- Вам до Эразма – как до Роттердама. – Точно обиделась. И точно русская – не померещилось. Группа крови в цифрах опять же…Правда, акцент… Ну, да мало ли.
- Да и Вам, пожалуй, до Лютера – как до Айслебена. – Не удержался я, поняв, что только что завершил этим диалог. Впрочем, и не мною инициированный. Стоило ли сожалеть? Но разочарование всё же последовало, хотя и вполне себе скоротечное.
«Non appoggiarsi» было написано на двери поезда, что напомнило наше «Не прислоняться», и в силу того, что слона рядом, как правило, не оказывалось, это требование к пассажирам было излишним и исполнялось ими автоматически, никак не завися от их желания. Мыслилось, что это принуждение, и ещё о свободе воли, теперь, наверное, из-за великого голландца.
Я обдал дыханием стекло, и меня поприветствовала забавная, нарисованная пальцем рожица с кривой ухмылкой, похожая на цифры 09 – и тут же всплыло из подсознания воспоминание, что это был когда-то, ещё в прошлой жизни, номер справочной службы. Сразу же захотелось у кого-нибудь о чём-нибудь справиться. Но как добраться до нужного мне адреса я знал, и материальное воплощение времени по-прежнему сдавливало левое запястье, библиотека мне тоже была не нужна, а больше узнавать было нечего. Да и быстро сделалось неловко.
Две девушки в униформе, очевидно, из транспортной безопасности, гортанно переговаривались, бросаясь рикошетящими фразами сквозь поток выходящих из здания вокзала пассажиров, ничуть не смущаясь, обсуждали подробности личной жизни одной из них – люди были лишь акустической преградой с изъянами.
Ряды такси тянулись белоснежными вереницами вдоль вокзала, но зная их репутацию, я решил, что поеду иначе, метро и автобус – мой вариант, так как багажа у меня с собой почти не было.
Пассажиров было немного, пахло в салоне странно, чем-то незнакомым, и я не понимал – нравится мне этот запах или нет. Пришло в голову ещё одно значение слова «разнюхать», но я засопел, и рецепторы перестали замечать необычность спорного аромата. Заняв место у окна, и понадеявшись, что никто не подсядет, что мне дадут спокойно, спрятавшись в себя, закрыв глаза веками и уши наушниками, добраться до арендованной виллы на побережье, я незаметно задремал. Мне привиделся белый дом в стиле постмодерн, где уже поджидал друг со своей новой пассией и её, по его мнению, которому я доверял, хорошенькой сестрой. Кирилл, так звали моего друга, как и все мужчины, любил красивых женщин, хотя и не у всех получалось от них взаимность. У него получалось. Впрочем, если бы все гонялись бы только за красивыми женщинами, а они выбирали бы исключительно таких же мужчин, то скоро род людской стал бы очень красивым, но крайне малочисленным. Кирилл же принадлежал к некоей привилегированной мужской элите. Вокруг него всегда были женщины. Но я, конечно, дружил с ним не из-за этого.
Часто дружба напоминает жалобную книгу – люди делятся с друзьями только нытьём, возмущениями и восторгами. У нас было всё иначе – мы старались друг друга порадовать, позаботиться, поддержать. Я услышал его предложение и, неожиданно для себя, согласился, и теперь нам предстояли две недели отдыха в городке древней богини Цирцеи, с несколькими варварскими набегами на Рим, находившийся всего в ста километрах от него.
Мой затылок словно чем-то обожгло, ощущение было не из приятных, и я невольно обернулся, узрев адское пламя отраженных последних лучей заката в широко раскрытых за толстыми линзами очков и устремлённых на меня глазах давешней собеседницы из поезда. Я нахмурился – она мигнула несколько раз подряд и, словно поняв, что я не собираюсь принимать сообщение её гелиографа, надменно отвернулась к окну.
Занятно, отчего инквизиция считала огонь очистительным, разве он не основной атрибут и инструмент дьявола? И, кстати, почему в аду наказывают грешников – неужели сатана исполнитель воли Господа? Слабо разбираюсь в этих вопросах, к счастью для себя и окружающих. Мне вообще кажется, что кто-то когда-то придумает и проведёт простые эксперименты, которые однозначно докажут, что живём мы все в симуляции, созданной давно и намерено, о чём с самой зари сознания человечества твердят в один голос все шаманы и религии – неужели наши предки были мудрее нас? Сотворение мира высшим существом – краеугольный камень всех религиозных представлений. Правда, что делать с тем, если акт творения был случайным? Любят ли случайных детей? По-разному. Хотелось думать, что нас любят. И, судя по крайне маловероятному сочетанию факторов для возможности жизни на Земле, так оно и было.
Незаметно, увлёкшись размышлениями, я уснул и, встрепенулся лишь когда мы приехали в Сан-Феличе-Чирчео.
Друг встретил меня, пребывая во временном одиночестве, но не удивив. Я давно с ним знаком – у него всё было временным – женщины, успех, увлечения, философия. Единственной его константой были перемены. Впрочем, был ещё я, тоже постоянная своего рода, хоть и иррациональная.
Было заметно, что он уже изрядно принял, несмотря на то, что обыкновенно не пил без компании. Девушки, видимо, уже спали – я добрался до городка за полночь. Другу было скучно, аккумуляторы его обычного оптимизма и жизнерадостности, судя по выражению лица, показывали почти полный разряд. Странно, обычно он был рад меня видеть, несмотря на геолокацию, сезон, время дня и состояние.
