Приключения энэлотика Гумпо

далёкой телепатической связи. Для этого нужны души чистые, наивные, открытые для веры – такие, как эти дети. Ах, если бы можно было использовать этот шанс и обратиться с их помощью к Господину! Главное – Лик Его видеть! А на словах его не передашь -- кого зовёшь и просишь, надо чётко видеть, то есть, видеть глубину его глаз, чувствовать его энергию!"...


-- Послушай, дедушка, ты знаешь всё! – обратился он к сверхинтеллекту, - Помоги мне найти в твоей памяти Лик Вселенского Разума. У тебя он уже должен быть...


Калинка с Гогой слушали в недоумении...
Дедушка закрыл все арки, пригасил весь свет, убрал весь шум.
В центре зала появилась объёмная проекция, и все увидели реальную картину жизни этого челнока со дня его изготовления до нынешнего часа, как будь-то, сами в ней существовали.
Ваня только командовал, что пропустить, что показать ускоренно, на чём остановиться поподробнее – иначе на просмотр не хватит и ста жизней.
Калинка и Гога мало, что успевали понять вполне – слишком быстро мелькали картинки в глазах. Но Ваня ещё успевал комментировать:
-- Настройка зрения, аппаратуры, тут испытания, сдача, тут первый полёт…
У Гоги и Калинки захватило дух – они, как будто без скафандров, в одних рубашках находились в бездне космоса. От жути реальности спасало только ощущение притяжения, благодаря которому они стояли и не кувыркались вверх тормашками.
Но такие «кадры» быстро «прогонялись». Кратко фиксировались другие – уделялось внимание встречам, сборищам и прочим «портретным» сюжетам. Вцелом наши представители Земли были свидетелями некой сжатой хроники жизни неведомой космической цивилизации и перелётов научно-исследовательского челнока с огромного флагмана на разные планеты: живые и не обжитые, чудовищно-невероятные и до тоски невзрачные. Хотя, кто знает, что находится под бледным антуражем -- в тихом-то омуте?
В одном фрагменте все от страха вскрикнули – такая мерзкая тварюга улыбнулась прямо им в лицо – земные динозавры после этой твари выглядели, как щенки!
Судя по выдержкам хроники, уже показывалась жизнь Земли в живых и подробных картинках. И, видимо, к ней интерес был немалый. Особенно шокировал удар кометы – от содрогания земной коры открылись многие вулканы, и нежно голубая с зеленью планета в течение каких-нибудь часов надолго превратилась в грязное гнилое яблоко, из-за чего почти все формы жизни изменились.
Некоторые сюжеты были зафиксированы с чрезвычайной подробностью, но догадаться о чём они, можно было не сразу. Например, фрагмент о Христе друзья поняли только, когда увидели распятие, и то потому, что подсказал им Ваня!
Но это делал он не часто. Он был поглощён отысканием Лика.
С момента пуска челнока в далёкой той цивилизации, с античного периода Земли и до последнего дня перед ними пронеслось невероятное количество лиц, но ни одно не соответствовало тому, которое знал Ваня. Вернее, было очень много подходящих и похожих – если не все, то больше половины всех неисчислимых мега миллиардов...
Они определили вместе с дедом некий тип, которым всё соизмеряли, но было всё пока напрасно. В этом кристалле такой информации не было. И, вообще, сложилось впечатление, что Он был растворён во всём бесчисленном количестве людей.
Просмотр завершили сюжетом гибели командира челнока.


Ваня долго стоял в гробовой тишине и, вдруг, застонал:
-- Дурак я дурак! Навигатор свой выбросил! Скоролёт бы нашёл сейчас свой! Там и Лик Его был! – от досады он готов был истерзать себя.
-- Ты не про это говоришь? – недоумённо обратился Гога, вытащив из-за пазухи маленький бублик, надетый цепочкой на шею...


Возникла совсем бестолковая пауза – такая, как лица стоящих напротив друг друга друзей. Но после паузы у Вани сорвались из уст совсем инопланетные слова с простым и понятным финалом:
-- О небо, воздух и земля! И ты всё это время ничего не говорил!?
-- А я больно знаю, какой такой там навигатор? Кристалл -- не кристалл?
-- А, где он был, когда купались мы в Набюле и в «Факрухином Дворце»? Я у тебя его не видела! – воскликнула Калинка.
-- В кармане! Где ещё? Когда ныряешь, он всё время ударяет в глаз!
-- Постой, а как он оказался у тебя? Ведь, я же выбросил его!
-- Как, как? Сперва я уехал, но потом подумал: "вещь-то редкая" -- состав не смогли разгадать даже гении... – он глянул на Калинку, -- Зачем ей пропадать? Дай, думаю, вернусь. Пусть будет редкостная память! А он валяется, как мусор, на дороге. Сперва я думал – может быть, продать? Но, очень скоро он ко мне привык... Вот на возьми, – и он отдал вещицу Ване.
-- Ты говорила, он расплавлен... – Гога опять обратился к Калинке, - Да и вопросов о нём даже не было! - он повернулся снова к Ване, - Ты же только сейчас спохватился!
Но Ваня и Калинка улыбались.
-- Ты даже не знаешь, какой ты герой! – сказал ему Ваня и руки у него дрожали.
Гога даже расцвёл, как дитя.


