... С 1817 года частым гостем в имении, стал Виельгорский М.Ю., высокий, крупный господин с большой красивой головой, скреплённой на короткой могучей шее. Тёмные волосы с рано пробивавшейся сединою, красиво оттеняли его красивое мужественное лицо. Он, очень любивший музыку и политику, любил отдыхать на природе у друзей. Однажды, по приезде по делам в Иванково, граф был покорён великолепной игрой на рояле нашей матушки, княгини Ольги Мироновны. Все гости, и старые и новые друзья, были хорошими знакомыми отца, князя Александра Ивановича, почти все ещё с самой его бурной молодости. Демонстрировал свои пристрастья и я, (князь Дмитрий Александрович-авт.), больше игрой на скрипке или гитаре, которыми я абсолютно не хвастаясь владею в совершенстве. И каждый раз, когда я играл полонез графа Клеофаса Огинского «Прощание с Родиной», ля минор, матушка неизменно плакала, словно предчувствуя скорую, вечную разлуку со мною. Произведение Огинского было написано им после поражения самого знаменитого народного героя Польши, Тадеуша Костюшко…»
(из воспоминаний декабриста. Седьмой сибирский Дневник декабриста, осень 1857г.)
Мировоззрения друзей князя Александра Ивановича к происходящему в России, также отражалось на восприятии мира и свободы молодого князя, беззаветно доверявшему батюшке. Граф Виельгорский Матвей Юрьевич (1794-1866), как мне было на тот момент известно, вовсе не интересовался политикой хотя отлично в ней разбирался, как сие у него получалось было всем не понятно и загадочно для всех. Например однажды он произнёс целую речь об отношении Польского народа-Варшавы, ко всему русскому, не преминув помянуть и Романовых их отношении к русскому крестьянству. Он очевидно был на одном из собраний неких третьих сил, думаю что польских, ибо он приводил известные нам доводы о России распространённые в Европе:
"...РАБСТВО В РОССИИ, НЕ САМАЯ БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА ДЛЯ РУССКОГО ОБЩЕСТВА, ИБО СО ВРЕМЕНЕМ ЭТО ВСЁ-ТАКИ КАК-ТО УТРЯСЁТСЯ и УЛЯЖЕТСЯ... ТОЛЬКО НЕ С КРОВЬЮ-БЫ... ИНАЧЕ ЭТОТ БУНТ ВОПРЕКИ ВОЛЕ ГОСУДАРЯ МОНАРХА, СМЕТЁТ ВСЁ ПРЕЖНЕЕ СПОКОЙСТВИЕ и БЛАГОПОЛУЧИЕ ГОСПОД ДВОРЯНСКОГО ОБЩЕСТВА, И ОСОБЕННО ОБЕДНЕВШЕГО ДВОРЯНСТВА. РУХНУЛ ПЛЕТЕНЬ СВОБОД И РАБСТВА ОДНИХ И ДРУГИХ СТОРОН, НАСТУПАЕТ ВРЕМЯ КУПЕЧЕСТВА и РОСТОВЩИЧЕСТВА ВО ВЛАСТИ. БОЮСЬ, ЧТО ВРЕМЕНА ДВОРЯНСТВА УХОДЯТ В ВЕЧНОСТЬ, В НЕБЫТИЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ ТЮРЕМНЫХ ТРАКТОВ. СТРАШНЫЕ ВРЕМЕНА ОКУТАЛИ ВАШЕ ОТЕЧЕСТВО. ЛЮДИ, НАДЕЯВШИЕСЯ НА ИЗМЕНЕНИЯ И НЕ ДАЙ БОГ ГОТОВЯЩИЕ ПЕРЕВОРОТ, КАК ПРИ НЕСЧАСТНОМ ПАВЛЕ ПЕТРОВИЧЕ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ КТО ЗА НИМИ СТОИТ... СВОБОДА? СВОБОДА ЧАСТО ОКАЗЫВАЕТСЯ ЛИШЬ МЕЧТОЙ И ИЛЛЮЗИЕЙ ГОСПОДА. БОЙТЕСЬ ЕЁ ТЕНЕЙ... ПОМНИТСЯ ВАШ КНЯЗЬ ОЛЕГ РАСШИРЯЯ СВОИ ВЛАДЕНИЯ, ПОГУБИЛ КИЕВСКУЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ И ОБМАНОМ ЗАМАНИВ К СЕБЕ КНЯЗЯ И ГОСУДАРЯ АСКОЛЬДА УБИЛ ЕГО. ТАК ВОТ ОН, АСКОЛЬД, ПРОКЛЯЛ ОЛЕГА И ПРЕДРЁК ЕМУ: -ДА ИСПЫТАЙ И ТЫ, В СМЕРТИ СВОЕГО СЫНА, БОЛЬ И КОВАРСТВО СУДЬБЫ!".
