Путь к Радости (мемуары)

поэтому мы нагребли под днище палатки сосновых иголок, и с того дня спали, как на перине. Еду мы готовили на паяльной лампе, которую предусмотрительно захватили из Москвы. Когда кончался бензин, мы шли на дорогу и просили его у проезжающих машин. Редко кто нам отказывал.
   Один раз мы все вместе отправились в горы, чтобы исследовать окрестности. Пейзаж был великолепен. Мы прошли между двух больших скал, и оказались на большой поляне. Там было море разных цветов – красота. Когда мы вернулись в палатку, то обнаружили, что кто-то, скорее всего местные ребята, пошарил по карманам нашей палатки и вытащили деньги. Хорошо, что мы разложили деньги по разным местам, на оставшиеся деньги мы спокойно прожили до конца срока и вернулись домой. По тем временам билет на самолёт от Москвы до Симферополя стоил 50 рублей туда и обратно.
    После этого случая мы перенесли нашу палатку в другое место, где между скал её не было видно. Больше краж не было. Продукты питания мы частично привезли с собой, а частично покупали в Судаке. Там продавалась  тушёнка в стеклянных банках! Даже в Москве такой не было.
    И вот, однажды, я отправился в Судак за продуктами. Чтобы перевалить через гору, нужно было перелезть через довольно узкое место на горе, причём это место находилось на довольно крутом подъёме. После того как я перебрался через это узкое место, мне открылся довольно пологий спуск к городу. Тут можно было спокойно идти между скал и деревьев. И вот я преодолел гору, вышел на берег моря и увидел следующую картину: на пляж накатывала мутная волна, а дети и тётки с радостным визгом бросались в эту муть. Я чуть не умер со смеху! В то время как у нас на горе мы спокойно могли видеть дно на 10-метровой глубине – такая была чистая вода – наслаждаться этой чистой водой, лёжа в «ваннах», здесь эту муть считали морем. Жуть!
    Я дошёл до Судака, загрузил рюкзак продуктами и тушёнкой, и пошёл обратно. В сторону моря я уже не смотрел, так как понял смысл пословицы – всё познаётся в сравнении.
    Отдыхать в Крыму на горе Караул-Оба нам понравилось –на следующее лето я пригласил поехать со мной мою знакомую девушку Машу. Познакомились мы с ней в концертном зале «Россия». Дело было так – режиссёр Огонькова ставила там новогодний спектакль. Я тогда ещё учился в институте, и меня пригласили участвовать в этом представлении в качестве «подсадной утки» - я должен был сидеть в зале как «зритель», и в определённый момент, когда по ходу действия один из героев обращался в зал, и просил выйти на сцену «смелого юношу», я поднимал руку и выходил. Маша тоже участвовала в этом спектакле в массовке. Там мы и познакомились. В то время она училась в Калинине московской области. И мы стали иногда встречаться. То я ездил в Калинин, то Маша приезжала в Москву, то мы встречались на какой-то станции, равно удалённой от Москвы и Калинина. Маша училась на юридическом факультете и хотела стать юристом. Дело было в том, что в её семье произошёл какой-то случай, когда суд принял неправильное решение и пострадал родственник Маши. Вот она и хотела выучиться на юриста, и принимать только правильные решения, а также попробовать пересмотреть дело её родственника.
     После того как мы побывали вместе в Крыму, я навестил её и её родителей в деревне, в которой они жили – недалеко от Калинина. Родители у неё были старенькие – она была последышем. Когда я приехал в деревню на попутной телеге, и подошёл к дому, то увидел в окне старика, который читал какую-то толстую книгу, это был отец Маши. Вошёл в дом, и Маша представила меня своим родителям.  Три дня я провёл в их доме. Мы с Машей гуляли по окрестностям, и даже катались по озеру на лодке. Во время катания мы целовались и Маша позволяла мне целовать её пышные груди. Больше она мне ничего не позволяла, да я и не стремился. Какой-то непреодолимый барьер стоял между нами. Тем более, что я ещё был мальчиком, а не мужчиной.