- Что-то случилось? – Я был обеспокоен.
- Нет. – Он тоже был обеспокоен.
- Всегда вижу, когда ты врешь. И ты это знаешь. – Я знал, что поддавливаю, как знал и то, что иначе он ничего не скажет. Так уж было заведено испокон дружбы.
Чуть было не состоявшаяся исповедь была мгновенно пресечена спустившейся с лестницы второго этажа высокой светлокожей скандинавкой больше раздетой, чем одетой, по случаю ночного зноя прогретой солнцем виллы, ну или мне не хотелось думать иначе.
- Познакомься, Агнетта, это мой лучший друг, Артур. Я вам с Леной о нём что-то должен был рассказывать. – Кирилл ухмыльнулся, самодовольно гоготнув. Огромный, весельчак и любимец женщин, он всегда вел себя так в их присутствии, независимо от их возраста и привлекательности.
Скандинавка что-то сделала со своим лицом, и на мгновение почудилось, будто мне разулыбалась белая акула. Кирилл приобнял меня и повлек в огромный залитый светом зал, мимоходом извинившись перед «белой акулой», на что та, вильнув очаровательным хвостом, поплыла куда-то, наверное, в сторону кухни.
- Слушай, нам нужно обсудить кое-что важное и это не может ждать. – Он приблизил лицо и сделал странное движение глазами, покосившись на холл, в котором мы оставили белокурую валькирию. – Мне нужна твоя помощь, профессиональная помощь. Извини, что пришлось обманом тащить тебя сюда через всю Европу, но это был единственный вариант. Говорить по телефону об этом я тоже не мог. Вот на этом носителе очень ценная информация. – Он достал из кармана флэшку и повертел ей, светя глянцевыми гранями. – Я понимаю, что ты ожидал совсем другого и мне неудобно так с порога брать тебя в оборот, но нам нужно убираться отсюда как можно скорее, я и так слишком долго задержался здесь.
- Да объясни ты толком. Ничего не понимаю. – Я был откровенно обескуражен.
- Нам нужно выставить на торги содержимое флэшки в даркнете. Получить перевод и исчезнуть. Уже намного более состоятельными людьми, чем сейчас. – Кирилл вновь ухмыльнулся. – Но для начала нужно свалить отсюда, прямо сейчас. Я чувствую, что времени почти не осталось.
- А что на ней? – Я взял флэшку в руку и тоже неосознанно повертел. – Что-то опасное?
- Ты же профи. Сделай так, чтобы можно было продать её безопасно.
- Гарантий в таких дела не бывает, всегда есть риск… и не только для нас…
- Тогда минимизируй его, я уверен, ты… - Кирилл резко оборвал фразу.
В комнату вплыли уже две девушки. Они были похожи. Они улыбались. Не хотелось бы встретиться с их сородичами в океанских глубинах.
- Агнетта, Лена, девочки, у нас тут разговор, нам нужно ещё кое-что обсудить, а потом придём к вам.
- Нам тоже нужно обсудить с вами кое-что важное. – Улыбки стали шире, хотя я не подозревал, что такое возможно.
- Что? – Кирилл был нетерпелив и учтивость его пропала.
- Ну, во-первых, такую неотложную вещь как – захват! – Агнетта выговорила последнее слово как команду, расширив до нереальности мои представления о самодовольной улыбке.
- Не понял … - начал было Кирилл, но тут послышался грохот из холла и звон стекла и комната начала наполняться вооруженными людьми в форме и экипировке.
Реакция у меня всегда была лучше, чем у Кирилла, и не успела блондинка договорить, как я, не желая выяснять что там у них во-вторых, устремился наверх. Каким-то чудом мне удалось вылезти в окно и допрыгнуть до крыши гаража, соединенной с соседним строением непонятного назначения. Ещё несколько минут буйства адреналина и бешеных сокращений мышц, и я оказался на темной дороге, а преследователи – где-то неподалеку позади. Единственная проезжавшая машина остановилась в ответ на мои отчаянные взмахи руками и я, быстро запрыгнув в неё, оглянулся. Человек, некстати говоря, мог бы полететь, махая руками что-то около девятисот раз в секунду, но только параллельно земле и спиной назад. Мне же нужно было только вперед, поэтому попутка случилась как раз кстати на совершенно опустевшей дороге.
- Проблема? – Голос был знакомый, и я вгляделся в водителя. Им внезапно оказалась моя огненноглазая попутчица из поезда.
- Да, мне скорее нужно в Рим. – Наверное, вид у меня был ещё тот и она, не задавая лишних вопросов, нажала на газ.
Я перестал оглядываться только десять минут и километры темной дороги спустя. Знакомица посматривала на меня с явно ироническим выражением.
- Что же вас так напугало? Вы же говорили, что уже большой. – Она явно хотела разрядить обстановку, да и любопытство играло не последнюю роль.
- Это вы говорили, а я просто не возражал. – Мне было не до неё. Я яростно соображал, что теперь предпринять и во что именно я влип. Информации явно недоставало. Что же такого на этой флэшке?
Впереди показалась заправка, и моя спасительница устремила к ней автомобиль.
[justify] - Нам нужно залить бензин, до Рима всё же