Иванов как нетленный образ яркого представителя эпохи

отмачивали распухшие ноги, так что, я не разделила восторгов соседей по поводу «вкусной водички из источника». Совершенно случайно я наткнулась на сестру Иванова Марину в доме, стоящем параллельно дороге. За то время, пока мы не виделись, она родила двоих детей, мальчика и девочку.

Знакомые встречались постоянно, как будто неведомая сила нарочно натащила их сюда из разных мест. Наверное, они тоже были «лучшие из лучших». Первые ваучеризаторы вроде Лисовского, Акопова, Стерлигова и прочих будущих миллионеров, снимали офис именно в «Атоме». Землетрясение в Спитаке тоже немало поспособствовало обогащению нечистых на руку «благотворителей». Мы увидели объявление, гласившее, что в нашем комплексе принимаются дарения для жертв стихии, я перестирала и перегладила комбинезончики дочек, которые когда-то доставала с переплатой, их платьица, тёплые вещички, их я вязала сама, мы приложили к этому самых любимых кукол и отнесли на пункт приёма. Девочки знали, что мы помогаем детям Спитака, они отдавали игрушки с готовностью и состраданием. А потом…

Я водила малышек кружным путём, чтобы они не видели своих вещей и кукол на МЖКовской помойке. Соседка Леночка сказала, что надо было отдавать одежду с магазинными этикетками. Есть много, друг Горацио…

В октябре в МЖК открылась школа и Иванов записал Катюшку в нулевой класс. Я смотрела на эту затею с большим сомнением и, как обычно, не ошиблась. Вечно ему хотелось сбагрить детей в какое-нибудь учреждение. Собственно, он и сам рос так же. При первой же необходимости вступиться за дочку, супружник сказал, что для решения детских проблем у них есть мать, а он пешком постоит. И вообще.

Запал нашей бабушки «помогать с детьми» пропал после второго её пришествия в наши Палестины. Чингачгук по моей просьбе достал пару больших шерстяных ковров – четыре на четыре и три на шесть, так как дом был ещё сырой, а полы застелены линолеумом. Я заработала на ковры сама, принимая заказы на вязанье от тех же знакомых, которым нравилась моя одежда. Вязала я очень быстро и крючком, и спицами, желающих было предостаточно. Чтобы я не сильно расстраивалась по поводу её постоянных отказов побыть с девчонками, маман выделила мне тысячу рублей из бабкиного наследства. Оказалось, что у покойницы была книжка на предъявителя, предназначенная для меня, но, сколько там было денег, знать было не положено. Дед намекал о шести.

Я тут же созвонилась с Наташей из «Ленинграда», и она достала мне румынский кухонный гарнитур. Собирая его, Иванов повредил стеклянные дверцы подвесного шкафа. Их надо было отвезти обратно и обменять, собственно, никто не должен был этого делать, но Наташа сказала, что пойдёт мне навстречу.
- Завтра же привезите, я буду ждать на складе.
Иванов объявил, что у него срочная работа, я взяла стёкла, собрала детей, и попёрлась на Дмитровское шоссе на перекладных. Наташа ахнула:
- Стёкла же неподъёмные! Как ты их дотащила, да ещё в транспорте и с детьми?
В обратный путь нас отправили на грузовой машине, ехавшей в нашу сторону. Всё равно стёкла и детей пришлось тащить на десятый этаж пешком, лифты ещё не включили. А дома мы застали нашего папеньку.

- Ах, какая приятная неожиданность! – воскликнула я, - и тебе не совестно?
- Поехал на работу и нашёл один отгул, - ответил Иванов без тени смущения, - сейчас же прикручу стёкла, я понял, в чём была моя ошибка.
Плакать? Скандалить? Ради чего? Я уже и без того ненавидела этого гиганта мысли, способного изображать отца семейства при полном отсутствии элементарных признаков мужчины.
Вообще у меня сложилось стойкое чувство пробуксовки. Я пыталась что-то создавать, Иванов это тут же разрушал. Соседи ходили к нам табунами и через балкон, и через входную дверь, наша московская сторожевая постепенно превращалась в обычную дворняжку, не знавшую, на кого можно лаять, на кого нельзя. Я дозревала.

