Но, дорогой читатель, пора-бы нам вернутся сейчас в усадьбу князей Щепин-Ростовских, и к тем важным для нас событиям нашей истории, истории государства российского, ибо в каждом человеке есть зерно истины, как початок и неувядающий стебель жизни, имя его история, и это надобно нам открыть пока теплится ещё жизнь в наших жилах... Но следует делать это кропотливо, честно и не спеша...
= 1798 год =
…Роды проходили очень тяжело... крайне тяжело, так что впоследствии молодая княгиня уже не могла более иметь детей. ( по семейным хроникам князей Щепин-Ростовских: Княгиня Ольга Мироновна, ещё дважды была на сносях, 1800 году и в 1812, но беременность, окончилась весьма трагически и потерями детей - эти сии данные во избежании кривотолков и сплетен, приведены с разрешения семьи - автор). Неожиданно начавшееся сильнейшее кровотечение, неспособное остановить доктором Бланше, прекратила народными средствами Агриппина Андреевна Тарховская и повитуха Аглая. Они, измученные и уставшие, применили все известные им средства и травы, и настойку, кровь удалось остановить, заговорила её Аглая, как оговорила она, навек. Все господа и слуги домашние были безумно счастливы благополучным окончанием страданий и мучений роженицы. Сыночек, рождённый в таких страданиях должен быть счастливым, как сказала Агриппина Андреевна. Измученная почти суточными родами, уставшая от выпавших на неё испытаний, совершенно обессиленная, молодая мама завернувшись и укутавшись шерстяным одеялом вскоре уснула с улыбкой на устах, такой блаженной от свершённого таинства рождения родного дитя, что напоминала свет солнца отразившееся на глади лесного озера. Все родные, кроме Аглаи, набравшись смелости вошли в спальню княгини чтобы одарить её подарками и поздравить её. Они старались шагать тихо, и боясь нарушить покой сего рая, но подойдя к кровати увидели что молодая мама спит, и растерявшись, не зная что предпринять они стали перешёптываться понимая что пришли невовремя, решили удалиться, при том оставив все многочисленные подарки аккуратно разложив их по комнате. Так удивительно "скучно" поздравив мамочку все вышли из комнаты, оставив княгиню одну отдыхать. Проснулась счастливая Ольга Мироновна, только когда засопел носиком ребёнок в соседней зале, и стал даже кряхтеть и по хозяйски покрикивать, требуя молока-земную свою долю от нанятой отцом княгини для кормления деревенской бабы-кормилицы. Лишь через три дня княгиня сама смогла вставать из постели на ноги, так она физически и морально от переживаний ослабела. Но, юность и уход за нею, сделали всё-таки своё доброе дело. Ребёнок и мать по мере своих сил окрепли, виделись правда они только по утрам, и только по четверть часа, так указал строгий доктор, француз Бланше, остерегавшийся, что из-за большого напряжения в голове от потоков крови у княгини могла начаться горячка. Поэтому, при тяжёлом положении роженицы, слабости её здоровья после родов, ребёнка молодой матери княгине Ольге Мироновне, отдали только спустя почти три месяца, когда угроза для жизни молодой княгини миновала. Молодая мать, души не чаяла в родившемся сыне, отдавая ему всю свою любовь, всё своё внимание ею было сосредоточенно только на сыне, своём крошечном младенце. Не забывала она конечно и о мирских делах связанных с сыном строго следя за кормилицей дитя Матрёной, за чистотой в доме, за отоплением усадьбы зимою, так как зима 1798-1799 года была жестокой и очень холодной. Впрочем, как известно, время и годы "летят" быстро, молодой князь рос вполне неизбалованным и очень любознательным к наукам, особо к математике и европейским языкам и вполне послушным для матери и князя, но только для них. Княжич Димитрий Александрович был умным, как отмечали домашние учителя и наставники, внимательным и любящим сыном, боготворя свою матушку и батюшку - князя Александра Ивановича. Князь свободно и привольно жил в имении матушки, селе Иваньково, ему нравились сами просторы их вотчины, неукротимая даже тремя княжескими мельницами река Лига. В Храме Иконы Казанской Божией Матери, отстроенный князьями и с помощью прихожан в 1801-07годах, князь находил упокоение от "уличной" жизни и занятий с учителями для своей души и часто молился там с отцом. Княжич Дмитрий, или Димитрий, как называли его все родные по имени покровителя рода князя, Святого Димитрия, был сильным, весёлым и очень общительным. Медный крест Святителя Димитрия Ростовского, подаренный князьям за их благие дела и верность церкви в тяжкие годы, и теперь стоявший пред иконой в известной нам комнате, оберегал семью и всех кто был вхож в дом князей Ростовских. Так и жили, княгиня и Дмитрий Александрович. Его всегда хорошее расположение духа, по воспоминаниям деда, и прекрасное настроение, заражало всех, даже молчаливого, строгого во всех отношениях батюшку, капитана в отставке, князя Александра Ивановича. Детские покои были отлажены в