Старенькое пальтишко на месте, ботики тоже. Прижимаюсь ухом к ее двери – ни звука. Зову раз, другой. Поворачиваю ручку – заперто. Значит, она точно дома, так как комната закрывается на защелку только изнутри. Тихонько стучу. За дверью угадывается скрип, неуверенные шаги. Зову еще раз, спрашиваю, не случилось ли чего. Что-то падает и разбивается с тонким звоном. Тишина. Сердце гулко колотится, я не выдерживаю и барабаню изо всей силы:
- Мама! Открой дверь! Мама…
Губы мгновенно пересыхают, из горла вырывается хрип.
С той стороны, откуда-то издалека слышится надтреснутый и, кажется, бесконечно усталый голос:
- Сынок, похоже, я приболела. Не тревожь, пожалуйста, мне что-то нехорошо…
Я издаю стон, сжимая ладонями лицо. Господи! Оказывается, мне может быть больно! Оказывается, мне не все равно. Процесс необратим. И я буду вынужден наблюдать все стадии превращения непосредственно рядом с собой. Что за пытка? В животе начинаются неприятные спазмы. Бросаюсь в туалет.
Выхожу совершенно обессиленным, приваливаюсь к стене. Видимо, я все-таки люблю мать. Глубоко-глубоко. Детские воспоминания и чувства не смогли исчезнуть без следа. Как бы там ни было, именно она дала мне жизнь. И этого не отнять. До чего больно, господи! Будь ты проклята, гадина, что выманила маму из дома. Старая приятельница, не иначе. Та, которая давно уже не человек, та, которой просто необходимо было подпитаться. И не изменить ничего. Ужасно. Боже ж ты мой, а ведь я, получается, подсознательно полагал, что мамы это никоим образом не коснется. Какой непроходимый тупица! Разве нет?
Серега
Солнечный луч шкрябает по роже. Колышется штора. Ветер дергает край простыни. Ворочаюсь в постели и окончательно просыпаюсь. Сажусь, зевая и потягиваясь. Я один. Тося, по ходу, уже свалила. Тишина, только часы пендюрят. Клево. Совсем, короче, не страшно. А впереди целый большой день. Без напрягов. И делай все, что хочешь. Ага? Прям начало каникул, ядрена вошь. Интересно, не наколола ли меня девчонка про побег? Надо бы проверить, ешкин кот. Да, пацан? Зырю по сторонам, навостряю уши. Ну да, я точняк один. А Тося, блин, у нас на важном задании. Вот умора!
Грею чайник, мастрячу бутики и наворачиваю за обе щеки. Круто. За стеклом колбасятся снегири. Тудым, сюдым по веткам, ешкин кот. Крутые такие, чумички. Хотя, им-то вот чего бояться? Красные комочки с крыльями. Тяп-тяп по белому снегу. Типа капли крови. Нет, типа ма-аленькие такие лужицы. Блин, заканчивай, в натуре! Нахрен ты вообще завелся про кровь? Да ладно, забей, салага. Все ништяк. Ля-ля, ля-ля. Может, братишка, нам чуток побеситься? А? «Я клевый живой пацан, реально крутой чувак» - взвываю тоненьким голосом, и мне становится ржачно. По любому. Всяко-разно кривляюсь, скачу перед зеркалом. Веселуха, ешкин кот. Правда, достает быстро. Ну, и хрен с ним. У нас еще игрушка в запасе. Ага? Цапаю и начинаю смачно мочить гадов. Пиу, пиу, бац!
Блин, прям вздрагиваю от неожиданного стука в стекло. Что еще за хренотень? Оборачиваюсь, вжимая голову в плечи. Прикинь, с той стороны торчит ворона. Косит на меня злым глазом, и долбит стекло. Ссыкотно как-то. Чего ей, ешкин кот, надо?
- Кыш, кыш! Пошла вон!
Ворона стопорит. Поворачивается другим глазом и хрипит: «Дурррак!». Клево! Топчется еще маленько, потом уматывает. Пацан, это что было-то, а? Вроде муть какая-то. Плевать, да? Как-то не плюется. Как-то хреново мне, ядрена вошь. Сплошная засада вокруг. Не хило бы в натуре замки пощупать. Ну и защиту эту дурацкую. Чего? Да пошел нахрен, это не дебилизм. А вот щас мы позырим, кто из нас кретин. Эй, ты что делаешь? Эй! Я ж проверяю, не ты. Ай!!
