— Сергей… Сергей, — Лина звала, и пришлось поднять свои глаза и посмотреть в её. — Сергей, тебе сейчас надо сделать выбор — первый вариант или второй?
Интонация голоса менялась, когда она произносила «первый вариант или второй?». «Первый» она сказала равнодушно, а «второй» с ударением и какой-то теплотой, давая понять, что ей второй нравится больше и надо бы выбрать именно его.
Сергей криво усмехнулся: «Матрица», ей-богу. Петрович — Морфиус, Лина — Тринити, а он типа Нео. Две пилюли: либо всё как всегда, но конец близок, либо всё изменится, но непонятно как. Выбирай, но осторожно, но выбирай, ибо третьего не дано. Ладно, спасителей человечества оставим, а в спасителя себя любимого сыграть, может, попробовать?
— В чем подвох? — спросил Сергей, поднимая взгляд на Петровича.
— Будет немного больно, — ответила Лина тихим голосом. — Пару процедур всего, но я помогу тебе.
— Не немного больно, а больно, — вмешался Петрович. — Состояние твоё, прямо скажем, близко к критическому, нужна интенсивная терапия. Поэтому легко не будет, но в любой момент ты сможешь от лечения отказаться. Так что советую попробовать, Лина тебя поддержит, она специально для этого приехала.
Ну вот, надавили на совесть: девушка всю ночь ехала откуда-то, а если я откажусь от их лечения, то получится, что она этот путь проделала зря. Поедет она обратно и будет всю дорогу думать, что Сергей козёл. И взгляд её будет не такой восторженный, а презрительный, брезгливый.
— Это всё? — спросил Сергей, его беспокоил ещё вопрос цены: в санаториях все лечебные процедуры платные, кроме какой-нибудь ерунды вроде разового массажа левой пятки. Но задавать вопрос при женщине постеснялся.
— Это всё, — сказал Петрович и добавил: — На цену проживания не влияет.
— Ладно! — сказал Сергей. — Давайте попробуем с лечением.
А про себя подумал: наверно, опыты какие-нибудь на людях проводят. Да и ладно, загнусь так загнусь, прав ведь Петрович, сколько я ещё в таком режиме продержусь, особенно когда деньги совсем закончатся? Или из окна выпрыгну или с ума сойду, неизвестно, что лучше. А так, может, пользу науке принесу…
— Можно ещё вопрос? — и не дожидаясь ответа, Сергей, ни к кому конкретно не обращаясь, проговорил: — Почему всегда два варианта? Почему всегда или-или?
— А тебе сколько бы хотелось? — вопросом на вопрос ответил Петрович.
— Ну хотя бы три. Как там у богатырей было... Направо пойдёшь, налево и прямо можно было…
Петрович с Линой переглянулись, и Петрович, повернувшись к Сергею всем корпусом, очень серьёзно сказал:
— До третьего варианта, Сергей, дожить надо. Пока тебе двух достаточно, и поверь, большинству людей и два слишком много…
Сергей на это ничего не ответил.
— Ну и хорошо, вечером начнём. И давай это… сразу Сергея на диету, — возвращаясь к своей обычной полушутливой манере разговаривать, сказал Петрович. — А ты чего примчалась в такую рань? — спросил он, обращаясь к Лине.
— Ну а как? Дмитревна позвонила, говорит: бросай всё, тут клиента твоего привезли, еле живой. А я у мамы гостила, да только нагостилась быстро. С отчимом, сам знаешь, какая «любовь» у нас, а тут праздники на носу, он на горькую подсел, и понеслось… В общем, сбежала я оттуда с радостью, да и повод вот достойный. Спасибо Сергею, что приехал… А теперь, мужчины, не дайте с голоду помереть, кушайте.
И действительно, всё стыло. Ели почти молча. Лина была хозяйкой стола:, подкладывала, подливала, опустевшую посуду убирала и всё как-то незаметно, ещё и сама успевала поесть. Сергей на неё глаз не поднимал, но следил за её руками — руки ему нравились, даже не столько сами руки, сколько их движения, плавные, лёгкие и тихие. Тарелки на стол ставились бесшумно, ножи, ложки тоже не издавали ни звука.
— Ну спасибо, хозяйка, накормила на славу! — сказал, вставая из-за стола, Петрович и Сергею показалось слегка поклонился Лине. — Сергея спать, а я пойду, поработаю. Ты к Дмитревне загляни, пусть приготовит что надо.