солдатском духе суворовского солдата, старого князя. Мягкая кровать, чуть княжич стал старше, им была убрана на чердак, а застеленная им взамен, была жёсткой и расстелена прямо на полу, правда матушка княгиня Ольга Мироновна, вытребовала всё же от мужа при этой ситуации, чтобы дополнительно застелили два персидских ковра на пол под подстилку детского покоя. Спать княжич никогда не ложился первым, как бы поздно и каким бы усталым он не возвращался из поездок с отцом. Он, прежде всего сам проверял хозяйство, как накормлена скотина, лошади, птица и работники хозяйства, чему он с батюшкой уделял особое внимание, и лишь после этого мог себе позволить прилечь и отдохнуть. Старики рассказывали о том периоде жизни в усадьбе, что когда Дмитрий Александрович, заходил на скотный двор или в конюшню, животные радовались его появлению и тянулись к нему, словно чувствуя заботу молодого барина. Да и сами домовые работники, особо крепостные, хорошо относились к подрастающему молодому барину Димитрию, хотя бывало частенько и ворчали на него, за его придирчивость и строгость в хозяйстве, пьянству, ведь старый князь - барин зная надёжную хозяйскую жилку проявляющаяся в сыне, стал редко появляться на скотном дворе. Тот всё больше лошадей любил, холил, баловал их и каждый раз придя, угощал их кусочком сахара. Судьба же распорядилась по-другому, Дмитрий Александрович стал военным, следуя заветам предков, и если бы не это, из него получился бы прекрасный помещик, знающий, любящий и понимающий свою землю. Следила и помогала сыну, держала в своих руках все владения и хозяйство, лично княгиня Ольга Мироновна. Сильная, волевая, необычайно красивая и очень гордая, при этом богобоязненная, от чего её прозвали в народе святоша, она держала под контролем всё, что происходило в имениях. Она достойно правила владениями рода, ведя даже все судебные дела и споры, стараясь во многих случаях всё решать единолично, безжалостно, иногда грубо, по мужски, пресекая воровство и споры между своими крепостными, частенько давая вольную пожилым и старым, беря их на своё полное содержание. За это соседи помещики её не понимали, писали доносы и кляузы в столицу. Супруг, князь Александр Иванович (1750 -1821.12), старый солдат был инвалидом, (не было пальцев на левой ноге, оторваны при взрыве бомбы в сражении). Супруг помогал княгине, чем мог, но более он любил свободу и часто с сыном уезжал по своим владениям, или по делам в Ростов, Шую, или в Свято Николо – Шартомский монастырь (основан в 1425 г.), где был похоронен его первый сын. Большое внимание уделял богослужению и изучению с сыном богословских книг, в чём особо преуспел, и княгиня гордилась сыном, как и мужем в этих поучениях и науках. Князь любил охоту, и иногда под настроение, когда от протеза проходили мозоли и боли, бродил по лесам с пистолетами, со своим старым товарищем, Юшневским Алексеем Петровичем. Тот приезжал в усадьбу Иванково в гости на охоту, хотя князю она давалась нелегко и с огромным трудом. Но их страсть к охоте была так невыносима, что княгиня хотя и ворчала на них, но раз, два в год и то летом, отпускала мужа на свободу. Княжеская семья умела быть счастливой и довольной всем тем, что дал Бог. Ценя больше семью, чем своих соседей помещиков, никому не завидуя, не злобствуя в суе,тайно и с любовью делая по мере сил вклады в Храмы и церкви. Усадьбу семьи князей Ростовских Иваньково, неоднократно посещали гости, друзья семьи. Вот, как описывает декабрист,в своих воспоминаниях, те годы своей дерзкой и бурной молодости:
[justify]«… - Матушка с батюшкой, очень любили принимать в усадьбе гостей. Приезжали они правда не так часто, у всех были свои дела и заботы, но когда все собирались, радость была неописуемой для всех. Чаще всех, приезжали полковник (позже, генерал-майор) Удом И.Ф., князья Трубецкие, Евлановы, молодая княгиня Лобанова - Ростовская Мария Яковлевна с батюшкой.(впоследствии княгиня стала супругою Нарышкина К.А., обер - гофмейстера, члена госсовета. (Пояснения князя). Все они собирались у нас в доме, на втором этаже, в библиотеке или капитанском кабинете отца, князя Александра Ивановича, как он по старинке обзывал его « повалуша» и, они часами беседовали или обсуждали последние известия из столицы, прося дворовых без нужды их не беспокоить. Следил за исполнением в доме, староста Иван Федотов, распоряжавшийся всем по особому доверию хозяев. Даже доверенности выписывал на него Дмитрий Александрович. По вечерам, гости шли в « Мискипницу », это был старый огромный рубленный из сосны сарай, раньше, при деде княгини, он был занят под воловье поголовье (скотный двор), и там занимались упражнениями по стрельбе из пистолетов даже дамы. Выигравший, ставил ящик французского Шампани. Веселье наше продолжалось обычно до самого утра. Вся наша молодежь особо любила стрельбы, когда гости и родители уходили, мы продолжали упорно
