похожее еще заметишь, то говори сразу. Хорошо?
– Договорились, - согласился Кузьма.
– Может, Авдотья такая же ведьма, как Герла? – предположил я.
– Мож, и ведьма, – согласился Тихон. Помолчав немного продолжил. – Глеб, я тебя эта, хотел вот попросить… - неуверенно начал он. – Тут неподалеку то место, хде… Ну… Те разбойники меня того, порешили. Мы можем пройти там? Понятно, шо тела моего давно нет, но… В общем, шо думаешь?
– Да, я и сам хотел тебе предложить, попробовать останки твои упокоить, – тоже смутился я. – Ты меня извини, мне непривычно вот так обсуждать. Такие вещи.
– Глееб, - неуверенно позвал Кузьма.
– Ты шо, хотел меня похоронить? – удивился Тихон, не обратив внимание на мою Тень.
– А что удивительного? У нас принято, ну, чтобы по правилам было. Это, как его? Упокоение. Даже много сериалов на эту тему есть. Там, чтобы духа успокоить, надо его останки солью посыпать и сжечь. Тогда призрак покидает этот мир. – Ответил я, не вдаваясь в подробности, что дух такой, обычно бывал злым. Если верить популярному сериалу на тематику борьбы со сверхъестественным.
– Мда-а, – только и ответил Тихон. – Занятный у тебя мир, Глеб.
– Глеееб, - чуть настойчивее позвал Кузьма.
– Может. Мне этот мир тоже нравится. Тут все неоднозначно, тут магия и колдуны всякие. Ты вот - есть, разговариваешь… Думаю, что мой мир здорово обделен в этом плане. Тихон, а недалеко отсюда это где?
Тихон задумался и махнул рукой указывая направление:
– Тудой завроде. Пару вёрст, не больше, - ответил он. – Тут ишшо дорога должна быть, а от нее рукой подать разбойничьего вертепа. Бывшего.
– Глееб! – заорал Кузьма.
– Пошто орешь так, окаянный? – возмутился Тихон, потому как мы оба от неожиданности и подпрыгнули.
– Туман, там туман зеленый, – всхлипнул Кузьма. – А вы сидите, сделайте что-нибудь! Я не хочу умирать!
Мы с Тихоном оглянулись, действительно с одной стороны поляны на нас не спеша плыл туман.
– Ты тумана не видель, шоль? – спросил Тихон.
– В-видел т-туман. А в-от т-там, в т-тумане, - заикаясь продолжил Кузьма. – Э-этого, н-не вид-дел….
– Глебушко, надо бы другов наших поднять, – тихонько, будто мы были не одни, сказал Тихон.
Не буду врать, по моей спине сразу пробежали мурашки, крупные и неприятные. И было отчего. На нашу большую поляну наплывал туман. Он действительно был с зеленоватым оттенком, клубился и перекатывался, пытаясь собраться в фигуры. Но они, не формируясь сразу рассыпались, чтобы пробовать собраться снова чуть дальше. И если присмотреться, в глубине действительно стали проявляться будто плотные фигуры…
Я сперва толкнул Ратимира, потом аккуратно похлопал дракона по носу. К моему ужасу, оба никак не отреагировали. Туман же потихоньку подбирался к нам.
Мне повезло дважды, первое, что двигался он медленно, а второе, что плыл он только с одной стороны. В моей голове лихорадочно завертелись мысли. Я, не очень понимая, что делаю взял ветку из костра и кинул к границе тумана, под жалкое ойканье Кузьмы. И возликовал - туман отпрянул от света пламени. Я соорудил еще два кострища, чтобы мои друзья были в центре. А сам изо всех ломанулся в лес, чтобы собрать еще дров. Ночь обещала быть долгой.
Но я успел. И дров собрать, и вернуться в освещенное пространство до того, как туман сомкнул круг по границе света. А еще я, по указке Тихона, прочертил головешкой круг на земле. Поэтому, когда когтеобразные руки тумана начали скрестись о преграду, я с облегчением выдохнул. Тихон же с тревогой смотрел с туман и что-то неслышно шептал. Я сперва убедился, что все костры горят и потом подошел поближе к нему.
– Тихон, что случилось? – осторожно спросил я. – Ты что-то слышишь?
