Благость наша друзья, в вере и Храмах. Мне говорили о ваших предках скромно строящих Храмы, особо в прошлом. Дед вашего батюшки, вместе с одним помещиком, поручиком Баборыкиным, решили возрождать пришедшие в неугодное состояние церкви,а при невозможности их ремонта, выстроить новые. И удивительное дело, первым, кто откликнулся на столь благое дело, была помещица Наталия Елецкая, помогавшая им и средствами и рабочими руками крестьян своего села, собрав их в артель. Не забыла она и своё село, отстроив в нём Храм. А, как она воевала со своим соседом помещиком, грубым и жестоким солдафоном,бившего и наказывавшего за малейшие провинности своих холопов, плетьми и розгами, при этом присыпая их солью, для более жгучего воздействия на несчастных. Так она, Елецкая, принимала их у себя и лечила за свой счёт, не позволяя узурпатору даже приблизиться к ним. И лечила-то она их древним способом, особыми тканевыми льняными лентами, после применения которых, раны быстро зарастали и не гноились. Просто кудесница какая-то. Потом, ваш батюшка, как говорили многие знавшие его, использовал эти поучения на войне, за что его благодарили многие страждущие от ран. Никто из этих людей не кичился и не
восхвалял свои прекрасные по вере, дела и поступки, не зазнавался и не гордился прилюдно и всенародно, показывая свои людские подвиги христиан, что свойственно в наше время лишь не многим.
- Вот Вы, князь, подарили мне список с Иконы Смоленской Божией Матери, благодарю Вас и обращаю истинную, горячую молитву к Господу нашему, за Вас и ваших товарищей, к их семьям и родным. Здоровья и долгих лет жизни Вам и всем нашим великомученика.Любовь и доброта мысли, нуждается в тиши и осмыслении, хотя причины, и это основа основ, в политических решениях власти и правительств, финансовой целесообразности перемен. А в благодушном переплёте Европы, как говорится, это в перспективе её паралич в политике и как результат
противодействия России... смерть. Негоже прятаться за спиной России. Как-то так ныне...
- Спасибо господа, за внимание к моей скромной персоне. Устал я нынче. За Вас мои дорогие товарищи и друзья, за вашу дружбу и богатые,добрые слова исходящие прямо из вашего сердца, за то, что Вы сегодня с нами. С праздником души Вас, с Новым 1858 годом и надеждой на новые встречи! Когда князь присел,выступили другие гости, потом послышались аплодисменты и здравицы, за новый год и встречу. Начались танцы и веселье, читались стихи декабриста, их, оказывается, здесь знали и очень ценили, приглашённый фокусник показывал своё дивное искусство. Акробаты выделывали искусные прыжки и показывали номера акробатики. На балконе залы играл приглашённый из Шуи оркестр, даже сам князь показал своё мастерство игры на скрипке, подаренной ему семейством Муравьевых. Свой знаменитый и любимый Полонез Огинского « Прощание с родиной». До самого утра, продолжалось веселье и праздник друзей, почитателей подвига декабристов. Для Князя Дмитрия Александровича это был поистине великий бал молодости, радости и отдыха. Разъехались гости уже под утро, и когда усадьба опустела, и князь остался один, лишь древняя преданная Авдотья, возраст которой никто не помнил, столько было ей лет, тем более, откуда она родом об этом она сама уже не помнила, хлопотала на кухне. Сейчас она одна тихо ворча убирала гостиную, уж очень она не любила когда ей кто-то пытался помочь. Глядя на милую его сердцу старуху, которая стала для него почти матерью, Дмитрий Александрович облегчённо вздохнул, радуясь, что всё так прекрасно обошлось и прошло. Помянул в памяти князь и свою добрую и исключительного благородства няньку Иулитту, так и не дождавшейся его. Своими знаниями, а она знала три европейских языка и цифири, она делилась без всякого нажима на молодого тогда княжича, поучая его уму разуму. Вот и сейчас, казалось, что её голос звучал в комнате и поучал разуму старика:
« … Богу никогда не придёт в голову мысли, чтобы поучать народ силою и угрозою, ибо жизнь его, праведная или нет, уже есть награда. Порядок в отечестве, это соблюдение законов, их можно менять, изменять, дополнять, в конце - концов…, но соблюдать! Если же народ сам желает быть батраками, то это беда уже самого народа, а не дворян княжич, ибо они не дошли ещё до уровня человеко понимания и любви к Богу. Терпение и труд, верёвки плах перетрут…».
Князь рассмеялся, так реальны были услышанные слова няньки. Он зажёг угасающую было свечу и в задумчивости стал смотреть на её пламя.
- Да дорогой мой человек – вслух ответил няньке - матушке князь – Плохо не то, что в России рабство и крепостничество, плохо то, что и церковь поддерживает это безумие власти, и это гибель для неё, а сделают ли вывод Романовы из всех ошибок, что они свершили и породили я матушка, князь повернулся к портрету матери, право не разумею. Очевидно, монархия доживает свой век. Монархия, это феодализм,только новой формы, то есть оставляет обглоданные куски народу, чтобы он не помер от голода, но вся прибыль государю и помещику с заводчиками.
Как же это всё можно воспринимать государь? Как можно молится и не думать о народе? Непостижимо сие для моего понимания. Князь встал с кушетки и не спеша вышел из гостиной в коридор, не забыв взять свечу, освещая себе путь, пошёл в спальню на отдых. На сердце и душе было необычайно свободно и почти покойно и даже хорошо. Впервые за много дней и лет каторги, князь спокойно и с блаженством заснул на старинной отцовской кровати, застеленной ему столетней, но всё такой же бойкой в делах Авдотьей,только вчера выстиравшей с молодухами и тщательно выветренным, свежим и душистым постельным бельём… Родной дом, запах отечества, располагал к покою и отдохновению. Последней, уходящей мыслью засыпающего в блаженстве тепла родительского дома старика, было:
« Пройдут годы, время, и народ узнает всё, что таят нынешние власти, как мы жили и зачем, и за что страдали, ради чего все эти события свершались…»
