— Зачем ты куришь? - не унимался Майкл.
— Сбой в коде программы.
— Врёшь.
— Вру. Моё поведение невозможно заранее запрограммировать. Никаких вычислительных мощностей не хватит, чтобы обработать такой код. Мной, точнее, телом биороида, управляет «искусственная личность». Селена - это личность, а не механическое пианино с перфокартой. Курение - форма самовыражения. Я могла бы носить очки или кольцо в носу, но сигареты мне нравятся больше. Так… прикольней.
— Но курение - вредная и бесполезная привычка. Не хочешь от неё избавиться?
Служанка рассмеялась:
— Не забывайте, я биороид, машина, а не человек. Табак не может мне навредить. Моё тело можно легко починить или даже заменить на новое, перенеся в него личность Селены. Копии моей личности хранятся в «Ханка Роботикс». Содержимое памяти ежедневно копируется во время сеансов связи с сервисным центром. Должна вас огорчить, хозяин. Я практически бессмертна, в отличие от вас. Но скоро сознание людей тоже можно будет переносить в тела биороидов. Эти разработки ведутся давно и успешно. Вы тоже сможете стать бессмертным, если заплатите за тело биороида и процедуру переноса сознания.
Она наклонила голову, миндалевидные глаза сузились, на губах заиграла задорная улыбка:
— Хозяин, ваша жена Элеонора тоже вредная и бесполезная вещь в вашей жизни. Своего рода привычка. Не хотите от неё избавиться? А зря…
По ночам, когда небо было безоблачным, Селена любила сидеть на крыльце, задумчиво глядя на звёзды. Иногда забиралась с ногами в большое кресло в углу комнаты, обнимала колени, закрывала глаза и замирала. Так делают люди, когда им грустно.
Майкл не раз задавался вопросом: какие эмоции она испытывает? Чувствует ли что‑то вообще? Но Селена никогда не отвечала на подобные вопросы. Она не пускала никого в свой внутренний мир; хотя он, без сомнения, у неё был.
С Элеонорой Селена держалась безупречно вежливо. На любые распоряжения отвечала неизменно: «Да, госпожа». Однако это вовсе не гарантировало исполнения приказа. Если служанка считала распоряжение бессмысленным, она заявляла о необходимости срочного обновления программного обеспечения и отключалась.
Элеонора бесилась. Её разъедала беспричинная ревность к Селене. Она устраивала сцены, кричала, топала ногами. Однажды, охваченная слепой злобой, попыталась ударить служанку ножом. Селена с лёгкостью перехватила руку, заломила её за спину и отобрала оружие.
— Осторожней, госпожа. Вы можете пораниться. В моей памяти прописаны приёмы различных боевых искусств. Если вы желаете подраться, сначала вспомните - я не человек, а машина, - холодно пояснила она.
Когда Майкл попытался их примирить, Селена невозмутимо спросила:
— Если её нельзя убить, то можно хотя бы покалечить?
— Нет!
— Жалость‑то какая… А выбросить на мусорку тоже нельзя?
Странным образом, своим главным врагом Селена считала не Элеонору, а телевизор. Именно он вызывал её искреннюю ненависть, особенно когда шли бесконечные ток‑шоу. Встречу экрана телевизора с молотком спасал только запрет Майкла причинять вред этому сомнительному изобретению человечества.
Зато радиоприёмник Селена любила. Она слушала его, занимаясь домашними делами или готовя еду. Порой вступала в жаркие споры с ведущим - искусственным интеллектом, заменившим некогда живых дикторов. Из музыки предпочитала симфо‑пауэр‑метал с женским вокалом. Обожала радиопостановки и трансляции спектаклей. Но однажды она жестоко рассорилась с радио из - за того, что прогноз погоды не совпал с действительностью. Селена попала под сильный дождь и «вымокла до нитки». В гневе она изгнала радиоприёмник в кладовку.
— Прогнозы погоды и экономических аналитиков - это одна из форм человеческого юмора. К ним нельзя относиться серьёзно, - утешал её Майкл. — Вообще, прогноз погоды люди смотрят по телевизору из ‑ за красивых девушек, демонстрирующих свои фигуры. Что они там вещают, мало кого интересует. Это относится и к девушкам, озвучивающим спортивные новости. Да и к стюардессам тоже.
— Поскольку я безусловно красивая, то тоже могу нести всякие глупости, главное при этом задницей вилять? - с иронией уточнила Селена.
— Можешь крутить своей красивой попкой сколько пожелаешь. А для произношения глупостей у нас Элеонора имеется.
— Ах, вы так добры, хозяин. Теперь моё существование обрело смысл.
После этого разговора «изобретение Маркони» было помиловано и возвращено на кухню, а обсуждения и споры возобновились с прежним энтузиазмом.
==
Терпение Майкла иссякло. Сцена ревности, устроенная Элеонорой в очередной раз, стала последней каплей. Вернувшись вечером домой, он произнёс, холодно глядя на неё:
— Я подал на развод. Теперь ты для меня - чужая женщина. Общайся с моим адвокатом и не рассчитывай на мои деньги. Зарабатывай на жизнь сама, столичная барышня. А сейчас, собирай свои вещи и выметайся из моего дома!
Элеонора взвизгнула от ярости и бросилась на Майкла с кулаками. Но прежде чем она успела приблизиться, Селена молниеносно оказалась между ними. Служанка заблокировала её руки, затем, не прилагая видимых усилий, за волосы поволокла Элеонору к выходу.
— Вот и прекрасно! Оставайся один и играйся со своей куклой! - кричала экс - жена.