– Да, – не поворачиваясь ко мне ответил Тихон. – Этот туман. Он. Они. Это, там мертвяки. Они говорят, говорят шо я буду таким же. Шо мы все…
– Тихон, не слушай их. Мало ли, что они там говорят. Ты не такой. Да и им до нас не добраться.
Стоило мне это сказать и подул ледяной ветер, и что удивительно, он не тревожил туман, но ощутимо сбивал пламя костров. Вот тут мне стало страшно. Я понимал, что стоит туману сомкнуться над нами и всё. Туман нас просто сожрет и косточек не оставит, как говорится.
Я подбросил еще дров в костры, и понял, что теперь мне их не хватит. Ни дракон, ни Ратимир не просыпались, как я не старался.
Кузьма тихо подвывал, почти переходя на ультразвук.
– Кузька, – не выдержал Тихон. – Ты же завроде слуга кощеев, да сам творил всякое. Какого рожна, ты, олух, так трусишь то? Уймись, уймись тебе говорят. И без тебя…
В итоге замолчали оба. Тихон так же обеспокоенно всматривался в туман, хотя уже ничего не шептал. А Кузьма же тихо-тихо зашептал что-то неразборчивое, если бы я знал его чуть хуже, то предположил бы, что он молится. Хотя, кто ж его разберет.
Я еще раз безуспешно попробовал растолкать своих друзей. Затем сел на землю и зажмурился. Я старался повторить прием боевой магии, которой разрушил замок. Но у меня не получалось, потому что тут конкретной цели не было. Открыв глаза, я заметил, что пламя костров, какой-то невидимой силой прижимает к земле и они вот-вот потухнут. Тогда я очень сильно захотел, чтобы пламя не гасло и дало нам время до утра. Утром туман пропадет, это я тоже откуда-то знал. Но до утра еще надо дожить. От напряжения я снова зажмурился. И открыл глаза, только под изумленный вздох Тихона. Рядом со мной стояла золотая полупрозрачная фигура девушки. Она подняла руки вверх и пламя костров поднялось выше ее роста, одновременно окрасившись в синий цвет.
Это пламя уже не мог пригнуть или потушить ледяной ветер, задувший с новой силой. Костры горели мощно и сильно, осветив поляну далеко за расчерченным мною кругом. Туман же, словно издал стон и отполз за линию света костров. Так продолжалось пока на востоке, наконец-то, не начало светлеть небо. Когда звезды стали бледнеть, туман медленно стал покидать поляну. Когда он совсем пропал, фигура девушки опустила руки. И костры стали обычными. Золотая фигура подошла ко мне и, коснувшись моей руки, пропала.
Я же, убедившись, что друзья начали шевелиться во сне, провалился в темноту без сновидений.
Пришел в себя я, когда солнце уже светило высоко в небе. Рядом сидел Ратимир и о чем-то тихо разговаривал с Тихоном.
От запаха еды живот жалобно заурчал. А я потянулся и сел.
– Ну слава богам, – отозвался Кузьма. – Я уж думал, что до вечера спать изволите.
– Молчал бы, – вяло ответил Тихон, создавалось впечатление, что они опять поспорили и Тихону надоело пытаться урезонить Кузьму, хотя уступать ему он явно не собирался. Кузьма на удивление послушно замолчал. При мне что ли?
– Ты как? - Спросил Ратимир.
– Кушать очень хочется, – сознался я, подсаживаясь ближе к припасам.
– Мне уже рассказали, что было ночью. Ты нас спас. Спасибо! – искренне поблагодарил он.
– Шутишь? – поинтересовался я с набитым ртом. – Я сам не понял, что и как я сделал. У меня, что-то получилось, да. Но ведь и каждый из вас сделал бы то, что от него зависит на моем месте. А где наш дракон?
Ратимир кивнул в знак согласия с моими словами, он бы тоже защищал своих друзей. И ответил:
– Амос Ра полетел на разведку, ну, куда Тихон хочет попасть. Да и просто осмотреться где мы. Думаю, он уже скоро вернется. Нам в любом случае нужно успеть все сделать до ночи. Амос Ра сказал, что темнота ему не помеха и мы можем хоть до утра лететь. Всяко лучше, чем еще раз наткнуться на такую поляну.
