– И почему? – интересуется Тёзка, отложив про запас выяснение спорных моментов в деле обобщающих выводов Михаилом.
– А потому, – на глазах Тёзки набирает высоты и веса Михаил, озвучивая эту горькую для всех мужиков истину без всяких возражений, – что они никогда нас не слушают и не слушаются. – И чёрт возьми Михаила, как он прав в глазах потрясённого правотой его слов Тёзки. И эти заверения Михаила падают на благодатную почву сомнений и расстройства Тёзки, и он стоит в ошеломлении и согласно кивает головой, как заворожённый: И-то, верно.
А Михаил на этом не останавливается и продолжает вгонять в хаос и беспорядок внутреннюю обстановку в Тёзке. – И они не просто нас не слушают, а целенаправленно это делают. И твоя дорогая…Да, кстати, как её зовут? – Михаил делает вопросительный отступ. А когда Тёзка озвучивает имя своей дорогой, он берётся за продолжение своего пояснения вероломной сущности тех гражданок, кто так дорого нам обходится, и сам понимаешь, почему они ходят рядом с нами и называются в таком дорогом качестве.
– А она заместо того, чтобы вечером убаюкаться в твоих крепких объятиях, к которым в итоге приведёт незамысловатый со стороны, но столь многозначный для вас вечер наедине друг с дружкой, когда жизнь так вас в счастье захватило, о чём ты весь вечер нашептывал на ушко своей Клаве, а она уходила от прямых ответов на твои заманчивые предложения с помощью прыскающего в нос смеха, берёт и на другую чашу весов ставит своё желание сделать себе новую причёску, которое и перевешивает её в свою сторону. И в итоге получается, что она ходит с новой причёской, а ты с такой неустроенностью в голове. – Заявляет Михаил, окончательно вбивая Тёзку в отчаяние и на пару сантиметров в землю.
Ну а дальше Михаилу и не нужно сильно стараться, когда Тёзка уже сам непременно желает его сводить в тот самый погребок и до беспамятства там напиться. – Будет знать, как меня не слушаться. – Мстительно посмотрев в сторону своего дома, Тёзка садится в такси и вскоре они уже находятся в том самом погребке, куда заглядывают всё больше люди с отчаянными мыслями и желанием выплеснуть во вне все эти эмоции. Там они в самые скорые сроки с помощью алкоголя набираются ещё большим желанием быть строже к своим вторым половинам (это понятно, что относится только к Тёзке), а для этого, по мнению Михаила, нет более действенного способа, как заставить поволноваться в истерике и главное, с ревнивым осадком, свою ветренную половину.
– У меня есть на примете пару птичек, – говорит Михаил, одним глазом косясь на Тёзку, а другим в сторону тех самых «птичек», двух беззаботных дам, кто вполне отвечает такому замутнённому взгляду на них со стороны Михаила, – чьё рядом с тобой присутствие точно вызовет беспокойство у твоей дорогой. И пусть воочию убедится, как далеко может завести её строптивость. – Михаил на этом месте придал уверенности своему заявлению тем, что сунул под нос Тёзки кулак.
А Тёзка, хоть и крепко настроен досадить Клаве, всё же он ещё испытывает в себе некоторую неуверенность и слабохарактерность (он хочет миром решить эту проблему с Клавой).
– Мне всё же надо ей позвонить. – Говорит Тёзка. – А то уже поздно. – А Михаил в момент вычислил в Тёзке эту малахольную нерешительность малоопытного супруга, который ещё живёт в иллюзии безмятежности взглядов на свой счастливый брак, которому уж точно не грозят несчастья, а все описываемые случаи из жизни бывалыми и опытными людьми, их точно не касаются. – И наш брак будет идти к своему укреплению и счастью не посредством стечений жизненных обстоятельств, а мы сами будем кузнецами своего счастья. – Вот так самонадеянно ещё смотрел на себя и свой брак Тёзка, эта простота и наивность. Кого Михаилу и не хотелось бы прямо сейчас, со всего маху, лбом об кирпичную стену фактов расстраивать, но он по себе отлично знает, что всякое промедление в сердечных делах только усугубляет болезнь. И нужно сразу ампутировать возникшую проблему.
– Тьфу, слюнтяй. – В лице негативно в сторону Тёзки выразился Михаил, и обнаружив в его руках телефон, с помощью которого он собирался сдать свои позиции, немедленно реагирует. И он со словами: «Давай я сам наберу, а то ты ещё спутаешь, или в самый последний момент с робеешь», протягивает к нему руку.
А Тёзка и в самом деле имеет все возможности спутать номер дорогой и вместо неё позвонить Дементию Аристарховичу, чьё имя находится в телефонной книжке рядом с именем его дорогой. И тогда точно Дементий Аристархович, человек консервативных взглядов на молодёжь, – а так-то он себе всякое чудачество позволяет, – будет поставлен в крайне неловкое до удивления положение, когда к нему так фамильярно обратится Тёзка, назвав его дорогая.
Так что Тёзка, догадываясь о том, сколько у него много номеров записано в телефонной книжке, подспудно чувствуя, что вполне способен свернуть не на ту дорожку и позвонить тому, кому уж точно в таком своём состоянии звонить не следовало, а уж говорить о некоторых затаённых в своём сердце и мечтах вещах, это вообще верх безумия, без сильного сопротивления (так, только подёргали телефон в свои стороны) отдаёт телефон Михаилу. А Михаил и ловит его на этом, набрав номер той самой своей знакомой чиксы, тьфу, курицы, которая с ним действует заодно. – Клава на этом месте потемнела в лице от этих ненавистных мыслей.
