Всю жизнь, можно сказать, мечтал, ага.
Исподлобья зыркаю на девчонку. У нее, по ходу, настроение просто супер. Блин, вкалывать надо лучше, а не отрываться, ядрена вошь. Закончила бы свое дело и веселилась. Да, пацан? Тогда бы и мы свалили отсюда. А щас-то чего, ешкин кот, зажигать?
- Тось, а вот нахрена мы торчим тут, а? Чего не уматываем? Достало ведь все в натуре. Одно и то же каждый день. Как на зоне, блин.
Она маленько молчит, типа думает. Потом отвечает.
- Честно говоря, я не могу сказать точно, когда мы сможем уехать. Реально. Мне нужно найти кое-что. Как отыщу, так и отчалим, короче. Но вот пока не выходит, к сожалению. В общем, придется, наверное, еще сколько-то потерпеть, пупсик. Согласен?
Клево. Ей-то чего? Не влом и тыщу лет здесь тусить. Она ж, типа, крутая, блин. Понтов выше крыши, твою мать. А нам в одиночку, ешкин кот, приходится колбаситься. Того и гляди рехнешься точняк. Поди, она к тому ж ни одной охоты, ни одной твари нормально не видела. Та, тогдашняя, не в счет. А вот посмотрела бы, блин, своими-то глазками. Порасчухивала, ешкин кот, почем фунт лиха. В натуре! Короче, выдаю ей в цветах и бутонах сегодняшнюю историю про мужика. Пусть, ядрена вошь, малехо понюхает.
Рожа у девчонки жальчеет, сморщивается. Тося трет глаза и, по ходу, вот-вот пустит слезу.
- Слушай, я делаю все, что могу. Все, что в моих силах. Реально. Быстрее никак. Но получается, люди, запертые тут, действительно обречены. Ведь, пока моя работа не закончена, никто выручать их не собирается. Такова, блин, наша гадская жизнь. А конкретно я ничего изменить в сложившемся ходе вещей не могу. Правда. Одно скажу точно, все хищники будут уничтожены. К сожалению, обратного преобразования не существует. Поэтому выжгут подчистую.
Вот такие ешкины моталки, пацан. Полный, нахрен, облом. Торчи тут, как бобик без вариантов. Понял? Так завершается этот вечер. Мы ложимся спать. И отрубаемся под уже привычный вой тварей. Улавливаемый то ближе, то дальше.
Следующие несколько дней слабо отличаются от прежних. Веришь, я уже ништяк въехал в роль хомячка. И, по ходу, не думаю о побеге. Жру, дрыхну, варю, убираю. А в остальное время помалеху дурею. Прикинь, сижу в ступоре в полной тишине и прислушиваюсь к чему-то внутри. Иногда мой коматоз нарушают твари. Но притерся я чуток к их воплям. Так что мне почти похрен. Пугает другое, блин. Какие-то шумы, шепоты, слова на непонятном языке, странная музыка. Вечером к ним добавляются цветные сполохи и пятна. И все это в бедной моей голове, прикинь. Типа развлекуха, конечно. Но оно мне нужно? А еще бывает посреди какого-нибудь дела, бац, и догоняю, что стою уже сколько-то, как дурак, замерши. И пытаюсь просечь байду-то эту. Ну, в натуре опупеть. Думаешь, я не втыкаю, что со мной типа что-то не так? Нет, пацан, не такой уж я кретин. Блин, не сбрендить бы совсем. По любому. От чего вся эта хренотень, не знаю. Может, типа я все время один. Не погулять, короче. Не пообщаться ни с кем, кроме тебя. Или, по ходу, твари дурят гипнозом. Их ведь точняк тысячи в городе. Вот.
Короче, у меня проблемы. Но Тося о них в пролете. Ей и самой как-то чуханско, видать. Она притаскивается все больше усталая и задрюченная. По ходу, та штука никак не выходит у нее. И отъезд наш, короче, все откладывается. Да и ништяк догнать, что девчонке на меня натурально наплевать. Есть Серега или нет – один хрен. Просто случилось, что мы пересеклись. Она дала мне возможность выжить, я ей – сведения. Мы в расчете. Такова жизнь, братишка, вот и все. И как дальше нам с тобой колбаситься, непонятно. Маманя с батяней сгинули. А других родичей у нас нет. По ходу, сдадут в детский дом. А, пацан? Встряли мы с тобой, ешкин кот, короче.
