Например, в мемуарах литовского шляхтича Самуила Маскевича рассказывается про схожий героический поступок неизвестного крестьянина, но в марте 1612 года, и в районе Можайска.
Визит Екатерины II в Кострому в 1767 году положил начало официальной традиции: упоминать Сусанина, как спасителя Михаила — основателя династии Романовых. Именно так описан подвиг Сусанина костромским архиереем Дамаскином, в его приветственной речи императрице. В «Словаре географическом Российского государства» Афанасия Щекатова (1804 год) Сусанин предстает как спаситель царской особы, а в 1812 году Сергей Глинка прямо возвел Сусанина в идеал народной доблести и самопожертвования.
В качестве бесспорного героя Отечества Сусанин становится непременным персонажем учебников по истории. Беллетризованная статья Глинки не опиралась ни на какие историографические источники, что позже дало возможность Николаю Костомарову язвительно назвать всю историю подвига «анекдотом», который «сделался более или менее общепризнанным фактом».
Интерес к Сусанину усилился в царствование Николая I. Культ приобрел официальный характер. Личности и подвигу Сусанина был посвящен целый ряд опер, стихотворений, дум, драм, повестей, рассказов, живописных и графических произведений, многие из которых стали классическими. История подвига идеально соответствовала идеологической формуле «Православие, самодержавие, народность». По приказу царя, провинившихся офицеров понуждали к прослушиванию патриотического материала в стенах театров. В качестве наказания. Большинство предпочитали гауптвахту.
В 1838 году Николаем I был подписан указ о даровании центральной площади Костромы имени Сусанинская и возведении на ней памятника героическому старосте.
Официальная версия подвига Сусанина, оформленная в правление Николая I, впервые была подвергнута критике и открытому высмеиванию в статье профессора Петербургского университета Николая Костомарова «Иван Сусанин», вышедшей в феврале 1862 года в журнале «Отечественные записки». Не отрицая существования Сусанина, автор утверждал, что общепринятая картина сусанинского подвига является позднейшим вымыслом. Костомаров писал: «В истории Сусанина достоверно только то, что этот крестьянин был одной из бесчисленных жертв, погибших от разбойников, бродивших по России в Смутное время; действительно ли он погиб за то, что не хотел сказать, где находится новоизбранный царь Михаил Федорович, — остается под сомнением…».
Страдание Сусанина есть происшествие, само по себе очень обыкновенное в то время. Тогда казаки бродили по деревням и жгли и мучили крестьян. Могло быть, что разбойники, напавшие на Сусанина, были такого же рода воришки, и событие, столь громко прославленное впоследствии, было одним из многих. Через некоторое время, зять Сусанина воспользовался им и выпросил себе обельную грамоту.
Сусанинский подвиг был также критически рассмотрен в исследованиях Сергея Соловьева и Михаила Погодина. Соловьев, например, считал, что Сусанина замучили «не поляки и не литовцы, а казаки или вообще свои русские разбойники». Он после кропотливого изучения архивов доказал, что никаких регулярных войск интервентов в тот период поблизости от Костромы не было.
После Октябрьской революции Сусанин попал в разряд «слуг царей». Ленинский план монументальной пропаганды предусматривал снятие памятников, «воздвигнутых в честь царей и их слуг»: уже накануне первой годовщины революции в 1918 году началось разрушение памятника Сусанину в Костроме. В массовой пропаганде 1920-х — 1930-х годов основной упор делался на то, что подвиг Сусанина — это миф.
Однако в конце 1930-х годов при Сталине произошла фактическая «реабилитация» Сусанина наряду с Кузьмой Мининым, Дмитрием Пожарским, Александром Невским, Дмитрием Донским и даже монархами Иваном Грозным и Петром Великим. В 1938 году вновь началось возвеличивание Сусанина как героя, отдавшего жизнь за Отчизну.
В 1939 году, в Большом театре, возобновили постановку оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя». Опера получила новое название «Иван Сусанин» и новое либретто. В конце лета 1939 года в честь Сусанина были переименованы районный центр и район, на территории которого он жил и погиб.