– Хм. – Многозначительно так хмыкает Михаил, приложив к уху телефон Тёзки, после его набора. А Тёзка сразу и не сообразить не успел насчёт такой самостоятельности пользования его телефона Михаилом. А когда тот так многозначительно отреагировал в ответ на что-то сказанное в телефон, то его волновало только одно – что там сказали в телефон.
А Михаил в момент заметил эту заинтересованность Тёзки, да и протягивает ему телефон, с горьким видом говоря: «На, сам послушай».
А Тёзке уже страшно брать в руки телефон после такого сопровождения его передачи ему в руки Михаилом. А ещё боязливей слушать то, что там в него говорят. Но и не слушать он не может. И он хватает телефон и пока не передумал быть отважным и смелым человеком, прикладывает телефон к своему уху. И что, чёрт возьми, он там слышит? Её опять нет дома. И не просто нет, а она ещё издевается, оставив ему недвусмысленное напоминание: типа я самодостаточная молодая девушка, и не смейте ограничивать мою свободу действий и передвижений, и если что, то я сама о себе позабочусь без ваших на то подсказок. В общем, я на неопределённое никем время отъехала вне пределы вашей юрисдикции, и прошу меня звонками не доставать и не беспокоить. А то будет хуже. И когда я посчитаю нужным, то тогда домой и заявлюсь.
Ну а вся эта эмоциональность и внутренняя обстановка у него внутри, да и в зале постоянно и сильно шумно, видимо и привело его к такому понимаю сказанного ему в телефон сообщницей Михаила, Алисой. С кем, как не больно было осознавать Клаве, Тёзка умудрился её спутать, и всё ею сказанное понять вот в таком невообразимо удивительном ключе.
«Да как же так могло случится?! Да как он мог меня с этой лахудрой спутать?!», – у ахнувшей Клавы аж внутри всё сжалось от такого Тёзкиного неосмотрительного поведения. И хорошо, что Клава не такая, как Тёзка вспыльчивая, и она умеет собираться с мыслями и найти для себя, и для Тёзки оправдание его ошибочного поведения. – Расстроен был, вот и надумал себе всякую хрень, когда услышал в словах Алисы автоматизм её бесчувственного ответа – она всё-таки не человек, а вроде бы робот, как утверждал оставленный ею молодой человек, кто бы введёт в заблуждение её работой. – Вот так решила Клава и слегка успокоилась. Чего не скажешь о Тёзке, который онемел в лице и мыслях, услышав такой ответ в трубку телефона.
– Вот же стерва! – чуть ли не роняет из рук телефон Тёзка, с такой словесной и зрительной ненавистью оторвавшись от него. А Михаил вновь перехватывает у него телефон и заодно самого Тёзку на этой растерянности. И начинает внушать ему гадкие мысли о возможности мстительно забыть о своих заботах в объятиях его знакомых птичек. Что в итоге и приводит Тёзку… «Звонок?», – вопрошает саму себя Клава с долей сомнения, сбитая со своей мысли внешним звуковым вмешательством, и вправду очень похожим на звонок в дверь. И Клава начинает прислушиваться, ещё полностью не уразумев, на самом ли деле сейчас прозвучал звонок, или у неё внутри прозвенел некий звоночек, предупреждающий её о том, что пора начать активно тревожиться за Тёзку, кого этот ловкий Михаил заведёт туда, откуда есть только один выход – в Загс, подавать на развод.
– Кажется, послышалось. – После небольшой, внимательной паузы, было проговорила облегчённо Клава, как в тот же момент её прямо сдёргивает с места новый звонок в дверь. И ей устоять на ногах помогает лишь её хорошая реакция и цепкость рук за косяк двери, а так бы она давно бы с ног соскочила, так дерзко и ядрёно прозвенел звонок в дверь. И для полного комплекта только и не хватало ударов ногами дверь, с самонадеянным требованием немедленно открыть двери. Ведь к вам ломятся в дверь представители правоохранительных органов, а они по-другому озвучить свой приход не могут, как только свалившись как летом снег на голову.
И это для того делается, чтобы вы не успели сообразить, утаить вашу противоправную деятельность (кто не без греха; правила дорожного движения хоть раз, да нарушали), и находясь в растерянности (бл**ь, по какому поводу они притащились, ни в свет, ни заря), всё что они ни спросят, рассказали.
Так что в том, что Клава окончательно подрастеряла в себе уверенности, – вон как всё тут совпало, – и выдвинулась открывать двери на ватных ногах, не было ничего предосудительного. А вот то, что она без спросу в дверь: «Какого хрена?! И кто там?!», сразу руками взялась за замок и начала его открывать, то это она, конечно, слишком поспешила и определённо рисковала.
Но уже поздно её предупреждать о чём-то, и она дверь открыла. А как открыла, то сразу и понять не смогла, на самом ли деле, или так, понарошку, как продолжение своих мыслей, но уже в реальности, видит перед собой … Того самого Михаила, кого она только раз и то мельком видела, но зато столько о нём себе буквально совсем недавно на представляла. И понятно, что Клава чуть ли не плывёт в своём не соображении настоящей действительности, где Михаил только образно ею просматривается, да и она сама себя видит в дымке сообразительности. И даже несколько удивительно, что Клава сумела из себя выдавить вопрос: «Вы ко мне?».
[justify]А Михаил, явно будучи в курсе того, в каком растерянном разумении и
