Приключения энэлотика Гумпо

потуже затяни, а то монументально просквозит!
-- У меня ветер в раковине свистит... – отвечал Ваня про свои уши.


Потом, спустя немного неба, они, немного успокоились и все научились рулить и нажимать педали.
Потом дымка спала и нижнее небо, которое было под Солнцем, приобрело коричневый оттенок, и появился тонкий горизонт.
И вскоре там, на тонкой линии стали расти холмы и горы.
«Полёт» окончился, и началась «зубодробилка» и скачки, прыжки и дребезжание...


-- Такая колотушка доведёт нас до того, что все подкрылки, фары и подвески в течение пяти минут начнут болтаться на верёвочках и проводках! – стуча зубами, заикался Ваня.
-- Дорога классная, когда водитель классный! Ни буераки не страшны, ни ракобуи... – пролязгал Гога, прикусив язык, - А ты не мотай так лицом, а скажи просто «нет!», нето стрясёшь себе всю голову! – проклацал он, когда Иван ударился на нервной африканской почве лбом и локтем.
-- Такая езда просто смерть на колёсах! – про-по-пы-талась пропищать Калинка...


Пришлось трястись обратно и ехать краем озера, пока не встретилась приличная поверхность.
Тут горы были сглажены до состояния холмов, из голой коричнево-серой земли с одной иссохшейся до крайней дистрофии маленькой былинкой на один квадратный метр, пересечённой ветром, солнцем и камнями площади.
Угадывалось некое подобие дороги.


По этому подобию они доехали до небольшого поселения на склоне, в котором были даже улицы и некий торговый сарай.
Аборигены встретили их добродушно - с интересом и торговой выгодой.
Тут путеезды подзаправились продуктами и всякой мелочью. Перекусили под навесом. Вздремнули, как-то смутно, торопливо с полчаса и двинули холмами через горы.


Взобравшись на ближайший холм, они увидели такую панораму, что сразу же пришлось остановиться, выйти и внимать.
Под ними – прямо под холмом лежало зеркало. Огромное – через всю землю и окаймлённое покатыми горами слева-справа – то самое, где они ехали. Казалось, от своей величины оно немного изгибалось по дуге Земного шара. Такой эффект они не видели ни в море ни в пустыне, за исключением полёта в самолёте. Но там оторванность – совсем другое восприятие пространства, а тут всё было под ногами. Но ни ростка и ни былинки не было – всё было голое – какой-то марсианский заповедник!
Те деревца, что оставались в поселении, отсюда были не видны.
Дул очень плотный ровный ветер. Калинка от восторга пискнула и, вдруг, её не стало. Гога и Ваня закрутились на месте и заметили её лишь метрах в пяти от себя. Она смеялась, но её не слышали.
Тогда она, кренясь вперёд и трепыхая брюками, как флагом, полыхая волосами, вернулась и, раскинув руки, прыгнула. Её, как пёрышко, снесло намного дальше, но всё равно она осталась на ногах!
Ох, как они попрыгали!
Это была Летун-Гора.


Дальнейшая дорога шла среди холмов и так волнительно качала, что, попытавшись для чего-то красить губы, Калинка намазюкала огромный рот - на подбородке и щеке, сломала об него помадку, забросила её змееподобным сувенироглотам, в испуге затаившимся в камнях, и специально, беспощадно улыбаясь коварно-алой, съехавшей с лица улыбкой, старалась заглянуть друзьям в их лица.


Внезапно кручи распахнулись, и внедорожник въехал, как в небритую подмышку африканской девы, в «Оазис Шершавых Стволов».
Тут пальмы были очень высоки и наросли так густо, что ехать между ними было невозможно, а прогуляться можно было только по лесной тропинке, кристально чистому журчащему ручью и напролом. Тут финики лежали на земле, в отрубленных ветвях, в мешках, в корзинах и в подолах крепких чернолицых финиковых собиралок, среди которых попадались собиральцы, слезающие с пальм, и даже чрезвычайно фиолетовые негры.


Привал был вновь недолгим.
Оказалось, что эта дорога в маршруте туристов.
Умылись, вздохнули и двинули вниз – вдоль ручья.
Но вскоре, как вода сквозь пальцы, он исчез в песке. И экспедиция продолжиласьпо старому засохшему «Ущелью Жёлтых Ведьм».
-- Какая ведьма испугает нас своим ущельем!? – воскликнул Гога и нажал на газ.