Я был полностью согласен.
К облегчению всех нас Амос Ра вернулся с хорошими новостями: и поляна была у бывшего места стойбища разбойников, и этот страшный лес заканчивался на обозримом виднокрае. Не понятно, как мы вообще решили ее выбрать. Наверно, свои чары были у этой поляны. Мы собрались и отправились в путь, благодаря дракону на все про все ушло меньше десяти минут.
Разбойничий вертеп представлял собой большую поляну с землянками и сооружениями в кронах деревьев. Удивительно, что за столько лет тут все е заросло деревьями. Тихон же без труда указал место, где его удили и бросили. И Ратимир начал аккуратно раскапывать землю. Я было предложил помощь, но Ратимир сказал, что лучше вдвоем не толкаться, быстрее одному. Поэтому, чтобы не стоять у него над душой я пошел прогуляться по лагерю. Дракон то же заинтересованно следовал за мной. Под самым большим деревом на поляне он вдруг сказал:
– Глеб, под этим деревом что-то зарыто. Там много золота и драгоценных камней, я чувствую. И там что-то еще, волшебное. Я думаю, что этой вещи тут не место. Нужно ее откопать.
Он в два взмаха своей лапой вырыл глубокую яму и на ее дне что-то скрежетнуло под его когтями. Я спустился вниз и, орудуя острием секиры как лопатой, расчистил крышку большого сундука. Дракон за секунду разломил большой замок когтем. И открыл крышку.
Я услышал восхищенный возглас Кузьмы, после чего он разразился подробным перечислением куда и зачем он потратит это богатство. А также, в какой пропорции сокровище стоит разделить между нами. Амос Ра казалось не слушал его, но в какой-то момент поинтересовался, а куда, собственно, Кузьма собрался складывать свою долю золота, ведь он Тень. Кузьма, ойкнул, согласился, и получив новую тему для обсуждения, принялся перечислять кому можно доверять из их компании его часть золота, а кому - уж точно нет. Мы переглянулись с драконом, и лишь попросили Кузьму рассуждать тише, а еще лучше про себя, и он, к нашему удивлению, без споров перешел на шепот.
– Вот этот предмет волшебный, – сказал Амос Ра, указав на золотую чашу.
Я аккуратно взял ее в руки, я почувствовал странную вибрацию от чаши, больше всего это было похоже на волну благодарности.
– Амос Ра, я… - я запнулся, не зная, как выразить охватившее меня чувство. – Нужно зарыть это золото. Оно злое. Оно может принести горе в этот мир.
Дракон мгновение смотрел на меня, потом прикрыл глаза и согласился со мной.
– Ты совершенно прав, Глеб. Интересно, как ты это понял.
Я растерянно пожал плечами. Закрыл крышку, Амос Ра помог мне вылезти из ямы, и одним махом закопал все обратно.
– Э-э-э! – только и сказал не ожидавший Кузьма. – Вы чего? А моя доля? Хочу золота!!!
Но, видя, что мы никак не реагируем, Кузьма обиженно замолчал.
А мы пошли к Ратимиру и Тихону. Тот почти закончил извлечение костей, аккуратно складывая их на разостланной ткани.
Мы долго стояли и смотрели на останки Тихона. Не знаю, как в других, но во мне бушевал вихрь разных чувств, заставляющих то сжимать, то разжимать кулаки. Это была смесь из ярости, беспомощности, заботы, сожаления, даже какой-то детской обиды, за то, что кто-то безжалостно убил Тихона. Нашего…. Моего друга. Даже Кузьма не проронил ни звука, хотя именно в этой ситуации он, наверняка бы, отмочил какую-нибудь свойственную ему глупость.
Тишину прервал Тихон, возможно, он догадался, по какой причине мы медлим, а, может, просто хотел быстрее закончить свой путь.
Он помялся на месте, а затем кашлянул.
- Я, эта, прожил, пущай и не очень долгаю, но неплохую жись. И ещё вот таким, призраком, я прожил гораздо больше. Вам не стоит печалиться за меня. Я вот не печалюсь, наоборот, будь я другим, то, мож и не повстречалися бы мы. А так. Я щаслив, шо у меня такие други, шо у меня такие браты как вы. Благодарствую за все, браты.
И Тихон склонился в