-- Послушай дед, проверь мой навигатор! – сказал в нетерпении Ваня.


Сначала возникли проекции стульев.
Из объёмной картинки они окрепли и стали настоящими.
Все сели. (Кое-кто сперва ощупал, и потом только сел.)
Ваня протянул свою ладонь с кристаллом и тот, приподнявшись, как до этого поднялся командир, улетел в отверстие в полу, которое открылось и потом закрылось.
Когда проекция включилась, казалось, Ваню колотил озноб.
-- Начни, пожалуйста, с конца! – попросил, волнуясь, Ваня.


Немного помелькало, и дед включил проекцию с того момента, когда скоролёт вызнялся из пучины океана, взмыл вверх и взял направление на северо-восток.
Летел он высоко, но было видно, как он отошёл от берега Японии и двинул к северу Америки над Тихим океаном.
Проекция давала сразу два изображения-объёма - снаружи и внутри.
Снаружи скоролёт был в форме идеальных двух третей сферы, почти полностью копирующих внутренний купол. Его внутренний зал был такой же, как зал челнока, но только без арок – абсолютно ровный и гладкий, как наружная оболочка, без отверстий и выступов. Он был намного меньше челнока, но сразу ощущался более высокий технический уровень. В центре купола, расставив руки в стороны, стоял молодой человек весьма выразительной наружности, но совсем без волос. Черты его лица были крупными и пропорциональными. Нос прямой и подбородок ровный – чуть вперёд. Глаза тёмные, поставлены довольно широко. Взор светлый и ясный. Большеглазый, симпатичный человек.


-- Там виртуальное пространство скоролёта было пирсом на скалистом побережье. А это я держусь за лееры, – прокомментировал Иван, с усилием массируя виски и скулы в нервном напряжении.
В подтверждение дед включил третью проекцию, где Гумпо стоял на пирсе, и под ним вместо ласковых волн пролетала планета Земля. Корпус «Молнии» был абсолютно прозрачен и человек летел во всех стихиях, будто, безо всякой оболочки и защиты – так, каким был он внутри скоролёта.


Так долетел он до Аляски и над её зелёным побережьем стал снижаться.
Но тут вовне возникло марево такое же, как в жаркую погоду над асфальтом, и внешние объекты, колебаясь, сделались невидимы. Затем это марево стало светиться, и Гумпо сделал затемнение, что было хорошо видно в третьей проекции.
Но дед из «Молнии» предупредил: "Опасная Зона!"
Внешнее сияние усилилось, и затемнение стало густеть.
-- "Внешняя угроза!" – сообщил тревожно дед, - "Блокирую гравитацией! Температура внутри помещения двести градусов!"
Было видно, как Гумпо согнулся от жара.
-- "Выскакивай вверх!" – крикнул он и «Молния», как рыбка, резко изменила направление.
Но, не смотря на то, что внешне скоролёт не изменился, дед констатировал: "Защита не действует! Разрушение оболочки! «Молния» растворяется! Разрушение тридцать процентов..."
-- "Катапульту!" - Гумпо корчился...


Но уже скоролёт был сияющим облаком, которое не взорвалось, не вспыхнуло, а просто растворилось. В последний момент весь корабль ослепительно засветился - и снаружи и внутри – и всё растворилось в сиянии. Все очертания поблекли, побелели, и стало всё прозрачным. Потом всё вновь уже было лишь маревом и колебанием Земли в прозрачном воздухе. Внешняя проекция пропала раньше. Остальные следом.


-- Меня нет, – сказал, как из могилы Ваня.


Все были подавлены.


Трагедия произошла так быстро и внезапно, что Ване было непонятно, как могло подобное техническое совершенство не то что повредиться, а совсем исчезнуть! Он «пролистнул» записи навигатора назад и для примера показал, как однажды прошёл в своей «Молнии» сквозь звезду в четыре раза ярче Солнца, при этом даже не вспотев!
Зрители были шокированы окончательно.


-- Давай-ка, дедушка, включи, пожалуйста, в начало, – едва шевеля языком от упадка, сказал обречёно Иван.


После схем скоролёта, после технических узлов и блоков, после испытания и сдачи «Молнии» первой записью был Величайший Праздник Мира, кульминацией которого было явление сущности Высшего Разума в одном из Его образов гостям из различных галактик и сфер, собравшимся для этого на специальную планету. Была записана супертрансляция этого невероятного события. Но всё начало этой хроники, и кое-что ещё было безвозвратно испорчено помехами, как следствие