Путь к Радости (мемуары)

праздный суесловит,
Смерть тех из нас всех прежде ловит,
Кто понарошку умирал.
Коль так, Макарыч, — не спеши,
Спусти колки, ослабь зажимы,
Пересними, перепиши,
Переиграй — останься живым.
Но, в слёзы мужиков вгоняя,
Он пулю в животе понёс,
Припал к земле, как верный пёс…
А рядом куст калины рос —
Калина красная такая.
Смерть самых лучших намечает —
И дёргает по одному.
Такой наш брат ушёл во тьму!
Не буйствует и не скучает.
А был бы «Разин» в этот год…
Натура где? Онега? Нарочь?
Всё — печки-лавочки, Макарыч, —
Такой твой парень не живёт!
Ты белые стволы берёз
Ласкал в киношной гулкой рани,
Но успокоился всерьёз,
Решительней чем на экране.
Вот после временной заминки
Рок процедил через губу:
«Снять со скуластого табу —
За то что он видал в гробу
Все панихиды и поминки.
Того, с большой душою в теле
И с тяжким грузом на горбу,
Чтоб не испытывал судьбу,
Взять утром тёпленьким в постели!»
И после непременной бани,
Чист перед Богом и тверёз,
Взял да и умер он всерьёз —
Решительней, чем на экране.
Гроб в грунт разрытый опуская
Средь новодевичьих берёз,
Мы выли, друга отпуская
В загул без времени и края…
А рядом куст сирени рос —
Сирень осенняя, нагая…
1974 г.
 
 
                        Агитбригада МИЭМа в томской области
         Ещё когда мы были на двухмесячных сборах в Гайсине от военной кафедры, у нас сложилась хорошая агитбригада – читали стихи, пели песни под гитару. Командир части, где мы проходили сборы, дал нам постоянную увольнительную, чтобы мы могли выйти в город, пойти в библиотеку и подготовиться к заключительному концерту. Мы с удовольствием это делали – всё лучше, чем сидеть в части.
    И вот весной 1974 года поступила заявка от ЦК ВЛКСМ – подготовить программу, и поехать с ней по томской области. Тогда как раз было завершено строительство железной дороги из Томска до Асино и Белого Яра. Нас вызвали в ЦК и объяснили, что от нас требуется. А требовалась патриотическая программа. Где-то через месяц мы её сделали. Правда показывали мы её только два раза – один раз в Москве, другой – в Томске. А народу мы показывали и пели совсем другую, более доступную программу. Однако обо всём по порядку.
   Мы сдали весеннюю сессию и готовились к поездке. Было намечено число отъезда. Мы готовы, а денег на билеты до Томска нет – ЦК ВЛКСМ задерживает. Что делать? Мы покупаем билеты на собственные деньги (потом я возместил эти траты) и я, как комиссар агитбригады, остаюсь в Москве и жду деньги, а ребята едут.
   Так получилось, что на следующий день после того, как я проводил ребят, деньги всё-таки дали. Пять тысяч рублей – по тем временам огромная сумма, можно было купить автомобиль «Жигули». Я купил билет на самолёт, и вылетел из Москвы в Томск. Лететь надо было пять с половиной часов. Прилетел в Томск поздно вечером – дело в том, что я забыл про часовые пояса. В Москве было 6 часов вечера, а в Томске – 9. Прихожу к горкому комсомола – всё закрыто. Меня никто не ждёт. Стучу, выходит дежурный, я объясняю ситуацию. Он соединяет меня с женщиной, которая отвечает за нашу встречу. Она говорит, что нас ждали только завтра. Я спрашиваю – что делать? Она посылает меня в гостиницу и обещает предупредить о моём приезде.
   Я прихожу в гостиницу и меня отправляют в общую комнату, где для меня есть койка. А я с портфелем, в котором 5 тысяч! Я иду в указанную комнату, открываю дверь и вижу – за столом посреди комнаты сидят четверо полуголых мужиков и режутся в карты. На столе недопитая бутылка водки и стаканы. Я здороваюсь и спрашиваю – где здесь свободная койка? Мужики показывают и предлагают выпить. Я благодарю и вру, что не пью. Мужики продолжают играть – вид студентика с портфелем их не заинтересовал. Как им было догадаться, что в портфеле 5 тысяч?

