Был серый, хмурый февральский вечер.
Смерклось, и на улицах Москвы уже ярко горели фонари, а в окнах домов повсюду зажёгся свет. Люди торопливо шли по улицам к метро, спеша вернуться домой после рабочего дня, к тому же день сегодня был не простой будничный, а особенный – День Защитника Отечества, 23-е февраля, и многие москвичи собирались после работы отметить этот поистине народный праздник. Некоторые граждане отмечать начинали уже прямо на улице, и повсюду можно было встретить подгулявшие и подвыпившие весёлые компании.
Из входа в одно московское казино вышел молодой человек лет двадцати пяти в дорогой дублёнке, модных штанах и красивых, блестящих, новеньких ботинках. Несмотря на то, что на улице был лёгкий морозец, шапки на нём не было. Собой этот парень был довольно хорош: высокий, статный, широкоплечий, кудрявый, светловолосый, с голубыми глазами и прямым, с небольшой горбинкой носом. Руки у него были белые, красивые, ухоженные, не знавшие, видимо, чёрной и грязной работы, с аккуратно подстриженными нежно-розовыми ногтями и длинными, тонкими аристократическими пальцами. На одном из пальцев у него золотилось обручальное колечко, а на другом блестел красивый золотой перстень с крупным огненно-красным рубином.
Парень прошёл мимо будки дежурившего возле казино охранника, достал из кармана дублёнки отделанный серебром портсигар, вынул из него небольшую сигару, прикурил от зажигалки и остановился рядом с площадкой перед казино, сплошь заставленной дорогими иномарками «новых русских», расслаблявшихся сейчас в этом игорном заведении.
Звали парня Андреем, он работал в этом казино в должности крупье уже несколько лет и очень многих из приезжавших сюда обычно «новых русских» знал довольно хорошо. Контингент посетителей казино был обширный: среди постоянных клиентов значились и криминальные «авторитеты», и водочный король, и президент какой-то компьютерной фирмы, и управляющие нескольких московских банков, и один нефтяной олигарх, и много ещё кто – одним словом, народ достаточно богатый и влиятельный. Андрей очень хотел стать когда-нибудь похожим на этих нынешних «хозяев жизни», которые могут позволить себе всё, что им будет угодно, и в глубине души сильно завидовал им.
Андрей вспомнил, как сегодня у него на глазах всего за какой-то час бизнесмен из Подмосковья, одетый в шикарный смокинг, с массивной золотой цепью на шее, ухитрился проиграть в рулетку больше двадцати пяти тысяч долларов, и это обстоятельство его, похоже, ничуть не расстроило. «Да я за пару дней ещё больше заработаю!» - вспомнились Андрею его слова…
«Вот это люди! – думал Андрей, глядя на роскошные автомобили, густо припаркованные около казино. – Они умеют жить в этой стране! Вот на кого надо равняться! Элита общества!»
Он снова и снова представлял себе «новых русских», делающих ставки возле рулеток, собирающихся за карточными столами и у игровых автоматов, блаженно потягивающих из хрустальных фужеров коктейли и дорогие вина за столиками у сцены, с которой их слух услаждают популярные «звёзды» эстрады. Разгульно-весёлая и богатая жизнь тянула к себе Андрея, как магнит, и ему хотелось стать частью этого прекрасного и роскошного мира, жить шикарно, безбедно и весело.
Мягкая, умеренно холодная погода стояла на улице. Из тёмно-серых туч, наглухо закрывших вечернее московское небо, начал падать мелкий и редкий снежок. Ветра практически не было, и от этого казалось, что на улице теплее, чем было на самом деле. Андрей докурил свою сигару, выбросил окурок и постоял ещё некоторое время рядом с казино, вдыхая свежий, приятный зимний воздух. «Хорошая сегодня погодка! – мелькнуло у него в голове. – Пожалуй, в такой вечер можно немного прогуляться по Москве. Вот только сейчас жену предупрежу…»
Андрей вынул из кармана дублёнки небольшой чёрный мобильный телефон и набрал номер своей жены. Раздалось несколько длинных гудков, а затем Андрей услышал голос жены:
- Алло!
