Путь к Радости (мемуары)

главную роль играет Ира Карпеева, с которой мы участвовали в спектакле «Небожественная комедия или Адам в МИЭМе», где она играла роль Евы.
    Вот тогда я впервые занялся подбором музыки к спектаклю. Фонограмма спектакля воспроизводилась на магнитофоне. Клеилась она из плёнки скотчем, для пауз использовалась специальная плёнка, которая называлась ракордом. К тому времени у меня была довольно приличная коллекция пластинок с классической музыкой. Был также магнитофон «Комета», который я выклянчил у родителей – по тем временам довольно-таки дорогая вещь.
   Девчонки работали хорошо, старались, но я прекрасно понимал, что до настоящей игры им ещё далеко. Наконец настал день премьеры. Я напутствовал своих актрис вдохновляющей речью, в которой призывал выложиться на 100%. Народу посмотреть спектакль пришло немного. Спектакль сыграли один раз и больше к нему не возвращались. Первый опыт был получен, а Боря Васин, который иногда присутствовал на репетициях, написал про меня такие строки:
     Он режиссёр, актёр, писатель,
     Талантов молодых искатель,
     Но выходить к нему на сцену,
     Как к тиграм в клетку, на арену.
      Действительно, я тогда был молодой, горячий и во время репетиций иногда не мог сдержать себя и кричал, если мне что-то не нравилось. Позже, когда я начал работать с детьми, и имел уже приличный опыт, я никогда не повышал голос.
      Дима Куликов ставил интермедию из комедии «Много шума из ничего» Вильяма Шекспира. Здесь мне досталась роль без слов плотника, которому поручили роль Льва. Дима извлёк из пьесы Шекспира историю Пирама и Фисбы, и получилась хорошая комедия. Главную роль Пирама играл Илюша Оксенгойт – очень талантливый актёр.
   Костюмы для спектаклей мы брали в МОСТЕАКОСТЮМе – профком оплачивал нам их. В отличие от «Небожественной комедии», где мы брали только тогу для Создателя, тут костюмов потребовалось побольше. Мы вчетвером набили рюкзаки костюмами и обувью и довольные отправились в институт. Премьера должна была состояться через два дня. Так что на этот раз мы имели возможность репетировать в костюмах. 
    Настал день премьеры – зал был битком. В начале спектакля, по задумке режиссёра, мы под весёлую музыку должны были бежать через зал на сцену. Поскольку зал был забит и прохода не было, то нам пришлось пробираться на сцену буквально по головам. Таким образом, уже в начале спектакля мы подняли настроение зала – смеху было много.
    Добрались до сцены, расположились и начали играть. Дима сделал инсценировку так, что мой персонаж был совсем лишён слов и на предложение играть роль Льва я должен был только кивнуть. Получив свой листок с «ролью», я уселся на авансцене и стал внимательно «читать». Ребята играют, а я сижу и молчу. Ту мне пришла в голову гениальная мысль – я выбрал паузу и зарычал, как бы репетируя свою роль Льва. Зал тут же отреагировал аплодисментами, а я с удовольствием зарычал ещё громче. Это была незапланированная импровизация. Спектакль прошёл на Ура, и мы с удовольствием кланялись довольным зрителям.
   Жалко, что это было только одноразовое выступление. Такова была практика – один раз показали и больше не повторяем.
 
                   Студия «Пять вечеров» (начало)
           Как-то мы с Шуриком Григорьевым зашли к Диме Куликову домой – зачем-то он нам понадобился. Дверь открыла его мама:
-  А Димы нет дома.
-  А где он ?
- На танцах.
- Извините…
   Мы с Григорьевым очень удивились – что ещё за «танцы»? И вскорости этот секрет открылся. Оказалось, что Дима, в тайне от нас, занимался в театральной студии в Текстильщиках. Димка раскололся и обещал нам пригласить на выступление в этой студии.
     И вот день настал. Эта театральная студия находилась в ДК «Строитель» в Текстильщиках. Как туда Димка попал так осталось загадкой. В назначенное время мы с Шуриком прибыли по указанному адресу и заняли места в первом ряду. Действо должно было состояться в фойе прямо на полу, никакой сцены не было. В фойе была полутьма.
   Наконец действо началось. Сверху включился прожектор и в его луч вышла девушка. Мне она показалась очень красивой и загадочной, внутри меня что-то щёлкнуло, и я мгновенно понял – это Она! Не помню, что Она говорила, не помню кто ещё выступал после неё, но ощущение, что я нашёл Ту, которую давно искал твёрдо засело у меня внутри.
     После концерта мы с Григорьевым подошли к руководителю этого коллектива – Семёну Аркадьевичу Ривкину – и попросились в его студию. Он был не против. Со следующей недели мы с Шуриком начали заниматься в этой студии, а Куликов почему-то слинял. Через некоторое время и Шурик тоже испарился. Я остался один – у меня был хороший магнит в виде красавицы Ларисы Пилипьевой, покорение которой заняло два года (об этом я расскажу позже).
    В студии очень серьёзно занимались актёрским мастерством – Семён Аркадьевич разработал свою систему воспитания актёра, и мы её осваивали. Кроме этого была сценическая речь, которую вела бывшая студийка Оля Капичникова, и хореография. Пришлось купить колготки и покрасить их в чёрный цвет. В общем, всё было по-взрослому. Так я начал серьёзно заниматься актёрским мастерством.
                                   Шукшин В.М.
      В институте я с Серафимычем начал работу над рассказами Шукшина. В 1964 году на экраны вышел фильм «Живёт такой парень» с Леонидом Куравлёвым в главной роли. Режиссёром фильма был Василий Макарович Шукшин. Я сразу почувствовал родственную душу. В букинистическом магазине мне удалось приобрести первый сборник рассказов Шукшина «Сельские жители» 1963 года издания. Я его быстро «проглотил».
   Для выступления я выбрал рассказ «Волки». Буквально за месяц рассказ был готов, и я представил его публике в кафе «Селена». Там была маленькая сцена, которая очень хорошо походила для моноспектаклей. Например, Дима Куликов выступал там с главой из «Мастера и Маргариты» - «В белом плаще, с кровавым подбоем…» и т.д.
                                 