   Итак, мы с ребятами и Машей снова приехали в Крым на гору Караул-Оба. На этот раз нам понадобились две палатки. В одной ночевали мы с Машей, в другой – мои друзья. В этот раз мы не только сидели на горе, но и ездили с Машей путешествовать по Крыму, например, мы побывали в Ялте. Посетили дои-музей А.П. Чехова, сфоткались около Ласточкина Гнезда. Чтобы попасть в Ялту, нужно было сесть в Судаке на катер, который курсировал вдоль южного берега Крыма. Дорогу до Судака я уже описывал – Маша смело преодолела гору, мы дошли до пристани, сели на катер и поплыли. И тут обнаружилось, что Маша не выносит качки, её стало мутить. Морская болезнь называется. Она встала к поручню и её стошнило. Я закрывал её со спины, чтобы пассажиры особо не возмущались. Потом мы спустились в буфет и купили газировки. Она попила и немного успокоилась.
    Погуляв по Ялте, мы уже собирались на вечерний катер, как Маше захотелось посетить «Поляну сказок». Я был против, потому что мы могли опоздать на катер. Она упёрлась. Хорошо, сказал я, я жду тебя на причале. Стою, жду – Маши нет, а катер вот-вот подойдёт. Короче, когда подошёл катер, я один взошёл на его борт. Поплыли, я спустился в буфет и взял две бутылки пива, чтобы залить им свою беду.
     Когда я вернулся на гору, то уже смеркалось, и тропинка была видна еле-еле, однако, я успел добраться до палатки, пока окончательно не стемнело. Долго ворочался, но под утро задремал, но тут меня разбудила Маша, которая добралась до палатки. Мы легли спать, не разговаривая – я сердился на неё, она на меня. Утром обнаружилось, что она в кровь ободрала правую ногу – сорвалась с тропинки в темноте. Добралась до села Весёлого она на попутке. После этого случая отношения наши начали трещать по швам. И даже поездка к её родителям не помогла восстановить их. Тем более, что её мама попеняла мне на мой поступок. Однако, исправить уже было ничего нельзя. Я считал, что прав я, а Маша, что она. И мы расстались.
        На следующее лето в моей палатке оказалась Лариса, правда только на одну ночь. Но какую ночь! Прежде чем эта ночь произошла много чего между нами случилось.
   Мы каждый день виделись в студии, и постепенно сближались. Я вызвался провожать её до автобуса, который отходил от станции «Новослободская». Дальше она не разрешала себя провожать, и вот почему – оказалось, что у неё был любовник, который встречал её на остановке около дома. Проводив её до подъезда, он шёл домой, а иногда они шли к нему, и она оставалась у него до утра.
          И вот однажды, когда мы уже близко сошлись: она даже ночевала у меня на даче две ночи, которые были отмечены цветами, которые я ей дарил, одна ночь - белой розы, вторая ночь - красной розы. На самом деле это были цветы шиповника. Мы спали в разных кроватях, и я пробовал сблизится с ней, но у меня ничего не получилось. Я был огорчён до слёз. Лариса утешала меня и рассказала, что у её подруги есть молодой человек, они любят друг друга, но в постели у них ничего не получается. Я немного утешился.
   Так вот, однажды, я, как всегда, проводил её до автобуса, и поехал домой. Только вошёл в квартиру, как зазвонил телефон. Беру трубку – Лариса!
-  Можешь ко мне сейчас приехать? – голос очень взволнованный. В голове мелькнуло – что-то случилось!