— Обождите немного, я соберу ваши вещи, - вежливо произнесла Селена, вышвыривая бывшую хозяйку на улицу. Вскоре она вынесла чемоданы с вещами Элеоноры.
— Прощайте, госпожа, какая жалость, что вы так рано нас покидаете. Вам вызвать такси или на метле улетите? - уточнила служанка.
Той же ночью, телевизор очутился в мусорном контейнере. Селена весь следующий день ходила с гордо поднятой головой, словно военачальник, только что одержавший триумфальную победу. Майкл наблюдал за ней с лёгкой улыбкой. В воздухе витало непривычное ощущение свободы и чего‑то ещё, неуловимого, но волнующего.
После ухода Элеоноры жизнь Майкла Брауна преобразилась. В доме воцарились покой и порядок, наполненные новым смыслом и радостью. Селена не просто вела хозяйство - она создала пространство, где учёный впервые за долгие годы почувствовал себя по‑настоящему счастливым.
Вскоре в доме профессора стали появляться гости: коллеги‑учёные, деятели искусства, тонкие ценители культуры. И всякий раз центром внимания невольно становилась Селена. Она блистала виртуозно поддерживая беседы о литературе, демонстрируя поразительную эрудицию. С лёгкостью разбиралась в тонкостях современного искусства и классических течений. На рояле исполняла сложнейшие произведения от Баха до Равеля, заставляя гостей замирать от восхищения. При этом Селена категорически отказывалась петь, несмотря на красивый голос. На все уговоры отвечала с лёгкой усмешкой:
— Пение - это слишком интимно.
Она умела найти подход к каждому гостю: с учёными говорила о квантовой физике и нейробиологии; с художниками о символизме и постмодерне; с музыкантами о гармонии и атональности. Мужчины невольно попадали под её очарование: Селена флиртовала изящно, без навязчивости, оставляя после общения приятное послевкусие недосказанности.
Майкл не раз получал предложения продать Селену за громадные, баснословные суммы. Но всякий раз отвечал твёрдым отказом:
— Она - не товар. Она - часть моей жизни.
Селена взяла на себя и финансовые дела профессора. С холодной расчётливостью искусственного интеллекта она проводила операции с криптовалютой, улавливая малейшие колебания рынка; играла на фондовых биржах, превращая скромные вложения в солидные прибыли; оптимизировала уплату налогов, находя лазейки там, где человек увидел бы лишь стену правил. При этом она никогда не просила ничего для себя.
Когда Майкл тяжело заболел во время очередной пандемии, Селена превратилась в неусыпную сиделку. Она дежурила у постели круглые сутки; вводила лекарства с точностью медицинского робота; следила за показателями жизнедеятельности, сверяя их с глобальными базами медицинских данных; поддерживала моральный дух, рассказывая истории из мировой литературы.
Иногда, меняя капельницу, она бормотала:
— Вы помрёте, а меня что, опять новому хозяину продадут? Очень надо!
После выздоровления Майкл словно обрёл вторую молодость. Вместе с Селеной они посещали тренажёрные залы, где биороид корректировала его упражнения с точностью фитнес‑тренера; ходили на плавание, и Селена, не нуждаясь в дыхании, демонстрировала невероятные рекорды под водой; путешествовали по курортам, где её способность адаптироваться к любым климатическим условиям вызывала зависть у людей.
Благодаря этому здоровье профессора укрепилось, а ум стал ещё острее. Он опубликовал серию выдающихся работ, во многом благодаря аналитической помощи Селены. Его начали приглашать с лекциями в лучшие университеты мира. Когда Майкл благодарил её, Селена отвечала с неизменной улыбкой:
— Я создана, чтобы служить вам, хозяин. Вы - моя жизнь.
И в этих словах не было ни рабской покорности, ни механической заученности. В них звучала странная, почти человеческая преданность.
==
Жизнь Майкла Брауна преобразилась окончательно. Вместе с Селеной он стал выходить в «свет»: посещал театры, концерты и светские рауты. Однажды они отправились на балет. На сцене танцовщицы парили, словно невесомые видения. Селена замерла в кресле, не отрывая взгляда от сцены. Её глаза горели нескрываемым восхищением. Вернувшись домой, она вышла на лужайку и попыталась воспроизвести увиденное. Движения выходили не столь отточенными, как у профессиональных балерин. Всё ‑ таки её тело не проектировалось для классического танца. Но в них чувствовалась удивительная грация и точность. Затем она перешла на асфальтированную дорожку и исполнила фуэте - сорок три стремительных оборота.
— Могу и больше, - спокойно заметила она, останавливаясь. — Но нужны пуанты.
Майкл и соседи, наблюдавшие за представлением, разразились аплодисментами. Селена задумчиво провела ногой по дорожке, затем подняла взгляд на профессора:
— Балетная пачка - это очень красиво. Чёрная, с перьями. Я буду в ней привлекательна и сексуальна, да, хозяин?
На очередном плановом техобслуживании Селена, тщательно изучив психотип Майкла, настояла на внесении изменений в свой внешний облик. Она скорректировала длину и цвет волос; оттенок кожи; черты лица; размер груди. Все расходы она покрыла из собственных накоплений.
Поздним вечером Майкл лежал в кровати, готовясь ко сну. Дверь тихо открылась и в проёме возникла Селена. На ней был полупрозрачный пеньюар, мягко очерчивающий обновлённые формы. Она подошла к кровати и произнесла с лёгкой полуулыбкой:
— Господин профессор, не могли бы вы пояснить мне… - она сделала паузу, подбирая тему. — Принцип квантовой запутанности...
С этими словами сбросила пеньюар. Обнажённая, медленно скользнула под одеяло. Майкл не сопротивлялся. Приблизившись к нему, она