А вечером, прикинь, кое-что меняется. Тося, короче, возвращается не одна. Рядом стоит зашуганная, худая тетка с запавшими глазами. И в нервности тискает руки. Рот у нее дергается, блин. Типа она старается, да не может улыбнуться. Сзади болтается пухлый рюкзак. А концы полуразвязанного платка спускаются на грудь. Картинка еще та, ядрена вошь. Тоська знакомит нас. Это, короче, Анна. По ходу, она в возрасте. Но потом выясняется, что не очень. То есть бабец, типа, еще не пожилой. Умора. Где такую выкопала только? Нет, чтобы девчонку или пацана клевого надыбать. Ага, обломайся, чувачок, понял? Короче, это и есть тот самый найденыш. И мое кресло по любому отдают ей. А из кладовки, ешкин кот, выволакивают пыльную раскладушку. Для меня, твою мать. Не, пацан, ну нихрена расклад, да?
Так мы начинаем жить втроем. Анна оказывается тихой, типа навсегда пришибленной. Шугается даж шороха своей юбки, прикинь. Умора. Еще она сильно мало ест. Хотя по ней в натуре концлагерь плачет, ага. Ну, для нас это клево, чего уж. За продуктами реже таскаться. Да и пожрать вволю, ешкин кот. Чего меня поражает, так это забота Тоськи о ней. Я в пролете, точняк. Еще, блин, обидно, что обо мне как-то никто и не беспокоится. И чем эта баба лучше нас с пацаном, не понимаю! Ты тоже? Ну, вот и я говорю. Короче, надо забить на них на всех к едрене фене. Не пожизненно же мы тут замаринованы, как анчоусы в банке. Ага?
Днем, короче, довожу тварей. Оставляю дверь открытой, типа приманки. Когда гадина выруливает, выскакиваю и кривляюсь по посинения. Га-га, только не моего, а ублюдка. На днях с одним из них, по ходу сильно нервным, даж судороги случились. Умора. Но драйв уже по любому не тот. Приходится помаленьку шухериться. Ведь наша дама, ядрена вошь, пугается чуть не до кондрашки, га-га. Видать, благородная сильно, твою мать.
Зато часть домашней работы ложится на нее. И это клево. Варит она точняк лучше. А мы с пацаном в натуре соскучились по нормальной жрачке. Да и злиться на нее как-то стремно, блин. Ткни пальцем, и переломится. Боится всего, опять же. Дохлятина, короче, ешкин кот. Настоящий мужик и руки-то об такую марать не станет. По любому. Какое там чухать? Ага. Ниже достоинства, блин. Ну, есть в ней и плюсы, если уж по-честному. Молчит она все больше. Сидит себе в уголке, подперев физию, зырит куда-то. А я в это время впендюриваю что-нибудь. Собираю, ешкин кот, муть всякую. Начхать, блин, какую. Тетка только башкой мотает в ответ. По ходу, и не улавливает нихрена. А мне какая баня? Базары ништяк уводят от реальности. От которой, если подумать хорошенько, по любому рехнуться можно.
Тоська с каждым днем мрачнеет не по годам. И все внимательнее вглядывается в нас. Типа старается что-то найти. Эх, знать бы, что. Косички уже не торчком, а тоскливо так висят. И закидон новый появился – закрывается, блин, в кухне, запрещая заглядывать туда. Короче, напряги крепчают, раздражение мое - тоже. По ходу, не может она разыскать ту шнягу, из-за которой мы все завязли. Ну а мы-то тут при чем, ядрена вошь?
И еще у нас с пацаном усиливается та кутерьма. Ну, типа ощущение, что в мыслях колбасится чужое, не мое. Типа кто-то тишком шарится в них. По ходу, крындец, блин, полный. Пора в натуре лечиться, нахрен. Да, пацан? [/justify]