         Я в «Селене» читаю «Волков» Шукшина.
    Выступив с «Волками», я приступил к рассказу «Ваня, ты как здесь?». Здесь мне потребовался партнёр, которым стал Сеня Погребинский. Он играл режиссёра, а я – Ваню, то есть Прокопа, которого пригласили на роль Вани. Скоро и эта работа была готова и снова показали её в «Селене». Позже, о чём я ещё расскажу, мы играли её в Сибири.
   В 1974 году состоялась премьера фильма «Калина красная», где Шукшин был не только режиссёром, но и гениально сыграл роль Егора Прокудина. Этот фильм побил все рекорды по посещаемости. На него ходили целыми коллективами, и не один раз. Это был второй случай в советском кинематографе – первый был с фильмом «Чапаев».
     Я смотрел этот фильм первый раз в кинотеатре «Зарядье», который располагался под гостиницей «Россия». (К сожалению, ни кинотеатра, ни гостиницы уже не существует – их снесли после известных событий 1993 года.) Впечатление от фильма было действительно потрясающим. Потом я ещё раз смотрел этот фильм в другом кинотеатре, кажется в Художественном, и снова получил огромное удовольствие. Прошибало до слёз! 
   И вот 3-го октября 1974 года у меня в квартире зазвонил телефон (мобильников тогда ещё не было), я взял трубку – звонил Григорьев:
-  Привет, ты стоишь или сидишь? – спрашивает Шурик.
-  А что случилось? – спрашиваю я, стоя.
-  Шукшин умер! – сообщает он.
   У меня подкосились ноги, и я упал на пол.
-  Ты там жив? – спросил Шурик.
-  Жив, - ответил я, приходя в себя.
    Похороны были назначены на 7-ое октября. Попрощаться с Василием Макарычем можно было в Доме Кино, что недалеко от Белорусского вокзала. Я, Шурик и Серафимыч поехали туда к 10-ти часам. Прощаться разрешили с 10 до 13. Когда мы туда приехали, то увидели очередь чуть не до вокзала. Встали в очередь и три часа простояли так и не попав в Дом Кино. В 13.00 двери Дома Кино закрыли и к выходу подъехал автобус с родственниками и близкими друзьями. В него и загрузили гроб с Шукшиным. Следом за автобусом ехала машина с венками. Венков было много. Процессия тронулась, и мы с Шуриком побежали за машиной. Слава Богу загорелся красный свет на светофоре. Процессия остановилась, и мы успели залезть на машину с венками. Поехали! Выехали на садовое кольцо. Люди на тротуарах смотрели на эту процессию, но было видно, что они не понимают – кого хоронят. Информации о похоронах нигде не было. Власти сделали всё, чтобы похороны этого великого человека прошли незаметно.
      Подъехали к Новодевичьеву кладбищу. Доступ на кладбище был закрыт.
Ворота открыли и после того, как мы въехали, тут же закрыли. На кладбище возле могилы уже были знакомые и друзья. К нашей машине подбежал актёр Рыжов и попросил нас с Шуриком помочь сгрузить венки.
    Все расположились вокруг могилы и гроба. Два человека произнесли небольшие речи и гроб быстро опустили в могилу, засыпали землёй. Все, кто находился на кладбище, друг за другом прошли мимо могилы и бросили по горсти земли. Всю эту церемонию снимал кинооператор Головченко. Позже в Доме Кино фильм, который он снял показали один раз. Больше никто этого фильма не видел. В интернете есть несколько отрывков из него – и всё. Мы с Шуриком тоже попали в объектив. Так что я впервые увидел себя на экране.
    Жалко, что Василию Макарычу не удалось снять свой фильм «Я пришёл дать вам волю» про Стеньку Разина. Это была бы третья картина, на которую бы ходила вся страна. Много позже я написал стихотворение, посвящённое Василию Макаровичу:
В.М. Шукшину
Час разлуки с Землёй пролетел,
Нам пора возвращаться домой –
Так Василий Макарыч хотел –
Дать нам Волю, да вот – не успел.
Я уверен обрёл он Покой,
Он единственный душу народа постиг,
Показал он врага sворовскую суть
И хотя смертный час его рано настиг,
Он успел показать нам Путь.
Путь к Природе, берёзкам родным,
Путь к Земле, что давно нас ждёт,
Показал нам примером своим.
Я уверен, он этим Путём идёт.
Он Микула – по сути своей,
Он такую тяжесть поднял.
Он до самых последних дней
Свою Родину защищал.
 
Час разлуки с Землёй пройдёт,
Мы вернёмся, вернёмся Домой.
Поглядим, а Макарыч ждёт
Под калиною нас с тобой.
                                                     10.01.10
 
              А Высоцкий написал такие стихи, как будто сам присутствовал на его похоронах:
     Памяти Василия Шукшина
Ещё — ни холодов, ни льдин,
Земля тепла, красна калина,
А в землю лёг ещё один
На Новодевичьем мужчина.
Должно быть, он примет не знал,
Народец