Приключения энэлотика Гумпо

Roman, serif]-- Ну, что? Оробели, арабы? Не ожидали натиска со стороны пенсионеров? Смотри, бербер, не подкачай! Тебя транслируют по спутнику в Британии и вскоре пригласят в их сборную!
Арабы весело кричали:
– Руски дырка не попаль! Британ, пинай мяч нога! Ахали-махали! – и нагло выигрывали.
Гога от этого горячился и мазал.
Разгорячённый он сказал Ивану впопыхах:
-- Не может быть, чтобы они оставили тебя в покое! Они и по спутнику могут следить! – и тут он даже мячик проморгал и не узнал, потому что его очень сильно сощурило Солнце.
--О чём ты, Гога? – Калинка оказалась рядом. Глаза её блестели, и капельки пота блестели на висках и на верхней губе и ноздри трепыхали от горячего дыхания.
Ваня даже вздрогнул – до того ему, вдруг, захотелось слизнуть хотя бы капельку!
-- Депутаты жлобируют эту неважную тему! – ответил ей Гога.
-- Мазила! – сказала в запале Калинка.


Они остановились, проиграв со счётом много – ноль.
Но все были очень довольны.
Седой высокий сероглазый Бари - мальчишеского вида англичанец похлопал Гогу по плечу, сказал ему «Гуд, Гога!», а именинница Жаклин - его припухшая, кудрявая старушка с весёленькими ямочками на щеках расцеловала Гогу, Ваню и Калинку.
Арабы ликовали с полотенцами на голове и ликовали, не вошедшие в команду, их болельщики.
А Солнце разбухло вполнеба и, краснея от стыда за проигрыш гостей, спешило спрятаться за горизонтом этого большого стадиона.






ХОД КОНЁМ


Способность Солнца исчезать мгновенно удивляла.
Купание на крыше после матча происходило в сумерках, покрытых мраком ночи.
Звёзд не было. Они, когда скоропостижно потемнело, исчезли в некой дымке. Поэтому светился только голубой бассейн. Светился изнутри.
Все весело плескались в нём и громко говорили.
Страдал только Ваня.
То есть, он веселился и вместе со всеми нырял и плескался, но он не мог оторваться от Калинки, не в силах он был насладиться. Он это замечал и понимал. Боясь, что он будет навязчив, старался он смотреть куда угодно и думать о чём угодно, но не мог о чём угодно думать и, отвернувшись, думал лишь о ней и мысленным взором он видел лишь только её – изящную, смуглую, нежную, блестящую в каплях воды, озорную, весёлую, умную…
И ему даже сделалось плохо оттого, что было так хорошо.
И он уже который раз никак не мог понять, что же это за жуткая страшная сила влечёт его к ней и чем дальше, тем пуще и пуще.
И он ушёл и плюхнулся в постель, но так и не уснул.


Сколько он так пролежал и проворочался не известно.
Только, вдруг, в открытое окно услышал, как подъехал и заглох автомобиль, и из него донеслась очень русская речь.


-- А ты не боишься, что нас тут услышат?
-- А, кто нас услышит? Сейчас не спит только одна охрана, которая по-русски ни бум-бум, и то, если сама не спит!


Ваня посмотрел сквозь занавеску и в свете фонаря увидел блестящий чёрный внедорожник. Но из него никто не выходил. Стёкла были опущены, поэтому было всё слышно.


-- Всё равно не ори! – сказал первый голос, - Давай сейчас вздремнём чуток, а на рассвете мы его возьмём голубчика, как птенчика в гнезде. Сейчас, если ходить искать, то сильно нашумим - пока с охраной то, да, сё..., а он ещё возьмёт и выкинет какой-нибудь фортель. Он, может, и не спит ещё! Будильник я поставил.
-- Тебе видней. Ты видел его лично, - ответил тот - другой.


Дверь внедорожника отворилась, и Ваня весь похолодел – из авто вышел фюрер! Тот самый лысый фюрер, которому Гога размазал сопатку. Он встал за машину и, судя по звукам, сходил под себя.
Ваня явно увидел на нём портупею.


Дверь в номер тихо отворилась. Это был Гога. Их окна были рядом.
-- Не зажигай! – сказал он шёпотом, - Не спишь? Ты видел? Надо бежать без Калинки! Они её не знают – она тут ни при чём. И, если нас не будет рядом, ей ничего не будет и ни чего другого ей не остаётся, как возвратиться.
-- Согласен, – ответил Иван, обрадовавшись и удивившись, что Гога не спит.
-- Тебя ведут по спутнику.
-- Я догадался. – Ваня наощупь нашёл свою бритву, и оба осторожно вышли в коридор.
Тут он сразу же выломил из бритвы лезвие, разрезал им ладонь, выковырял из ранки чип и всё бросив, зажал рану платком.
Но, проходя мимо номера английской именинницы, увидел на ручке двери её воздушный шарик.
Вернулся, поднял с пола чип и, уходя, прихватил с собой шарик.
Им повезло, что в ресторане был служебный выход и находился он в другом конце отеля.
Они спокойно вышли, и Ваня отпустил воздушный шарик, засунув в его бантик чип.
Теперь без паспорта он стал никем или свободным человеком.
-- Какие деньги улетели! – печально молвил Гога.