Дверь распахивается. Отшатываюсь, больно треснувшись башкой о вешалку. Стекаю на пол, шаря руками в поисках шняги потяжелей. В двух шагах от меня стоит тварь. Глядит маслеными затягивающими глазками. Причмокивает и тишком ощупывает что-то перед собой.
- Ма-а-а-льчик! Иди сюда, миленький! - гнусавит мудила.
Я натурально вжимаюсь в стену. Во рту говняно. А под руку попадается, блин, только ботинок. Ага. Швыряю его и стараюсь отползти подальше. И, прикинь, получаю ботинком же. По кумполу. Фигасе, отфутболилось хрен знает от чего. А гадине нипочем, просто чуток дергается. И продолжает лапами колбасить воздух. Охренеть. Старается, сволочь. Твою мать, да по ходу, она попросту не может залезть сюда! Круто. Между нами по любому какая-то прозрачная и твердая хрень. Сечешь? Маленько шухерясь встаю, сжимаю кулаки и двигаю к двери.
Тварь лыбится. Вплотную клеится к невидимой загородке:
- Вот давно бы так, сына!
Как хлыстом по роже. Чего?? Вглядываюсь в уродскую кривящуюся морду. И холодею. Ядрена вошь! В этой мерзкой харе проступают черты батяни, пацан. Понял? Резко пережимает горло. И вокруг все темнеет.
Елки – моталки, блин. Хряпнулся в обморок типа девчонки. В глотке сухо, не продохнуть. Дверь открыта, а там никого. Глюканулось, что ли? Клево. Еле поднимаюсь, ешкин кот. Прям старикан, блин. Чуток заносит. И я, прикинь, натыкаюсь на слегонца пружинящую пустоту. Опупеть. Значит, правда? Щупаю прозрачную стенку. Как та гадина. И тоже не могу найти дыру. Защита сплошняком закрывает выход. По ходу, смыться через дверь нельзя. Втыкаешь? А в башке, прикинь, мудацкая тишь. Дрожат руки. Стою, замерши, не знаю, сколько. Потом малехо расшевеливаюсь, запираю замки. Жутко хочется жрать. Пацан, ты где?
Тащусь, типа обдолбанного, в кухню. Жадно наворачиваю три больших бутика. Но отстой из мозгов никуда не девается. Прикинь, какие-то голоса, типа не мои мысли, звон. Двинанулся, по ходу? И пацан молчит. Клево. Врубаю телек. Везде, ешкин кот, одни помехи. Пялюсь, пялюсь на зигзаги, и выворачивает еще хуже. Прям чуток и блевану. Да что, блин, такое? Вырубаю все нахрен. Сижу, обхватив голову. Качаюсь тудым, сюдым. Движухи, ядрена вошь, движухи надо, пацан. Как в коматозе беру игрушку. И клацаю, клацаю кнопами. Давлю упырей, мертвяков, мудил. И, по ходу, лучшеет. Ну, что, пацан? Прорвемся? У нас тоже все будет в натуре, братан. Ништяк.
А на улице идет снег. И вечер почти. Пора ужин хреначить, ядрена вошь. Типа примерному хомячку. Тоське ведь не впендюрить, что говняно. Наедет, мало не покажется. Ага? Ну. Не хило бы наперед окно проверить, как хотели. Может, и нет там никакой защиты, раз ворона пролезла. Чего молчишь, пацан? Достало все? Дергаю раму. В рожу лупит ветер. Ништяк. Ну? Пальцы упираются в тугую стену. Твою мать! Снова никак. А если кулаком? А вот так? Прочная какая, скотина. Короче, по ходу ворона ништяк заходит, а мне – облом? Круто. Добрая Тося, блин, тебя бережет. Ага, прям сижу тут и радуюсь. Нет, ну нам по любому надо перекантоваться. А там уж посмотрим, да? Ну, вроде так. Только в натуре погано крутиться крысой в клетке. Даже не погано, а противно. Вот! Клевое слово нашел. Ну, и нашел, тебе-то чего? Ты бы лучше мозгами пораскинул, что делать будем, если девчонка не вернется. Загрызут ее, к примеру. Или кинет. Крындец ведь тогда. Ну? Без понятия, ешкин кот. А пошло все нахрен.
