[/b]В спектакле у меня была сцена с Раневской, которую играла Люда Мансурова (впоследствии она окончила ГИТИС и стала преподавателем сценической речи там же). Мы не брали чеховский текст, а играли сцену, которая родилась у нас на репетиции. Это был этюд на тему Гаев-Раневская. Этот этюд вскрывал суть взаимоотношений Раневской и Гаева. Лариса Пилипьева играла Варю и у меня с ней тоже была сцена. Ещё одна сцена была у меня с Лопахиным. Фирса у нас играл Гавриков Володя, а остальных я забыл.
В спектакле «Старшая сестра» по пьесе Володина мне досталась небольшая роль Огородникова – совсем маленький эпизод. Когда спектакль был готов, и мы уже несколько раз его сыграли, то отважились пригласить на него самого Александра Володина.
К тому времени у нас функционировал «Клуб любителей театра». Раз в месяц мы приглашали к себе актёра или режиссёра, и показывали им свои работы, а потом беседовали о театре. В мои обязанности входило – съездить за гостем и привезти его к нам. Я нанимал такси и ехал по указанному адресу. А звонить и приглашать их к нам должен был Семён Аркадьевич. Номер телефона того или другого актёра нам любезно предоставлял знакомый Семёна Аркадьевича – Меньшиков Толя. У него была записная книжка, в которой были телефоны всех актёров и режиссёров Москвы. Сам он играл в театре Вахтангова роли – кушать подано. Семён Аркадьевич как-то предложил ему сыграть и у нас какую-либо роль, но он никак не мог понять нашу систему работы над спектаклем. У него была другая школа.
- Вы мне скажите, что сыграть, и я сыграю, - говорил Толя. Так что попользовать его как актёра нам не удалось. Он был просто другом театра-студии «Пять вечеров».
Так вот, Семён Аркадьевич договорился с Володиным, и я поехал за ним. Он оказался очень скромным дядькой, правда, как потом оказалось, любившим «поддать». После спектакля мы организовали стол в узкой компании и угостили гостя вином. В общем, с тех пор он стал другом нашего театра, и неоднократно приезжал и смотрел другие наши спектакли и даже репетиции. Помню, как он должен был приехать, и на эту «приманку» мы пригласили Аллу Демидову – актрису «театра на Таганке», она согласилась, узнав, что у нас будет и Володин. А он не приехал! Алла рассердилась, обвинив нас, что мы её обманули, тем более, что она привезла ему какую-то передачу. Да, бывали и промашки, не без этого.
Поскольку мы работали во Дворце пионеров им. А.П. Гайдара, то нам пришлось сделать спектакль по его произведениям. Назывался он – «Да здравствует Надёжность!». В этом спектакле я играл роль полковника Александрова, а Лариса играла мою дочку Женьку. Это был кусочек из повести «Тимур и его команда». Помните сцену, когда полковник садится в бронепоезд и вспоминает разговор с дочкой:
- Ты в мягком поедешь? – спрашивает она.
- В «мягком», - отвечает папа с улыбкой.
Одной из деталей декораций была как бы летящая лошадь, она висела над сценой. Лошадь мы выпилили из фанеры. Когда на очередную встречу мы пригласили Зинаиду Славину (тоже актрису Театра на Таганке), она, войдя в зал и, увидев эту лошадь, воскликнула:
- О! Вот это - я!
Она могла так про себя сказать, потому что действительно работала, как лошадь. В начале существования Театра на Таганке в его репертуаре был только один спектакль – «Добрый человек из Сезуана», и Зина играла в нём главную роль. В месяц приходилось играть по 25 спектаклей! И Зинаида Славина без преувеличения могла сказать: «О! Вот это – я!», увидев нашу лошадь. Она тоже стала другом нашего театра и не раз бывала у нас на спектаклях.
Один раз нам с Ларисой пришлось работать только вдвоём – мы делали отрывок из «Войны и мiра» Льва Толстого. Лариса играла Наташу Ростову, а я Анатоля Курагина. Однако эта работа так и не была доведена до конца. Может быть потому, что мне не очень-то импонировала эта роль. Ещё одну недоделанную работу тоже пришлось оставить – это роль Родиона Раскольникова из «Преступления и наказания» Достоевского. Сделав сцену, где Родион прячет добытые после убийства процентщицы, я отказался от продолжения. Эта роль тоже была мне не по душе.
Параллельно с актёрской и режиссёрской работой, я ещё занимался изготовлением декораций, оборудованием нашей радиорубки, и регулятором света. Нам повезло – в 1980 году была олимпиада, и Дворец включили в программу объектов олимпиады для обслуживания спортсменов. Нам поручили обслуживать вьетнамскую делегацию. Под это дело нам удалось выбить новый регулятор света. У нас был старый, механический, который очень часто ломался. Теперь нам поставили электронный. Если раньше у нас было 20 линий, то теперь стало – 40. Монтаж этого регулятора делали работники МОСТЕАМОНТАЖа. И вот уже привезли регулятор, тиристорные блоки, провода, а труб, в которые эти провода надо укладывать, нет. Что делать? Я туда, сюда – нет труб и всё тут! И вот кто-то посоветовал мне позвонить в МОССОВЕТ. Я позвонил, меня соединили с каким-то начальником, он записал мою просьбу и, вы не поверите, но через два дня трубы нам привезли, причём никаких счетов Дворец пионеров не оплачивал. То есть трубы нам достались совершенно безплатно. Чудеса, да и только! Регулятор был установлен и скоро заработал. А прожектора мне достались с телецентра, что в Останкино. Там у меня появился знакомый, который снабжал меня списанными прожекторами по 2 квта и лампами к ним. Лампы были новые. Это сейчас на телецентр не попадёшь, а тогда я спокойно ходил туда, как к себе домой. Хорошие были времена!
