруг кипит. Обитают тут существа и крупнее микки-маусов: в темноте недобро блестят глаза каких-то более крупных существ. Того и гляди накинутся на Вовочку.
Лохматы тучи в тёмно-синем небе, гонимые ветром, быстро летели по безбрежной пустоте, отчего казалось, будто кровавая Луна и ледяные звёзды движутся в круговом вихре. Изломанные голые ветки колючего чёрного кустарника колыхались, словно живые организмы, стараясь дотянуться своими иглами до вкусного путника. Заходить в дома не вариант, ибо откровенно страшно. Во многих домах отсутствуют не только ставни, но и оконные рамы, но, глядя в чёрные провалы строений, Вова чувствовал, что там кто-то находится и этот кто-то не тот, с кем можно мирно разговоры разговаривать. Здесь Вову если и оценят, то чисто с кулинарным интересом: как-то не очень хочется попасть в желудки местных обитателей.
Вова пытался выйти на цивилизованную улицу, чтобы перестать нюхать отвратительный запах, идущий, казалось, отовсюду: ядрёный букет, составленный из смеси запахов дохлятины, человеческих нечистот, гниющего навоза и чего-то химического. Хлорпикрин в сравнении с местным смрадом - это элитные духи Chanel Grand Extrait.
Выйти к цивилизации не получалось. Так и проходил Вова всю кошмарную ночь по отвратительному городу, дыша его миазмами, топча холодную жидкую грязь, страшась существ, обитающих в темноте и желая разорвать порочный круг, куда он вляпался.
- Ох, что ж я маленьким не сдох. Хорошо хоть сон – это не реальность, - воскресным утром Вова постепенно приходил в себя, протирая глаза, отплёвываясь и откашливаясь. – Б-р-р-р. А где это так пакостно моя одежда вымазалась?
Неприятный запах из кошмарного сна ещё некоторое время Вову не отпускал, долбя ему по мозгам. Слишком реалистичным оказался штрафной сон. Хватит лежать и жалеть себя, надо лететь на стройку. Теперь Вова опытный, он потратит единицы силы не разово, а растянет трату на несколько часов. И потратить надо, кровь износу, минимум сто единиц силы, а то как-то не хочется досматривать сон из зачумлённого города. Но, предварительно надо вычистить свою одежонку.
Вова задумался: интересно, на спецодежду и инструмент можно тратить единицы силы? Теоретически эти вещи относятся к строительству, значит, можно. Колдунство удалось: Вова получил шикарную спецодежду, выданную согласно выбору модели из толстенного каталога, появившегося перед его носом. Живём братцы, - обрадовался Вовочка, пакуя старую выпачканную спецуху в пакет из газетки, чтобы выбросить её на помойку. Здорово – теперь порванную или испачканную спецуху можно не чистить, а отделываться от старых вещей, просто заменяя их новыми. На это колдовство Вова потратил всего мизерное количество силы, практически не ощутив прилива эйфории.
Новую шикарную спецодежду Вова, подумав, на стройку не потащил. А зачем утруждать себя? Ведь он там, непосредственно на стройке наколдует себе спецовку. И про обувь не надо забывать. В каталоге он заметил много моделей обуви. Возьму, пожалуй, вот эту модель, пошитую в Италии. Могут буржуины шить обувь, этого у них не отнять. Ничего, я теперь всех своих работяг обую в приличную обувь.
[justify]Анекдот про Вовочку: - Папа, почему Земля вращается? - Вовочка, опять ты мой коньяк