Новый год мы встречали у Марины. Что-то не ладилось у неё с мужем. Она по-прежнему выходила с Ивановым покурить, а Игорь задавал мне провокационные вопросы, на которые трудно было ответить, - все они вели к разоблачению Марины. Что-то слишком часто она «бывала» у нас в гостях. Мутили они оба с Ивановым, так мне показалось. Тем более, что все эти «сверхурочные» я проверять не собиралась. Каждый живёт по совести, у всех она эксклюзивная. Моя постоянно сверлит меня взглядом и днём, и ночью, бывает и за других стыдно, но, в конце-то концов, сколько можно, не на помойке же я себя нашла.

После праздника в комплексе объявился доктор Чарковский с родами в воду. Между двумя домами со стороны набережной был водружён огромный прозрачный куб, наполненный водой, и в нём плавала голая женщина лет тридцати с ребёнком месяцев пяти. Вода была подогрета, от куба валил пар, толпа рыдала… Я решила, что с меня хватит и стала искать варианты обмена.

Однажды в конце февраля, когда мы с девчонками катались на нашей собаке, впряжённой в санки, я наткнулась на объявление, наклеенное на столбе: «Меняю трёхкомнатную квартиру на трёхкомнатную в вашем МЖК». Район мне был безразличен, какая разница, хуже не будет. Одна соседка Леночка чего стоит, которая ходит к нам по пять раз на дню, - дай фен, дай пылесос, дай говна, дай ложку…

Иванов сказал, что его всё устраивает и он никуда не поедет. Ещё бы, столько однушек в комплексе, а в однушках одинокие бабы… Опять же друганы: Славик номер раз – изготовитель мумий и преферансист, и Славик номер два – Леночкин муж, с которым Иванов подрабатывал в комиссионке, а заодно принимал на грудь после очередного антикварного предмета, купленного Славиком номер два для дома, для семьи.
Эти драные кожаные диваны сталинской эпохи я запомнила на всю жизнь. Наши диваны были едва ли лучше, но хотя бы более современные. И тогда я сказала, что нам уже есть, что делить.

- Не хочешь переезжать, да ради бога. Будем разменивать квартиру. Мне стенку, ковры и кухню, тебе твои комиссионные кресла и диван. Работу я найду быстро, тем более, в МК приглашали, проблем никаких. С меня довольно. Я хочу, чтобы детям было комфортно, чтобы они жили не в дурдоме. Ещё несколько лет и в этом балагане появятся шприцы по подъездам. Пожилых людей здесь нет, приглядывать за подростками некому. Новый год с песнями и плясками до утра я уже наблюдала, в школе цирк с конями. Ты останешься здесь, а мы уедем подальше.
- Ладно, ладно, не кипятись, я согласен, ищи варианты.

И я позвонила по объявлению. На том конце обрадовались звонку, моего визави звали Саша, у него было трое детей, а мать жила на Демьяна Бедного. Ещё он был лыжником, - наша местность располагала к этому виду спорта. Через неделю вечером он приехал за мной, и мы отправились смотреть вариант обмена. Квартира была новая, на паркетном полу лежала стружка, я со своим топографическим кретинизмом заблудилась в комнатах, так как планировка была совершенно необычная, однако влюбилась в это жилище сразу и бесповоротно. Да, да, да! Это было то, что надо, а в каком районе мы находились я даже не спросила, был вечер, что там мелькало за окнами, мне было по барабану. Мы с Сашей договорились, что на всё про всё у нас месяц. Он зашёл к нам, его тоже всё устроило, так что, я в этот день не могла уснуть от возбуждения. Да, если я не поменяюсь, то просто умру от горя…

Пока забирала из школы Катюхины документы, надо сказать, с большим шумом, - отдавать не хотели, - не понимали, как это я хочу уехать из такого замечательного и перспективного места, дура что ли, пока спасала через четвёртое управление маленького Антошку, обваренного кипятком, пока хворала Женечка, прошла неделя. И вдруг Иванов принёс путёвку в дом отдыха, чем очень меня удивил. Сроду такого не было, чтобы его беспокоил мой отдых. На Истру – пожалуйста, это же бесплатно, и вдруг такой подарок.
- Вы езжайте, а я соберу документы! Это же всего на три недели, как раз вернётесь и переедем. Чего вы будете здесь болтаться. С собакой погуляю, не переживай! – Иванов был сама преданность.
Я не почувствовала подвоха. Может быть, мне просто хотелось, чтобы всё было хорошо, когда хорошо уже не было?