Кудрявый – это Саша Стернин.
            Я положил портфель с деньгами под подушку и попробовал заснуть. Не получилось – мужики матерились, горел свет. Часа через полтора свет погас, мужики улеглись спать. Я тоже задремал.
    Проснулся – уже утро – пора встречать ребят. В фойе гостиницы меня ждала женщина – представитель горкома. Мы вместе с ней поехали на вокзал. Встретили агитбригаду, заселились в гостинице, и договорились, что вечером покажем свою программу. И мы показали нашу патриотическую программу, которую одобрили в Москве. Горком тоже одобрил наше выступление, и мы поехали в гостиницу отдыхать.
    Прежде чем расстаться с нашей сопровождающей, я попросил её купить нам обратные билеты на поезд в Москву. Открыл свой портфель и отсчитал ей необходимое количество денег. Она очень удивилась, что я даю ей деньги без всяких расписок.
-  Я вам доверяю, - сказал я, - ведь вы же не сбежите с нашими деньгами.
  Она улыбнулась и пообещала купить билеты.
    На следующее утро мы загрузились в выделенный нам вагон и отправились в турне по дороге Асино-Белый Яр. Тогда это была одноколейная дорога, её только-только построили.
   Система была такая: ночью вагон доставляли до очередной станции, там отцепляли, и мы весь день выступали в окрестностях станции. Вечером вагон снова подцепляли, и мы перемещались на другую станцию. Днём снова выступали и так далее.
   Вместе с нами ехала одна проводница и её 5-летняя дочка, которая ходила с нами на выступления. Одним из номеров концерта была миниатюра под названием «Укушенный», кажется Аркадия Хайта, а может и какого-то другого юмориста. «Укушенного» играл я, медсестру – Лариса Морозова. Так вот, увидев меня в этой миниатюре, девочка стала звать меня «укушенный». В общем, мы подружились. Куда бы мы ни шли – она всегда была с нами и ехала, если уставала, у меня на шее.
   Один раз, когда у нас выдалось свободное время, мы решили прогуляться по тайге и искупаться в речке – местные нам рассказали куда надо идти. И вот едет на мне эта девочка и говорит:
-  Тут надо быть осторожными.
-  Почему? – спрашиваю я.
-   Тут могут водится урки!
-   Правда?
-  Правда.
-   Хорошо, мы будем осторожными.
   Мы дошли до небольшой речки и с удовольствием искупались. Было жарко, и искупаться в воде было наслаждением. Ведь в вагоне не было душа, а мы каждый день выступали, и при этом, конечно, потели.
    Вернулись в вагон, покушали. Кстати – что мы там ели – я, хоть убей, не помню. А днём, после выступлений, нас кормили там, где мы выступали. Везде были кухни под открытым небом для строителей. Прямо как у нас в стройотрядах, о которых я расскажу позже.
   На следующий день мы выступали прямо на станции. Зрителей привезли на автобусах. Там же, на станции, был магазин, в котором я купил большую куклу, чтобы подарить моей маленькой спутнице. Когда я вошёл в вагон, она спала на нижней полке. Я поставил куклу на верхнюю полку, и предупредил маму, чтобы она не говорила – откуда взялась кукла. Конечно, девочка догадалась. Через некоторое время проводница подошла ко мне и спросила – что я обещал её дочке? Я ответил, что ничего не обещал. Оказалось, девочка собирается в Москву с «укушенным», будет там жить, а потом выучится на актрису и будет выступать вместе с ним. Вот что нафантазировала девчонка. Я уверил её маму, что это только её фантазии.
   Наконец, мы доехали до Белого Яра и за одну ночь вернулись в Томск. На этом первая половина нашего путешествия закончилась.
   Вторую половину нашего турне мы проделали по рекам Томь и Обь. Нам выделили катер-толкач и баржу, в трюме которой мы и расположились. Там были поставлены раскладушки и два стола со стульями.
    Я с представителем горкома поехал на продуктовую базу, и мы закупили там продукты - сухой паёк: консервы, хлеб, крупу и т.п. Ребята сбегали в магазин купили вина и водки. Наш корабль был готов к отплытию. На толкаче был капитан и один матрос. «Отдать концы!» - скомандовал капитан и мы отплыли из Томска. По плану мы должны были причаливать к населённым пунктам и давать там концерты для местных жителей.
   Мы плыли на север, по берегам реки штабелями лежали брёвна, оставшиеся после весеннего сплава. Картина не очень привлекательная. Сейчас, посмотрев карты, я обнаружил, что сначала мы плыли по Томи и только потом вышли в Обь.
Томь — река в Западной Сибири, крупный приток Оби, впадает в Обь в 68 км севернее центра г. Томска (устья Ушайки).
   В каждом населённом пункте, куда мы причаливали, нас встречали местные люди и либо вели, либо везли на очередное выступление. Всё было очень хорошо организовано, и мы иногда давали по два концерта в день.
     Помню один концерт, который нам дался с трудом. Нас привезли вечером на танцплощадку. Танцы были в разгаре. Народ не очень-то желал смотреть на «московских артистов». Музыку остановили, и мы начали своё выступление. Там был только один микрофон, и мы по очереди говорили в него свой текст, когда играли миниатюры. Приходилось сильно напрягаться. Постепенно публика успокоилась и втянулась в наше выступление, а в конце даже громко поаплодировала. Это было самое тяжёлое выступление за всю нашу поездку.
    Наконец мы доплыли до последнего пункта нашего вояжа, дали концерт, и поплыли обратно в Томск. Плыть, как сказал капитан, нам предстояло два-три дня. Можно было расслабиться. А у нас, как назло, кончилось «горючее». Мы попросили капитана причалить к берегу около любого населённого пункта. Причалили около какой-то деревни. Бежим, ищем магазин, находим и видим на нём замок. А время ещё вечернее – не ночь! Мы обратились в ближайший дом с вопросом – где продавец? И мужичок нам поведал, что магазин давно закрыт, а ближайший в 50-ти километрах вниз по реке. Так в этот вечер мы остались без питья.
   К вечеру вторых суток мы прибыли в Томск. Женщина, которую я попросил купить билеты, всё сделала как надо и даже сдачу мне отдала. Мы загрузились в поезд и отправились домой.
   Когда мы прибыли в Москву, то я пошёл в ЦК ВЛКСМ отчитываться о поездке – я же всё-таки был комиссаром агитбригады. Написал отчёт о 18-ти концертах, которые мы дали в томской области за 14 дней. Сдал оставшиеся деньги – мы истратили только половину – билеты, чеки, счета и т.п. Оказалось, что не хватает какого-то количества рублей (видно мы перерасходовали деньги на «горючее»). В институте я доложил о поездке нашей кураторше от профкома, и пожаловался ей, что у нас недостача. Она обещала этот вопрос уладить. Так оно и случилось.
    Вот так мы провели лето 1974 года!
    Да, забыл рассказать об одном опасном приключении, которое мы все вмести пережили. Оно произошло, когда мы плавали по Оби. У нас выдалось свободное время, и мы пошли купаться на реку. Мы с удовольствием плескались в воде, когда вдруг Дёму (Любу Демиденко) начало