В советской исторической науке оформились две точки зрения на подвиг Сусанина.
Первая, восходящая к дореволюционной традиции, признавала факт спасения Сусаниным Михаила Романова; украшает собой времена сильной централизованной власти.
Вторая, тесно связанная с идеологическими установками, этот факт отрицала, считая Сусанина патриотом, подвиг которого не имел никакого отношения к самодержцу. Позиция, присущая демократическим всплескам русской истории.
Иван Сусанин изображен на памятнике Михаила Микешина «Тысячелетие России» в Новгороде в 1862 году. Кстати, государь Иван Грозный не удостоился чести быть представленным на этом монументе.
-- О-пять-двой-ка! О-пять-двой-ка! О-пять-двой-ка! О-пять-двой-ка! О-пять-двой-ка! О-пять-двой-ка!
Прекрасный результат. Сразу два мира. Один – с героем Сусаниным, но без Ивана IV. Не нравится? Секундочку… вот с Иваном, но без «Жизни за царя» и сухогруза «Иван Сусанин». И обе реальности с долгоживущим Манделой.
Пора звать кота. Квантовая физика
Стоп, но ведь мы только что выяснили, что пространственно-временной континуум единый, равночестный, неслиянный и неделимый. Credo, quia absurdum est. Достоверно, ибо нелепо. Несомненно, ибо невозможно. Вероятно, ибо безумно. Так их все-таки один или два? Сусаниных, Иоаннов Четвертых и Шестых, Мандел, Гитлеров, физик, систем исчислений, миров, струн, вееров, полей, материй, сознаний?!!! Господи, вразуми!!!
Бог молчит. Что нового Он скажет, если Его тоже Два? А временами – Три!
О тройке мы непременно поговорим, но в следующий раз. Пока не решен вопрос – единый или двойной? Тут без магии не обойтись. Зовем колдуна Шредингера и его кота. Суть эксперимента с котом такова: в закрытую непрозрачную коробку помещают живого кота, радиоактивный атом, детектор излучения, колбу с ядом и спусковой механизм. Если атом распадается (а это событие подчиняется законам вероятности), механизм разбивает колбу, и кот умирает. Если не распадается — кот остается жив. А значит, и кот — и жив, и мертв одновременно.
Это и есть эффект кота Шредингера, суть которого в том, что пока мы не откроем коробку, невозможно сказать, в каком состоянии находится кот: он существует сразу в двух состояниях, что противоречит интуитивному восприятию реальности.
Оказывается, плоской линейкой нельзя измерить объем головы. Интуиция веры свое отработала. Пора практиковать разум. Свой единственный.
Устами младенца. Педагогика
На одной из своих лекций, доктор исторических наук Е.В.Анисимов, поделился следующим воспоминанием. Некогда, во времена развитого социализма, его дочь училась в четвертом классе обычной средней школы. Как раз в четвертом детям начинали прививать любовь к отеческим гробам. Учебник носил двусмысленное название «Рассказы по истории СССР» и содержал описания наиболее героических вырезок из разных периодов тысячелетней российской истории. Так вот, однажды вечером, девочка постучалась в дверь отцовского кабинета.
-- Папа, объясни пожалуйста, что-то я сама не разберусь, -- и положила на профессорский письменный стол пресловутые «Рассказы», раскрытые на сюжете, посвященном подвигу Ивана Сусанина.
-- И что тебе здесь неясно? – вздохнул историк с большим стажем и непререкаемым авторитетом.
— Вот тут сказано, что храбрый крестьянин завел польский военный отряд в лесную глушь и болотную топь и все они там погибли…
-- Так и было, что тут непонятного?
-- А перед этим, поляки поняли, что заблудились, и убили Сусанина?
-- Убили, доченька…
-- Кто же тогда рассказал всю эту историю летописцу? Ведь все погибли в лесном болоте!
И в самом деле, кто нам это все рассказывает?