Какая огроменная Луна висела в чёрной пустоте!
Дымку уже сдуло, но неба не было.
Густые космы мрака свисали до самой земли. В их непроглядных, никем не расчёсанных дебрях, полыхали голубым сверхчистым светом лучи пышных звёзд. А в самом центре мира свисал огромный вздувшийся оранжевый живот, весь поражённый бородавками и рыхлыми нарывами вулканов-кратеров, холмов и старых гор. Казалось, ткни его случайно пальцем, и он разверзнется, обрушит всю оранжевую внутренность на голову!
-- Эй! Вы куда пошли? – послышался знакомый приглушенный голос сверху, - Зачем пустили шарик без меня? – Калинка стояла над ними в своей белой шляпе, как фея.
Гога и Ваня переглянулись.
-- Я с вами!
-- Стой! – просипели оба страшным шёпотом, но было уже поздно.
Спасибо, что вышла кратчайшим путём, как они.


Проделав по пустыне наибольший крюк вокруг отеля, ночные гуляки вышли на дорогу и направились по ней к верблюдам.
Верблюды до поры лежали тихо, наверное, боялись кочками задеть Луну.
Погонщики дремали и проснулись от их крика. Узнав туристов, они выдали магические полотенца и, как тогда, опять всё стихло.
Но ненадолго.
Сопротивляясь и бессовестно торгуясь, погонщики продали трёх верблюдов, запас воды в бутылках и только после этого в пустыню снизошла обычная ночная тишина и изумление тому, что Ваня, вдруг, заговорил на ломаном арабском языке.


Всю ночь до самого внезапного рассвета качались беглецы -- сидели на верблюжьих кочках и, не смотря на треволнение, усталость, невольно любовались неизвестной красотой в том направлении, в котором ехал Ваня, пока Калинка не спросила:
-- Утром заря такая ясная, а вечером всегда в какой-то дымке. Почему?
-- Люди за день так натопчут, что к вечеру в пыли совсем не продохнуть! – ответил Гога.


И наконец-то все уснули.






ЭКЗОТИКА


А, когда все проснулись, верблюды стояли, и был край земли.
По одну сторону от этого края, откуда пришли путешественники, сверху было небо, а снизу – земля. Но подругую – сверху было небо и снизу тоже было небо.
И самое волнительное было в том, что полностью отсутствовала линия горизонта - неведомая дымка вновь растворила солнце в белой пустоте.
Друзья попробовали встать на перевёрнутое небо, но не упали и не провалились!
Это было Озеро Каменных Рыб, в котором влага испарилась и соль застыла, словно зеркало. Поверхность была идеальной!
Тянуло ехать прямо через зеркало – по небу, но девушка оставила в отеле сумку, и ей необходимы были кой какие вещи.
А тут, вдали, по краю перевёрнутого неба виднелось что-то вроде ветхого селения, и было решено туда заехать.


Трое в белом на верблюдах остановились возле каменных тяпляпаных сараев.
Но магазина там, конечно, никакого не было. Зато седой старик-хозяин владел двумя автомобилями.
Один автомобиль был дряхлый, но второй – шикарный вездеход!
Хозяин, не мигая жёлто-чёрным глазом, почти не торговался: сперва он отказался продавать свой скоростной снаряд, но со второго предложения забрал верблюдов и отдал машину за приличную надбавку из хрустящих новеньких динаров.


С невероятной скоростью помчались путники между небом и небом - по тверди, но в небесной пустоте и беспределе.
Иногда они тонули в этом небе, въезжая в мокрые места, веером вздымая из-под колёс фонтаны соли, но, сдав назад, опять неслись по слабо различимой кромке мокроты и вновь развивали блаженную скорость в кромешной пустоте, наползшей в оба неба, дымки. А фантастическая музыка с горячего арабского востока давала ураганную энергию полёта - тамтамы, барабаны, бубны, скрипки, дудки – невероятно-плотный звуковой напор!


-- Машину умеешь водить? – кричал сквозь музыку Гога Калинке.
-- Нет! – отвечала та.
-- Тогда теперь я за рулём! – кричал он, оставаясь за рулём.
-- Ну, наконец-то мне и это пригодилось! – кричала радостно Калинка, отвечая.
-- К ремню прицепись! – прокричал Гога Ване.
Но Ваня стоял, как маяк и настырно-упрямо смотрел, куда мчать.
-- Мой ремень в моих брюках!
-- Тогда накинь его на плечи и