Шмыгаю носом и конкретно чапаю варить ужин. Злить девчонку в натуре не след. Пожарю, короче, по ходу картоху. Отварю сосисы. Ага? Ну, чищу, чищу овощ. Пацан не помогает. А ведь дохрена черной. Тоже мне друган, ешкин кот. Пальцы мерзнут в холодной воде. Тишина давит на мозги. Как-то ссыкотно, точняк. Ежусь, зырю по сторонам. А жуть разгорается, растет. Твою мать! Что за хрень? А-а-а-а, Сережику страшно, страшно, страшно! Спрятаться, сжаться в комок. Чтоб не нашли. Никогда. Крик мечется, колбасясь эхом. Пацан! До боли стискиваю кулаки. Хватит! Хватит!! Кидаюсь к приемнику, кручу настройки. Врывается музыка. И меня слегонца отпускает. Спасибо, братишка. Сползаю кучей дерьма на пол. Маленько выждать, чуток совсем. Еще колотит, но уже так. Может, в натуре болею? Прям припадочный какой-то, ядрена вошь. Сижу себе, сижу. Снова пустотень внутри. Ни пацана, ни других мыслей. Но вроде типа ништяк, по ходу.
Ага. Хомячки в фартучках – хорошие ребята. Зажигаю огонь, вытаскиваю сковороду, наливаю масла, нарезаю картошку и морковь. Пахнет клево, и снова охота жрать. Хватаю руками поджаристые кусочки. Хрумкаю. Ням-ням, да?
Ну, чего, все готово. Уроки, ешкин кот, распендюрены. Пора и родокам пришкандыбать, га-га. За окошком уже в натуре стемнело. Врубаю свет, короче, для ясности. А в комнату тащиться, прикинь, боязно. Там какие-то скрипы, шорохи. Типа кто-то тихонько бродит и что-то жуткое хреначит. По спине снова холодок. Чет я сильно пугливый стал. Как задрот занюханный. Надо с этим завязывать, пацан. Во, точняк, на том и порешим, ядрена вошь.
Тишком двигаю вперед. Нащупываю выключатель. Бац! И никаких тебе нахрен скрипов, таинственных карликов. Вообще никого. Я все так же один, прикинь. Тыкаюсь лбом в холодное стекло. Окна напротив не горят. По ходу, там все уже мертвяки. Говняно в натуре. Ну, ладно, хоть я-то еще живой, блин.
Шарю на полках. Ведь не хило бы как-то убить время. А нихрена интересного, ешкин кот. Какие-то долбанутые жильцы здесь были, точняк. Недоделанные. Почитать, может, что-нибудь, как типа умному? О, моцики рекламируют, клево. Перелистываю, короче, журнал. А мандраж все тут же, блин. Еложу, еложу глазами по страницам, ничего не втыкая. И где же эта Тося, твою мать? Реально поздно, смотри. Или типа решила меня кинуть? А что, с нее станется. Вскакиваю, зырю в окно. Чумички этой в натуре не видать. Стою, как дурак, и пялюсь. Ну, вообще. Сажусь. Опять встаю. И так хрен знает, сколько раз. Прям жених, ядрена вошь. Невыносимо. Вот как это слово называется, понял? Упираюсь ладонями в подоконник. И вглядываюсь, вглядываюсь. Там луна. Разливает мертвый свет. Типа это кому-нибудь нужно. Ага. А вот и чувачок чапает к нашему дому. Блин, это Тося! Она! Чуть не прыгаю от радости. Дожили, да пацан? Тут девчонка стопорит и зырит вверх. Вот засада! Не хватало, чтобы нас тут засекли, ешкин кот. Отскакиваю. Клево, не бросила, по ходу, чумичка. Улавливаю шаги в подъезде. А я уже в кресле и типа клацаю по кнопам.
Щелкают замки. Чпокает дверь. Втаскивается Тося, щеки красные. С мороза, видать. А с ней наплывает, ну, типа свобода. Ну, как ветер дунанул. Круто. Ходит девчонка везде, прикинь, где вздумается. Рассекает. А я, ешкин кот, торчу тут запертый. Типа даже не хомячок, а в натуре зэк. По ходу, докатились вот с пацаном, отбываем типа заключение. Говняно, блин, выходит по факту. Ага? А эта даж и не задумывается. По любому. Ну. Долбаю себе по клавишам. Типа даж не улавливаю, что она тут. У нас с пацаном ведь свои принципы в натуре. Девчонка чуток медлит возле, притоптывая ногой. Потом
