«Человеческая жизнь длится лишь мгновение, и надо, чтобы нам достало сил прожить её, делая то, что нам более всего по душе. В этом Мiре, летучем, как сновидение, жить в страдании и делать то, что не хочется, было бы чистым безумием.»
Из «Хагакуре»
Вступление
Любовь к театру накапливалась во мне с детства. Ещё в пятилетнем возрасте я попал на детский спектакль по сказам Бажова – «Серебряное копытце». Больше всего мне запомнилась сцена, когда героиня (тогда не запомнил – как её зовут) на качелях или трапеции, увитой листьями, поднималась вверх и исчезала в «небе». Второй спектакль, который я запомнил, был в санатории «Евпатория». Это был май 1962 года, я тогда заканчивал 4-йкласс 499 школы, которая находилась во дворе домов КГБ, что по Новоспасскому переулку. Итак, в мае месяце я оказался на юге в санатории, и там силами наших воспитателей был создан спектакль «Звёздный мальчик» по Оскару Уайльду.
Таким образом зёрна любви к театру были посеяны. Потом, на некоторое время, тяга к театру была вымещена математикой. Блестящий учитель математики в 502 школе, что на Симоновском валу – Майя Алексеевна – на время затмила мой разум. В результате я оказался в математическом классе 315 школы, которая находится недалеко от метро «Красносельская». В этом классе у меня был друг – Саша Мусатов, который участвовал в школьном театре и играл роль в пьесе Шиллера «Разбойники». Я завидовал Саше, но внутри сидел страх перед сценой, и я не решался даже заикнуться о том, что тоже хотел бы играть на сцене. Было какое-то собрание: на сцене президиум, знамя и полный зал народа. Я вызвался постоять около знамени. Преподаватели заняли места в президиуме, я встал около знамени. Занавес открылся и на меня (так мне показалось) устремились сотни глаз. Голова моя закружилась, и я начал терять равновесие. «Я падаю…» успел я шепнуть учителю и завалился. Меня подхватили и унесли со сцены. Дали попить воды, и я пришёл в себя. Внутри сработал механизм упорства, и я твёрдо решил, что обязательно буду играть на сцене.
Часть 1. МИЭМ
Слава Богу, что в МИЭМе, куда я поступил в 1968 году, была мощная самодеятельность. Я тут же примкнул к ребятам, которые сочиняли пьесы и играли их для студентов. Первая моя роль в спектакле «Небожественная комедия или Адам в МИЭМе» была роль преподавателя. Потом удалось сыграть и роль Создателя, вместо Димы Куликова, который был нашим лидером. В спектакле были заняты: Дима Куликов – Создатель, Ира Карпеева – Ева, Боря Васин – Адам, Миша Родионов и я – преподаватели, Саша Григорьев – Сатана. Так начиналась моя театральная жизнь.
В те времена профком института заботился о всестороннем развитии студентов – приглашались руководители художественной самодеятельности. Так моим первым учителем актёрского мастерства стал актёр театра оперетты, к сожалению, я забыл его имя. Он обучал нас актёрскому мастерству прямо на материале пьесы, в которой три парня приходили в женское общежитие, чтобы познакомиться с девушками. Забыл, как называлась пьеса, кажется – «Три жениха». Я играл одного из трёх «женихов». Репетировали, учили текст, наконец, настал день премьеры. Удивительно устроена наша память – помню, как я волновался перед выходом на сцену, помню, как вышел со сцены, а вот что и как я делал на сцене – хоть убей – не помню!
Тем не менее наш руководитель нас похвалил и сказал, что всё прошло нормально. Больше мы этот спектакль не играли. Сменился руководитель – теперь это был студент ГИТИСа – Валентин Валовой – одессит. (Несколькими годами позже я снова с ним встретился, когда к нам во Дворец Пионеров приезжал театр одесской оперетты и Валя там был уже актёром. Они играли у нас новогодние спектакли под названием «Маша и Витя против диких гитар». Валя играл роль Кащея. ) Он серьёзно занялся нашим актёрским мастерством. По его инициативе в подвальной комнате, где мы репетировали, были установлены зеркала и станки для занятия хореографией. Появилась и преподавательница хореографии. В общем мы стали серьёзно заниматься актёрским мастерством.
Вот тут память снова подводит – может быть это был не Валовой, а Борис Рабей, который тоже учился в ГИТИСе и тоже был нашим педагогом и режиссёром после Валового.
В это же время у нас открылась и студия художественного слова – «Звучащее слово». Руководителем был Олег Серафимович Лебедев. Я записался и в неё.
В нашем институте было создано первое студенческое кафе «Селена». В этом кафе студенты встречались с разными знаменитыми и интересными людьми. Помню встречу с Валентином Непомнящим. Он рассказывал о романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», который год назад был напечатан в журнале «Новый мир». (Мы читали его по очереди: сначала давали один журнал (№11 за 1967 год), потом второй (№1 за1968). Прочитать надо было за сутки – очередь была большая.) Непомнящий рассказал нам о Булгакове, его непростой судьбе и судьбе его романа. Хорошо, что я к тому времени уже ознакомился с романом и мне было интересно узнать о писателе, который создал это потрясающее произведение. Ничего подобного в литературе, а я читал много, я не встречал.