В другом звучании, как понял Ваня из расспросов, ущелье называлось: «Мёртвый глаз дьявола». Так по нему и ехали, пока в том направлении тянула Ваню неизвестная магическая сила.
Ущелье походило на прямоугольный, жёлтый жёлоб – настолько вертикально опускались его стены. Его проточило когда-то могучим потоком, но, сколько тысяч или миллионов лет назад, сказать было нельзя. Спрессованный жёлтый песок его стен представлял собой камень, в котором вдоль всего ущелья тянулись две, а где-то три, коричневые жилы, прозрачные, словно стекло и толщиною до трёх пальцев. А в этих жилах иногда встречались утолщения, похожие на узелки, которые в определённом ракурсе горели в свете Солнца, как глаза ночного зверя, оранжево-жёлтым мерцанием. Это было тем более жутко, когда узелок находился в тени и свет, пройдя к нему довольно далеко по жиле в толще грунта, словно по световому кабелю, преломлялся, и вдруг потухший глаз светился и как будто наблюдал...
По дну ущелья, занесённому песком, машина двигалась довольно скоро. Но Гога успевал вращать своей арабской головой на возгласы восторга удивлённых пассажиров, и был совсем не виноват, когда песок просел, машина ткнулась передком и провалилась вся в какую-то сухую кашу.
-- Вот, тебе, батенька негр, автостанция! – крикнул он нервно, увёртываясь от струи песка, льющейся сверху на голову, как водопад.
Сидевшие сзади Калинка и Ваня, участь сию избежали, но всем пришлось изрядно потрудиться, пока скорей-скорей пытались выбраться из этой западни. Сумку с провиантом и водой успели выхватить. Гогу вытолкали. Потом он вытащил Калинку и сумку и Ваню.
А, вот, машину погребли в осевшей, возможно, древней промоине – яме.


-- И, что теперь? - воскликнула растерянно Калинка, когда большая дрожь во всех коленях малость унялась.
-- Ну, что «и что»? – ответил Гога, - Дорога-то видишь, какая? Надо было сперва эту бабу вперёд пропустить – посмотрели бы, как тут она сама пройдёт, потом за ней бы и поехали!
-- Какую бабушку? Ты головой ударился?
-- Да, ведьму-то эту зелёную! Если вы сомневаетесь, как тут пройти, пропустите вперёд вашу даму.
-- Ах, вот, как? Почему зелёную?
-- Да, как она теперь ни назовись, скажи спасибо, что все живы!
-- Да, это всё твоя бравада…
-- А, вот, садись теперь сама за руль, да, и командуй! – раздухарился он, - Я, что ли должен был доску с собой возить? Ой! Извините, ямка! Сейчас я положу сюда доску, сначала переедем через ямку по доске, потом я привяжу её обратно, и весело продолжим путешествие?
-- Хорошая штука верблюд! – сказал грустно Ваня, -- Лучше транспорта здесь не найдёшь – накормил его какой-нибудь колючкой и вперёд! Он ещё и дорогу найдёт и почует, где яма, и как перейти. Правда, есть недостаток - на ровной дороге трясёт.
-- Где ты видел верблюда без кочек?
-- Хочешь, я понесу Вас, сударыня, на руках? – предложил неожиданно Ваня.
– Ага! – сказал Гога, - А я, значит, сумку? Ну, нет уж, сумку сам неси! Калинку я и сам могу...
– Чудаки! – ответила Калинка, - Разделите из сумки все вещи!


Без транспорта было ужасно.
Пока была возможность, шли в тени овражьих стен, но дальше начались откосы, да, и само ущелье повернуло к Солнцу и сделалось совсем невмоготу. Укрыться было негде, но пришлось идти.
-- Я с детства жару не люблю! – вспомнил Гога, - С тех пор, как спрятался от бабушки за батарею отопления и там, как следует, застрял. А бабушка была глухая. И хорошо, что кочегарили несильно!
– Так вот, почему ты такой голосистый – догадалась Калинка.
-- Ага. И скоро стану негром! Знаете, почему они такие чёрные? От злости. Потому, что спрятаться от солнца негде! А, как далеко ещё, Ваня?
Ваня подумал, прикинул:
-- Ну, может быть, пять километров… я точно не знаю.
-- Не надо было мне бросать свой телефон! Сейчас бы шли по навигатору!
– А зачем? – удивился Ваня, - Точного места я всё равно и сам не знаю. Как в навигаторе найдёшь координаты, которых сам не знаешь! А карту я помню и так.
– А мой с биноклем в «черепашьем замке»! – пожалела девушка.
-- Как жаль, что мы не взяли вертолёт!
-- Но мы, ведь, думали, что мы с экскурсией поедем и кое-что посмотрим, как туристы?
-- Думать-то мы думали! – заметил Гога.
-- А вы обратили внимание – в той яме, куда мы провалились, была такая же коричневая жила? Под ней, наверное, была промыта пустота, а мы эту корочку и проломили? – зачем-то вспомнила Калинка.
-- Да? – удивился Гога, - Я ничего такого не заметил.
-- Я тоже, – удивился Ваня.


[font=Times New Roman,