Сам Матвей Юрьевич, граф, сын поляка, генерал-поручика польской и русской компании с французом 1812 года, героя многих битв и сражений Юрия Михайловича Виельгорского (1753-1797) и матушки Софьи Дмитриевны Матюшкиной (1755-1796). Матвей Юрьевич, человек удивительной судьбы, музыкант, виоланчелист, собиратель струнных инструментов, исполнявший у нас целые концерты, талантливо и безупречно. Слушая которые можно было подумать что ты в Раю, настолько талантливо они были исполнены и так завораживали души слушателей и тех счастливцев, которым повезло побывать на сих мероприятиях по словам. Всё это было. Матушка княгиня Ольга Мироновна, как писал в своих воспоминаниях Дмитрий Александрович, запрещала посещать вечера встреч старых друзей отца. Она беспокоясь о мировоззрениях сына,его духовности,ведь она слышала и догадывалась, чем занимаются друзья мужа, и остерегалась их влияния на характер юного княжича, но вскоре, всё же была вынуждена смириться с его влечением к политике. Кроме политики, друзья князя наставляли молодёжь на путь истинный, путём рассказов о море, о героях моряках, при этом как бы невзначай о самой карьере морского офицера. Сначало, по окончании курсов, дворянин - курсант становились кадетом. Через два или три похода в море, подтверждался чин Гардемарина (самый первый офицерский чин), через три года мичман и так далее, до адмирала флота, только трудись, служи отечеству. Эти беседы были увлекательны и интересны, особенно казавшиеся в начале незначительными случаи, но и главные (морские) моменты службы, как подача трапов, правый для старших офицеров, генералов, адмиралов и высших чинов, а для остальных служивых подавали левый трап. Вот, как описывал свои первые ощущения морского братства и службу в морских походах, Дмитрий Александрович:
«…Однажды, как мне рассказывали прошедшие бури, огни и воды старшие офицеры, на борт брига прибыл сам Атласов В.В. камчатский герой, прозванный А.С. Пушкиным Камчатским Ермаком. Так вот он говорил морякам: « Лучше быть юнгой или кадетом, чем камер-юнкером (первый, самый младший чин при императорском дворе-автор) на которого за его проступки даже рука не поднимается, чтобы проучить его шкодника.…».
Команда брига, боготворила капитана, а враги и завистники называли его за глаза флибустьером ( со староголландского- вольный разбойник) и пиратом Жаном Франсуа, кличка которого в миру была Олонезец, товарищи же офицеры, как и команда говорила про Атласова:
« - Сия душа железом скованна, как и глаза Христа ». Родственник знаменитого Атласова, житель села Иванково, ( не путать с селом Ивановское, которое было подарено императором Павлом I, за отличия и преданность в службе, генерал-майору Ивану Сназину (1774-1834)...ныне не сохранился, усадьба-дом сгорел в 2007 году). Иван Романов, много раз рассказывал Дмитрию Александровичу о своём (дядьке?) родственнике с которым был в походе, но получив увечье, вынужден был жить вдали от службы и изысканий героя. Ныне сохранилась могила только его сына, Ильи Ивановича Романова и его супруги Марфы Георгиевны Романовых, да и то разграбленная и осквернённая варварами ХХ века. Первоначально на плите памятника Ивана Романова, по рассказам старожилов села, был выбит агнец ( Христос ) и голубь ( Святой Дух ) символы принятые у католиков. А почти полустёртая временем надпись гласила:
"...Нам нужны были прекрасные и верные товарищи, а не обременённые и не премудрые в словах и делах наших..."