В общем «Селена» была впереди планеты всей. Помню, когда нас, первокурсников, пригласили в «Селену» первый раз, то там был конкурс, по оценке деятельности кафе. Я написал что-то вроде того, что всё здорово, но хотелось бы получше. Короче, мой ответ сочли самым оригинальным и вручили мне приз – резинового ёжика, за самый колючий ответ.
«Золотой петушок»
В «Звучащем слове» я стал работать над сказкой Пушкина «Золотой петушок», опять же благодаря Валентину Непомнящему, который в журнале «Вопросы литературы» напечатал очень интересную статью об этом произведении. На основе этой статьи я сделал композицию со стихами Пушкина, которые вкраплялись в сказку. Когда работа была почти закончена, Серафимыч предложил мне участвовать в конкурсе, посвящённом 170-летию А.С. Пушкина. И мы поехали в университет на ленинских горах, чтобы участвовать в первом отборочном туре. Здесь я провалился. Программа была сырая, да ещё во время чтения, я должен был двигать фигуры на шахматной доске. Я не справился и завалил показ.
Тем не менее Серафимыч не терял надежды и верил в меня. Финал конкурса был в центральном доме художественной самодеятельности (был такой тогда в Москве) и Серафимыч настоял, чтобы я туда поехал. К тому времени я уже накатал программу, отказался от шахмат и чувствовал себя намного уверенней. В списке конкурсантов меня, естественно, не было. Ребята выходили на авансцену из-за занавеса и читали Пушкина. Комиссия сидела в зале. Один из членов комиссии называл имя и фамилию конкурсанта, тот выходил и читал стихи.
Мы с Серафимычем были за кулисами. Количество закулисных конкурсантов уменьшалось. Я уже готов был покинуть закулисье, как вдруг назвали человека, которого не было среди нас. Член комиссии ещё раз назвал его имя и фамилию. Снова никто не отозвался. Тогда Серафимыч взял и вытолкнул меня на авансцену.
«Сказка о золотом петушке» - объявил я и начал своё выступление. Какая-то волшебная сила овладела мной, я прочёл всю композицию на одном дыхании. Члены комиссии заворожённо слушали меня. Я закончил выступление и член комиссии спросил моё имя. Я назвался. Меня записали в общий список выступающих. Я вернулся за кулисы и Серафимыч поздравил меня.
Через некоторое время комиссия подвела итоги конкурса и оказалось, что я занял первое место. Мне вручили грамоту. Женщина, которая слушала меня на ленинских горах, подошла ко мне и извинилась, что не разглядела мой талант. Вот так мы отпраздновали 170-летие А.С. Пушкина. Потом мне не раз приходилось выступать с этой программой, и я до сих пор помню её наизусть.
Одно из непростых выступлений было в парке Горького. Там, на открытой эстраде, мне пришлось не легко. На лавочках сидели в основном пенсионеры и среди них была одна молодая пара – парень с девушкой. Я начал читать и увидел, что молодым это не очень интересно. Тогда я всё своё внимание направил на них. Читаю, они не реагируют, я усиливаю внимание, и они начинают прислушиваться. Наконец они врубились, и я почувствовал, что завевал их внимание. Хлопали они громче всех.
Совсем недавно мне вновь пришлось вспомнить моего «Золотого петушка» - снова был очередной юбилей – 225 лет со дня рождения А.С. Пушкина, и я снова, теперь уже перед пенсионерами, читал эту прекрасную сказку. Так что наша память может помнить многое и долгие годы.
Первые роли
Творческая жизнь в ВУЗе кипела ключом. Я старался участвовать во всех проектах, которые были. Борис Рабей ставил спектакль по пьесе Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина». Конечно главную роль играл Дима Куликов, а мне досталась роль дворника. Фишка заключалась в том, что, когда доходила очередь до дворника при опросе всех полицмейстером, и называли его имя, то он (то есть я) падал навзничь от страха. Я научился падать плашмя на спину и это производило сильный эффект – все думали, что я не встану, но, полежав немного, я спокойно поднимался – аплодисменты были мне наградой.
В это же время Алик Крупенин ставил «Дракона» Евгения Шварца. Тут у меня тоже была небольшая роль горожанина. Помню какое сильное впечатление произвела на меня музыка, которую Алик подобрал к спектаклю. Начинался он с музыки Шостаковича «Трио памяти Соллертинского». Причём запись была сделана на синтезаторе, а не на фортепьяно, и мощные звуки музыки сразу поражали зрителя.
На сцене мы поставили зеркала, которые висели у нас в репетиционной комнате. Занавес открывался, и зрители видели сами себя в зеркалах. Мысль была такая, что все вы, зрители, участники этого действа.
В драме «Час Антигоны» Клауса Хубалека мне досталась роль полицмейстера – её ставил Олег Серафимович. В главной роли Креона опять же был Дима Куликов. Антигону играла первокурсница Лариса Морозова.
Сцена из Антигоны. Куликов – Креон, я – полицмейстер.
Поскольку занятость в спектаклях у меня была небольшая, я решил попробовать себя в режиссуре. Для первой моей работы я выбрал пьесу Иды Эвальд «Отважное сердце». В пьесе все роли были женские и только одна, конвоира, мужская. Действие происходит в страшные годы гражданской войны. Комсомолка Людмила идёт на смерть ради спасения другого человека. Место действия – тюрьма.
Я набрал желающих девочек, и мы начали репетировать. Я первый раз ставлю спектакль, девочки первый раз участвуют, первый раз играют роли – сплошные дебютанты. Только
|