нечистых на руку «благотворителей». Мы увидели объявление, гласившее, что в нашем комплексе принимаются дарения для жертв стихии, я перестирала и перегладила комбинезончики дочек, которые когда-то доставала с переплатой, их платьица, тёплые вещички, их я вязала сама, мы приложили к этому самых любимых кукол и отнесли на пункт приёма. Девочки знали, что мы помогаем детям Спитака, они отдавали игрушки с готовностью и состраданием. А потом…
Я водила малышек кружным путём, чтобы они не видели своих вещей и кукол на МЖКовской помойке. Соседка Леночка сказала, что надо было отдавать одежду с магазинными этикетками. Есть много, друг Горацио…
В октябре в МЖК открылась школа и Иванов записал Катюшку в нулевой класс. Я смотрела на эту затею с большим сомнением и, как обычно, не ошиблась. Вечно ему хотелось сбагрить детей в какое-нибудь учреждение. Собственно, он и сам рос так же. При первой же необходимости вступиться за дочку, супружник сказал, что для решения детских проблем у них есть мать, а он пешком постоит. И вообще.
Запал нашей бабушки «помогать с детьми» пропал после второго её пришествия в наши Палестины. Чингачгук по моей просьбе достал пару больших шерстяных ковров – четыре на четыре и три на шесть, так как дом был ещё сырой, а полы застелены линолеумом. Я заработала на ковры сама, принимая заказы на вязанье от тех же знакомых, которым нравилась моя одежда. Вязала я очень быстро и крючком, и спицами, желающих было предостаточно. Чтобы я не сильно расстраивалась по поводу её постоянных отказов побыть с девчонками, маман выделила мне тысячу рублей из бабкиного наследства. Оказалось, что у покойницы была книжка на предъявителя, предназначенная для меня, но, сколько там было денег, знать было не положено. Дед намекал о шести.
Я тут же созвонилась с Наташей из «Ленинграда», и она достала мне румынский кухонный гарнитур. Собирая его, Иванов повредил стеклянные дверцы подвесного шкафа. Их надо было отвезти обратно и обменять, собственно, никто не должен был этого делать, но Наташа сказала, что пойдёт мне навстречу.
- Завтра же привезите, я буду ждать на складе.
Иванов объявил, что у него срочная работа, я взяла стёкла, собрала детей, и попёрлась на Дмитровское шоссе на перекладных. Наташа ахнула:
- Стёкла же неподъёмные! Как ты их дотащила, да ещё в транспорте и с детьми?
В обратный путь нас отправили на грузовой машине, ехавшей в нашу сторону. Всё равно стёкла и детей пришлось тащить на десятый этаж пешком, лифты ещё не включили. А дома мы застали нашего папеньку.
- Ах, какая приятная неожиданность! – воскликнула я, - и тебе не совестно?
- Поехал на работу и нашёл один отгул, - ответил Иванов без тени смущения, - сейчас же прикручу стёкла, я понял, в чём была моя ошибка.
Плакать? Скандалить? Ради чего? Я уже и без того ненавидела этого гиганта мысли, способного изображать отца семейства при полном отсутствии элементарных признаков мужчины.
Вообще у меня сложилось стойкое чувство пробуксовки. Я пыталась что-то создавать, Иванов это тут же разрушал. Соседи ходили к нам табунами и через балкон, и через входную дверь, наша московская сторожевая постепенно превращалась в обычную дворняжку, не знавшую, на кого можно лаять, на кого нельзя. Я дозревала.
Новый год мы встречали у Марины. Что-то не ладилось у неё с мужем. Она по-прежнему выходила с Ивановым покурить, а Игорь задавал мне провокационные вопросы, на которые трудно было ответить, - все они вели к разоблачению Марины. Что-то слишком часто она «бывала» у нас в гостях. Мутили они оба с Ивановым, так мне показалось. Тем более, что все эти «сверхурочные» я проверять не собиралась. Каждый живёт по совести, у всех она эксклюзивная. Моя постоянно сверлит меня взглядом и днём, и ночью, бывает и за других стыдно, но, в конце-то концов, сколько можно, не на помойке же я себя нашла.