В дальний путь папенька нас не провожал, автобус уходил от метро, прибыв из дома отдыха с уже отдохнувшими. С фирменными лыжами в обнимку из него вылезла Ирка Тихонова, которая согласилась вместо меня стать секретаршей директора завода. Она была упакована под завязку. Увидев меня с детьми, она скривилась, как от лимонной кислоты. Было дело, Ирка купила у моей матери шубу и перепродала её, как целую, и меня пытал КГБшник, не нахожусь ли я с ней в преступной связи, он даже приглашал меня в кино поесть мороженого. Однако дело прошлое, Ирку отмазали, но я-то помнила, на кого она пальцем указала. Итак, мы повстречались, как в море корабли, и подумали каждая про себя о делах наших скорбных. Ирке хотелось замуж, но ей достались импортные лыжи и польская посуда в заводской однушке.

В доме отдыха ко мне начали клеиться халдеи из раздевалки, но я сразу нашла себе компанию из пожилого воскресного отца с девочкой Катиного возраста. Мы вместе гуляли и даже жгли костры в окрестном лесу. Собственно, мне и впрямь пора было отдохнуть от готовки и лишнего шума, я звонила домой, Иванов говорил, что собирает справки и выписки, только дело идёт медленно, так как то одного человека нет на месте, то другого.
- Ты отдыхай и ни о чём не думай, я всё сделаю. Если вам там понравилось, я продлю путёвку ещё на один срок.
Вот этого ему говорить не стоило. До меня дошло. Я позвонила Саше.

- А я вас уже не жду, Вы пропали, я ищу других, мне уже звонят. Правда, тот обмен меня меньше устраивает, но всё же.
- Саша, простите, ради бога, я понадеялась на мужа! Завтра же я соберу все бумаги!
- Хорошо, я подожду ещё, но не больше трёх дней. Месяц на исходе.
Утром я собрала детей, засунула их в такси и уехала в Москву. Иванов нас не ждал, он сидел у телевизора с ящиком пива и явно не собирался никуда переезжать. Однако его финт ушами не удался. Я за один день собрала все нужные бумажки, апеллируя шоколадками. Иванов съёжился и поник, как засохший кактус, он не ждал разоблачения, надеялся, что вариант уйдёт, а он что-нибудь придумает, не съем же я его.

С Сашей мы договорились, что прежде Иванов покроет лаком полы в квартире, а потом мы в неё переедем.
- Мне неудобно Вам говорить, но всё же я жду от Вас каких-то денег.
- Мы вроде решили, что обмен равноценный!
- Да, но Ваша собака испортила обои в нескольких местах…
- Сколько Вы хотите?
- Рублей сто пятьдесят…
Я рассмеялась. Как хорошо иметь дело с нормальными людьми! Сто пятьдесят рублей! Да это мелочи, по сравнению с мировой бесконечностью!

Иванов чуть не плакал, запихивая вещи в машину. Славики ему не помогали, пришёл грузить мебель и книги Игорь Каширин, заводской слесарь из соседнего подъезда, с его женой Иришкой я успела подружиться, она работала рентгенологом в детской стоматологической поликлинике в районе Курчатника, мы частенько прибарахлялись на пару, обменивались детскими вещами, у них с Игорем была дочка Анечка, Женина ровесница.
Игорь ещё в самом начале нашего знакомства сказал, что Иванов идиот, раз не взял квартиру на третьем или четвёртом этаже. Нам долго пришлось ожидать включения лифта.