Что касается радиооборудования, то тут нам тоже повезло. В театре Маяковского списывали старые магнитофоны, колонки и другое оборудование. Я приехал туда на большом крытом грузовике, и пока рабочие загружали его под завязку, я бродил по театру. Заглянул в большой зал – там Гончаров – главный режиссёр этого театра – репетировал с Татьяной Дорониной и ещё каким-то актёром сцену из нового спектакля. Я тихонько сел в кресло и стал смотреть. Процесс репетиции состоял из отрывка, который Доронина играла с партнёром, и замечаний режиссёра. Гончаров подбегал к сцене и темпераментно и громко что-то объяснял. Доронина, ни слова не говоря, брала тетрадку с ролью, и что-то для себя помечала. Сцену повторяли, и снова Гончаров подбегал, и делал замечания. Так повторялось несколько раз, и за всё это время Доронина не произнесла ни слова, кроме слов по роли. Я вышел из зала, оказалось, что меня уже давно искали – машину загрузили полностью. И я поехал во Дворец.
Следующим заданием у меня было – привезти телевизоры во Дворец. На этот раз мне дали дворцовый автобус. Приехали на базу и загрузили целый автобус цветными телевизорами. Поехали обратно и вдруг автобус остановился. Водитель пробует его завести, а он не заводится. Он начал искать причину – всё проверил, даже под автобус лазил, - не заводится и всё тут. Вызвали другую машину, ту на которой я возил оборудование из театра Маяковского, загрузили её по полной и поехали во Дворец. Такое количество телевизоров нужно было для Дворца и окрестных школ, хотя, я думаю, Могерман себя тоже не обидел. Разгрузились и смотрим – автобус подъезжает. Я спросил у водителя: что это было? Оказалось, сгорел предохранитель пожарной опасности – только и всего.
Подготовка к олимпиаде шла полным ходом. Нам прислали ВИА – молодые ребята, как они сказали – всего месяц назад собрались. Я с ними работал над репертуаром. Как сейчас помню они пели песню: «У беды глаза зелёные…» - не совсем спортивная тематика, но они её пели. Пели и играли они неважно. Пришлось плотно поработать с ними, чтобы эта песня зазвучала. Ребята только начинали свою карьеру, и понятия не имели о главных словах, развитии мысли и т.п. После трёх репетиций песня стала хорошо звучать, и теперь стал понятен смысл этой песни. То же самое мы проделали с остальными песнями их репертуара. Когда приехала комиссия принимать концертную программу, ребята играли и пели довольно сносно. Комиссия осталась довольна и утвердила программу.
Наконец настал день открытия Олимпиады – мы смотрели прямой репортаж по новому цветному телевизору. Начались соревнования и их мы тоже смотрели по этому телевизору, когда было свободное время. После соревнований наши вьетнамцы приезжали вместе с их гостями и смотрели концерт. Всё шло замечательно и тут… 25 июля, в самый разгар олимпиады, умирает Высоцкий. К сожалению, на его похороны мне не удалось вырваться – у нас был режимный объект, и нам не разрешалось покидать его во время Олимпиады. Олимпиада закончилась, Олимпийский Мишка улетел, и только тогда я съездил на Ваганьковское кладбище и положил гвоздики на могилу Высоцкого. Тогда родились эти стихи:
Владимиру Высоцкому
Он не прятался за маски персонажей,
Он ролям всю душу отдавал,
Песни пел, и может каждый
Подтвердить, что он Такое знал,
То, чего нам смертным невозможно
В нашей суете людской постичь.
Только надо очень осторожно
Подходить к вопросу: Быть или не быть?!
Он же - Был! Ужаснейшее слово…
Он – Живой! И в этом весь секрет.
Миг пройдёт, и он вернётся снова,
Снова нам споёт, ведь он – Поэт!
Отдых в Крыму
После того, как я закончил институт, и отработал на заводе два года, я имел возможность отдыхать летом, когда занятий в студии у нас не было. И вот со своими институтскими друзьями мы купили палатку с тентом на троих, и отправились отдыхать в Крым. Не помню кто нам посоветовал, но отдыхать мы отправились на гору Караул-Оба, которая находится недалеко от города Судак. Ехать надо было до села Весёлое, а там 10 километров по дороге вниз до моря и этой самой горы.
До Симферополя мы долетели на самолёте, потом пересели на троллейбус, а потом на автобус и так добрались до нужного села. Забросили рюкзаки за спину и потопали по дороге к морю. Через несколько километров сделали привал – было довольно жарко, и мы были нагружены, поэтому пройти сразу 10 километров не получилось. Остановились около какого-то памятника. Оказалось, что памятник этот был поставлен в память о трагедии, которая произошла на этой дороге. Автобус с детьми свалился с дороги, и все дети погибли. На памятнике были их имена и даты рождения и смерти.
Отдохнули и пошли дальше. Скоро мы вышли на берег моря и увидели дикий пляж – народу на нём не было. Мы искупались в море и пошли в гору. Скоро нашли место для палатки среди реликтовых сосен на полянке. Мы натянули палатку и пошли исследовать спуск к морю. Среди огромных валунов можно было пробраться на берег. Дошли до моря и заглянули в глубину, которая была в этом месте метров 10. Исследовав ближайший берег мы нашли затончики помельче. Каждый выбрал себе персональную «ванну».
Проспав первую ночь, мы поняли, что земля довольно жёсткая,
Помогли сайту Праздники |
При цитировании ссылка на сайт обязательна. Exsodius 2008 - 2026
18+