После праздника в комплексе объявился доктор Чарковский с родами в воду. Между двумя домами со стороны набережной был водружён огромный прозрачный куб, наполненный водой, и в нём плавала голая женщина лет тридцати с ребёнком месяцев пяти. Вода была подогрета, от куба валил пар, толпа рыдала… Я решила, что с меня хватит и стала искать варианты обмена.
Однажды в конце февраля, когда мы с девчонками катались на нашей собаке, впряжённой в санки, я наткнулась на объявление, наклеенное на столбе: «Меняю трёхкомнатную квартиру на трёхкомнатную в вашем МЖК». Район мне был безразличен, какая разница, хуже не будет. Одна соседка Леночка чего стоит, которая ходит к нам по пять раз на дню, - дай фен, дай пылесос, дай говна, дай ложку…
Иванов сказал, что его всё устраивает и он никуда не поедет. Ещё бы, столько однушек в комплексе, а в однушках одинокие бабы… Опять же друганы: Славик номер раз – изготовитель мумий и преферансист, и Славик номер два – Леночкин муж, с которым Иванов подрабатывал в комиссионке, а заодно принимал на грудь после очередного антикварного предмета, купленного Славиком номер два для дома, для семьи.
Эти драные кожаные диваны сталинской эпохи я запомнила на всю жизнь. Наши диваны были едва ли лучше, но хотя бы более современные. И тогда я сказала, что нам уже есть, что делить.
- Не хочешь переезжать, да ради бога. Будем разменивать квартиру. Мне стенку, ковры и кухню, тебе твои комиссионные кресла и диван. Работу я найду быстро, тем более, в МК приглашали, проблем никаких. С меня довольно. Я хочу, чтобы детям было комфортно, чтобы они жили не в дурдоме. Ещё несколько лет и в этом балагане появятся шприцы по подъездам. Пожилых людей здесь нет, приглядывать за подростками некому. Новый год с песнями и плясками до утра я уже наблюдала, в школе цирк с конями. Ты останешься здесь, а мы уедем подальше.
- Ладно, ладно, не кипятись, я согласен, ищи варианты.
И я позвонила по объявлению. На том конце обрадовались звонку, моего визави звали Саша, у него было трое детей, а мать жила на Демьяна Бедного. Ещё он был лыжником, - наша местность располагала к этому виду спорта. Через неделю вечером он приехал за мной, и мы отправились смотреть вариант обмена. Квартира была новая, на паркетном полу лежала стружка, я со своим топографическим кретинизмом заблудилась в комнатах, так как планировка была совершенно необычная, однако влюбилась в это жилище сразу и бесповоротно. Да, да, да! Это было то, что надо, а в каком районе мы находились я даже не спросила, был вечер, что там мелькало за окнами, мне было по барабану. Мы с Сашей договорились, что на всё про всё у нас месяц. Он зашёл к нам, его тоже всё устроило, так что, я в этот день не могла уснуть от возбуждения. Да, если я не поменяюсь, то просто умру от горя…
Пока забирала из школы Катюхины документы, надо сказать, с большим шумом, - отдавать не хотели, - не понимали, как это я хочу уехать из такого замечательного и перспективного места, дура что ли, пока спасала через четвёртое управление маленького Антошку, обваренного кипятком, пока хворала Женечка, прошла неделя. И вдруг Иванов принёс путёвку в дом отдыха, чем очень меня удивил. Сроду такого не было, чтобы его беспокоил мой отдых. На Истру – пожалуйста, это же бесплатно, и вдруг такой подарок.
- Вы езжайте, а я соберу документы! Это же всего на три недели, как раз вернётесь и переедем. Чего вы будете здесь болтаться. С собакой погуляю, не переживай! – Иванов был сама преданность.
Я не почувствовала подвоха. Может быть, мне просто хотелось, чтобы всё было хорошо, когда хорошо уже не было?