Вполне возможно, что сам Иван Романов был католиком, тогда понятны разногласия и неприятие Атласовыми, семьи Романовых и их забвение в родословиях. Но мы здесь вспомнили о местных Романовых не по причине родства с Атласовым В.В., а по причине того, что именно Романов Иван подарил особую для князей Ростовских находку, обретённую им при сносе старой, обветшалой церкви в Иванкове ( деревянный Храм во имя Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы). Находкой этой оказалась могильная плита предков князей: «…ЛЕТА 7072 года (1564г. Автор), июля месяца в 24 день, память Святых страстотерпец Князей русских обоюбратий по плоти Бориса и Глеба Преставися р… ( аб) Божий бо…( ярин) князь ростовский, боярин ( ро)…да Великих Князей, Князь Борис Юрье…(вич) жития ему б… ( было) Ум и дела тво…(и) безс…(м)ертны в памяти русск…( их) Вечная ему память с вечно…( стью) (благо)…детелю…». Плита не сохранилась, пропись надписи дана из дневника Дмитрия Александровича Щепин-Ростовского. Но сохранился Крест ( металлический) деревянной церкви Храма во имя Святого Николая и сохранённый семьёй рода. ( предполагается передача в музей. Нет, Крест передан настоятелю одного их Храмов Москвы, Дамиану в 2015-17 году, Храма Ушакова, что в Южном Бутово-автор) Теперь вновь вернёмся к повести. Далее, князь описывает и знакомит нас, уже с обстановкой в усадьбе и гостями:
[justify]«… В те времена, моя матушка - княгиня сдружилась с матушкой Петра Каховского, Нимфодорой Михайловной, урождённой Олениной и её угрюмым супругом – писал в дневнике декабрист-они весело и непринуждённо хлопотали по хозяйству, обсуждали перестройку их усадьбы и назойливые судебные заседания по долгам. Особенно княгиня гордилась сельской церковью Иконы Казанской Божьей Матери, и Храмом Николая угодника в Архангельском, что отстроена в огромных трудностях и муках, рядом с деревней Селиваново, которые отстроили прихожане и Тарховские, на собранные совместно с князьями средствами и под их личным руководством, особенно в росписях Храмов. Там трудились лучшие мастера из Ярославля, Ростова Великого и Киева. Князья Щепины-Ростовские организовали трудоёмкую и дорогую доставку камней валунов под фундамент одного из Храмов, со священного Валаама в 1800 году. В благодарность этих благих дел, в фундаменты Храмов, были замурованы позолоченные пластины с вензелем князей Ростовских. (одна найдена совершенно случайно, по причине обрушения штукатурки скрывавшей её более двухсот лет.Точно такие же две, хранилась в нашей семье, но мы предполагали, что это всего лишь легенда. (Автор). Отец Петра Каховского, Григорий Алексеевич, (1758 – 1826г.) уже пожилой, полный, с огромными усами, как у Птоломея, громадными кулачищами и могучими плечами, не смотря на возраст, мог легко гнуть «Катькины» пятаки или на спор завязывал толстую кочергу. Сила так и вырывалась из него. Он был не многословен, и скорее даже был молчуном, сторонившийся всех женских сплетен и разговоров. Сам же декабрист Пётр Каховский в своих дневниках, отца описывал совершенно другим, боевым и дерзким. Он целыми днями проживал на рыбалке, вместе с хозяйским псом, лохматым и чёрным, как печная сажа, вертлявым Тишкой, сторонясь всех и вся убаюканный красотой Иванкова. Кто мог знать, что он, русский богатырь, всегда с усмешкой говоривший: «- Удаль в горе смеётся, а в неволи пляшет», не переживёт смерть сына, и что это последние благословенные годы его жизни. Когда в конце 1821 года, умер старый князь Александр Иванович, пред смертью освободивший своих крестьян (дворовых людей), а Ярославский уездный суд, неправильно истолковав завещание, вписав при ревизии