И обращаясь к Сергею, добавил:
— Ты отдыхай, набирайся сил — понадобятся. Лина о тебе позаботится. И ещё, если пойдёшь гулять и кого-то встретишь из отдыхающих, помни, что у нас не принято навязывать свое общение другим людям, они тут разные бывают и по разным причинам.
Петрович ушёл, прихватив корзинку, а Сергей опять почувствовал себя неловко, оставшись с Линой вдвоём. Он сидел молча и крутил в руках пустую кружку из-под топлёного молока, к стенке кружки прилипла пенка. Будь Сергей один, он не задумываясь подцепил бы её пальцем и отправил в рот, но при постороннем человеке надо было себя вести прилично и пальцы не облизывать. Лина долго рассиживаться не дала, подошла к нему сзади, положила руки на плечи и прошептала в ухо:
— Серёж, молодец, что согласился. Ты очень сильный, я это вижу, но сейчас иди отдохни, а мне тут прибраться надо, хорошо?
— Конечно, — ответил Сергей вставая. — И спасибо, всё было очень вкусно. Помолчал немного и добавил: — Спасибо…
И это второе «спасибо» относилось не к еде.
Лина уже стояла у раковины, перебирая посуду. В ответ она лишь кивнула головой, от чего по её волнистым волосам пробежала ещё одна волна. Подвижная волна по неподвижным волнам. Почему-то вспомнилось латинское «nobilis in nobile» — подвижное в подвижном, но это у латинян без вариантов, а у нас по-разному может быть…
Сергей прошёл в комнату. Меховая накидка на лежанке была аккуратно заправлена, Сергей лег на неё сверху, не раздеваясь, и только сейчас ощутил, как он объелся! Миска ячневой каши с топлёным маслом, шаньга с картошкой и грибами, ватрушка с творогом, мисочка творожного сыра с зеленью, кружка топлёного молока и стакан травяного чая. Ничего себе завтрак, куда столько влезло-то? Хорошая у них диета! Лежать было приятно, спокойно и очень лениво. Глаза закрывались сами собой.
Сергею ещё подумалось, что сказанное Петровичем «накормила от души» — странная фраза по отношению к взрослым, ведь в наше время кормят только детей. Все остальные едят сами, им в лучшем случае, как с гостями, например, ставят блюда на стол, а дальше, что есть и пить, сколько и в какой последовательности, каждый решает сам. Исключение только у мамы, та и взрослого сына пытается всегда накормить, предлагая то и это, и ещё вон того пирога последних пять кусочков. Но она тоже предлагает, а Лина Сергею и Петровичу не предлагала, а просто накладывала и наливала. Почему она Петровичу в кашу добавила сливочное масло и размешала, а ему — топлёное и куском, который плавился, превращаясь в красивые ярко-жёлтые лужицы? Петровичу сделала бутерброд с дыроватым сыром, а Сергею дала сыр мягкий? Получается, что она действительно кормила. Кормила-кормила и накормила. Какую-то боль ещё обещали, Нео недоделанный, ну да ладно, как-нибудь прорвёмся. На этом Сергей уснул второй раз за это утро.
Проснулся Сергей как-то враз. Открыл глаза, и сна как не бывало. В доме он был один, это он сразу понял, хоть и не понял, как он это понял. Лежать час-другой и тупо глядеть в потолок, как он делал обычно после сна, не хотелось. Хотелось какого-то движения, и это было необычно. Сергей встал, поправил смятую меховушку и подушку. В прихожей достал из куртки мобильник, посмотрел время — половина первого и полное отсутствие сети. Это открытие его обрадовало: никто из того мира не может протянуть свои слова и буквы сюда, в этот домик в лесу, и испортить ему настроение. Он тоже никому не может позвонить, но ему звонить некуда, родных он предупредил, что неделю его, как обычно в майские праздники, не будет. Так что телефон ему нужен только в качестве часов. Последнее время телефон Сергея был «канализейшен тьуб», кроме неприятностей ничего эта труба не производила, а тут она — раз, и перекрылась. Ну и хорошо!
[justify]После сна по привычке Сергей почистил зубы, умылся и вдруг задержался, разглядывая своё лицо в зеркало. Да, сдал он за этот год, заметно сдал. Морщин прибавилось изрядно, голубые и обычно весёлые глаза выцвели, стали