В дальний путь папенька нас не провожал, автобус уходил от метро, прибыв из дома отдыха с уже отдохнувшими. С фирменными лыжами в обнимку из него вылезла Ирка Тихонова, которая согласилась вместо меня стать секретаршей директора завода. Она была упакована под завязку. Увидев меня с детьми, она скривилась, как от лимонной кислоты. Было дело, Ирка купила у моей матери шубу и перепродала её, как целую, и меня пытал КГБшник, не нахожусь ли я с ней в преступной связи, он даже приглашал меня в кино поесть мороженого. Однако дело прошлое, Ирку отмазали, но я-то помнила, на кого она пальцем указала. Итак, мы повстречались, как в море корабли, и подумали каждая про себя о делах наших скорбных. Ирке хотелось замуж, но ей достались импортные лыжи и польская посуда в заводской однушке.
В доме отдыха ко мне начали клеиться халдеи из раздевалки, но я сразу нашла себе компанию из пожилого воскресного отца с девочкой Катиного возраста. Мы вместе гуляли и даже жгли костры в окрестном лесу. Собственно, мне и впрямь пора было отдохнуть от готовки и лишнего шума, я звонила домой, Иванов говорил, что собирает справки и выписки, только дело идёт медленно, так как то одного человека нет на месте, то другого.
- Ты отдыхай и ни о чём не думай, я всё сделаю. Если вам там понравилось, я продлю путёвку ещё на один срок.
Вот этого ему говорить не стоило. До меня дошло. Я позвонила Саше.
- А я вас уже не жду, Вы пропали, я ищу других, мне уже звонят. Правда, тот обмен меня меньше устраивает, но всё же.
- Саша, простите, ради бога, я понадеялась на мужа! Завтра же я соберу все бумаги!
- Хорошо, я подожду ещё, но не больше трёх дней. Месяц на исходе.
Утром я собрала детей, засунула их в такси и уехала в Москву. Иванов нас не ждал, он сидел у телевизора с ящиком пива и явно не собирался никуда переезжать. Однако его финт ушами не удался. Я за один день собрала все нужные бумажки, апеллируя шоколадками. Иванов съёжился и поник, как засохший кактус, он не ждал разоблачения, надеялся, что вариант уйдёт, а он что-нибудь придумает, не съем же я его.
С Сашей мы договорились, что прежде Иванов покроет лаком полы в квартире, а потом мы в неё переедем.
- Мне неудобно Вам говорить, но всё же я жду от Вас каких-то денег.
- Мы вроде решили, что обмен равноценный!
- Да, но Ваша собака испортила обои в нескольких местах…
- Сколько Вы хотите?
- Рублей сто пятьдесят…
Я рассмеялась. Как хорошо иметь дело с нормальными людьми! Сто пятьдесят рублей! Да это мелочи, по сравнению с мировой бесконечностью!
Иванов чуть не плакал, запихивая вещи в машину. Славики ему не помогали, пришёл грузить мебель и книги Игорь Каширин, заводской слесарь из соседнего подъезда, с его женой Иришкой я успела подружиться, она работала рентгенологом в детской стоматологической поликлинике в районе Курчатника, мы частенько прибарахлялись на пару, обменивались детскими вещами, у них с Игорем была дочка Анечка, Женина ровесница.
Игорь ещё в самом начале нашего знакомства сказал, что Иванов идиот, раз не взял квартиру на третьем или четвёртом этаже. Нам долго пришлось ожидать включения лифта. Но теперь мы переселялись на седьмой, всё же малость пониже, и цифра семь мне нравилась больше других.
Номер квартиры тоже составлял семёрку, а, когда я впервые вышла прогуляться и увидела, где нахожусь, тут и вовсе в моём зобу дыханье спёрло. Это был тот самый район, где я лежала на сохранении и, спасая кошку, застрявшую на дереве, думала про себя, что лучшего места для жизни мне было бы не найти! Что хотите говорите, но мысли и впрямь материальны. Правда, не всегда и не всё получается сразу, главное, терпение и воля к победе над обстоятельствами.
На лак для пола Иванов явно пожидился, отговорившись тем, что это работяги сэкономили, но я-то