-  Конечно, скоро буду, - я повесил трубку и пулей вылетел из квартиры. Поймав такси, я через полчаса был у Ларисы. Она встретила меня вся в слезах. Из её рассказа, я понял, что Саша (её молодой человек) её не встретил. Она пошла к дому одна. Тут за ней пристроился какой-то мужчина. Она прибавила шагу, но он обогнал её и перегородил дорогу. Задал ей какой-то вопрос, но не успела она ответить, как он схватил её за горло и поволок в кусты. Там он её и изнасиловал.
   Я был потрясён её рассказом, но как мог, стал её утешать, и уверять, что всё будет хорошо. Она немого успокоилась. Этот случай ещё сильнее сблизил нас. Тем более, что к тому времени я сильно конфликтовал с родителями, и решил уйти из дома. В комнате Ларисы был ещё диван, кроме её кровати, и она согласилась пустить меня на этот диван. Так я поселился в доме моей будущей жены.
       А первая близость у нас произошла в палатке на горе Караул-Оба,  именно там я и стал мужчиной. В то лето случилось так, что мы с ребятами отдыхали в палатках на горе, а Лариса в это время отдыхала на другом берегу Крыма. Мы ещё в Москве договорились, что я к ней приеду. И вот как-то утром я отправился за Ларисой в её дом отдыха. Ехал на попутках и даже на почтовой машине. Часам к пяти вечера я уже был у Ларисы. Она жила в маленьком домике на двоих человек. Там было только две кровати и всё.  Я благополучно переночевал на полу между кроватями, и мы с Ларисой отправились ко мне на гору. Тут мы воспользовались рейсовым автобусом, так как вдвоём ехать на попутках проблематично. К вечеру мы добрались да нашего лагеря, поужинали и легли спать. Вот именно в эту ночь я и стал мужчиной. На этот раз всё получилось. Лариса провела у нас целый день – мы вместе купались, загорали и бродили по окрестностям. На следующий день она вернулась в свой дом отдыха.
    В Москве я продолжал жить у Ларисы, только теперь иногда перебирался со своего дивана к ней в постель. И вот как-то утром её мама (Валентина Николаевна) зашла к нам в комнату, и обнаружила нас с Ларисой в одной кровати. Она потребовала, чтобы мы поженились. Я и Лариса были не против – скоро мы сыграли свадьбу. Мы прожили с ней десять лет душа в душу. Я её очень любил и уважал. Я называл её Белкой – мой Бельчонок, а она называла меня Котом. Единственное огорчение, которое омрачало нашу жизнь, это то, что у нас с ней не могло быть детей. У Ларисы был отрицательный резус фактор, а у меня – положительный. И ещё была проблема с её фригидностью – она совсем не получала никакого удовольствия от нашей близости. О фригидности мы узнали от писателя-экстрасенса Геннадия Снегирёва. Кто-то посоветовал нам к нему обратиться. Сначала у него побывала Лариса. Возвратившись от него, она рассказала об его чудо-квартире, и каком-то чудо-аппарате, который стоял у него в комнате. Когда я в следующий раз поехал вместе с ней, то ничего чудесно не обнаружил. Вот что значит – разные точки зрения. Если Лариса была романтиком, то я в то время был прагматиком.
     Исследовав Ларису, этот «экстрасенс» обнаружил в голове у Ларисы какие-то узелки, которые и были причиной её фригидности. Однако лечить её он отказался, хотя мы и привезли ему бутылку водки, которую он попросил. Позже я прочёл его книгу с детскими рассказами, и ничего особенного в них не нашёл.
       А расстались мы с Ларисой по причине её измены. Она тогда репетировала, а потом играла спектакль «Дама с собачкой» с Серёжей Бурлаченко. И вот однажды, когда его жены и дочки не было дома, Серёжа пригласил Ларису к себе домой и она согласилась. Там это и произошло. На следующий день за завтраком Лариса призналась, что изменила мне. Это было для меня, как гром среди ясного неба. Потом, когда я пришёл в себя, я предложил ей зачать с Серёжей ребёнка, но она отказалась. И этот случай нанёс непоправимый урон нашим отношениям. В