- Привет, Лена!
- Андрюша, приветик! Ты скоро будешь?
- Да вот, уже сейчас работу заканчиваю, скоро домой поеду. Слушай, Лен, я тут решил немного прошвырнуться по центру города, так что ты не волнуйся, если я чуть-чуть задержусь, ладно?
- У тебя есть другая женщина что ли? Решил с ней встретиться? – обиженно произнесла Лена.
- Да нет, ты что! У меня и в мыслях не было с кем-то встречаться. Просто прогуляться хочу, развеяться. А то жизнь какая-то однообразная: дом – семья – работа – дача… Ну ты меня понимаешь, надеюсь?
- Понимаю, конечно, что ты просто кобель! Решил «налево» пойти, а мне лапшу на уши вешаешь, да?
- Ну, понеслось! Устал я от этой твоей постоянной ревности. Дай мне хотя бы сегодня, в мой праздник, погулять по городу чуть-чуть! Короче, я буду дома часа через два.
- Ах, да, я и забыла, что у тебя сегодня праздник! Хотя ты от армии-то «откосил» в своё время… Но всё равно поздравляю!
- Спасибо за поздравление, Лена! Приготовь сегодня что-нибудь вкусненькое на ужин, ладно? А я бутылочку хорошего вина куплю…
- Иди, гуляй, - всхлипнула Лена. – Но я тоже как-нибудь без тебя пойду гулять. И не думай, что одна…
- Лен, ну хватит фигню нести! Я тебе клянусь, что один прогуляюсь сегодня. Я люблю только тебя. Ну, до встречи! Целую тебя.
Андрей нажал кнопку сброса на своём мобильнике и спрятал его обратно в карман.
«Вот Ленка вечно меня в измене подозревает, - вполголоса проворчал он себе под нос. – Ну, было, конечно, изменял я ей, но с кем не бывает? Не мужик я что ли? Она ведь мне тоже с Пашкой-торгашом изменяла. Да ну её к чёрту, глупую бабу!»
Андрей пошёл прочь от ярко сверкавшего разноцветными огнями иллюминации здания казино. Он шёл мимо роскошных, блестящих, ярко освещённых витрин дорогих магазинов, красочных рекламных щитов, шикарных ресторанов и баров, автостоянок, заставленных новенькими, очень дорогими автомобилями. Весь центр Москвы буквально искрился от обилия горящих вывесок ресторанов, кафе, магазинов, от ярко светившейся рекламы различных фирм, банков и игорных заведений, а также от многочисленных оранжевых фонарей, заливавших улицы города своим ровным, ярким светом. По московским улицам, проспектам и бульварам двигались беспрерывные потоки машин, среди которых иногда виднелись переполненные городские троллейбусы и автобусы. По тротуарам сновали многочисленные пешеходы, сливаясь в живые людские потоки, которые направлялись к ближайшим станциям метро и исчезали в чреве московской подземки. Около входов в метро и в других оживлённых местах шла бойкая торговля с лотков и с рук, там же концентрировались бомжи и стайки мальчишек-беспризорников, собиравшие милостыню. Из некоторых подземных переходов слышалась музыка: там играли, зарабатывая себе на жизнь, оркестры уличных музыкантов.
Гуляя по вечерней Москве, Андрей вышел на Пушкинскую площадь. Она была вся залита ярким светом фонарей и рекламных огней. На одном из углов площади расположился «Макдоналдс», напоминавший о себе жёлтой светящейся буквой «М»; на крыше здания, в котором разместился «Макдоналдс», горели огромные синие буквы «SAMSUNG». Напротив «Макдоналдса» белело многоэтажное здание концерна «Известия», на крыше которого ярко светилась реклама «Мартини». В глубине, за площадью, сиял яркими, блестящими огнями кинотеатр «Пушкинский», раньше называвшийся «Россией». И посреди всего этого многоцветья стоял, понурив голову, на своём постаменте бронзовый Пушкин, подсвеченный лучом мощного прожектора, и равнодушно взирал на кипевшую вокруг него жизнь современного мегаполиса.
На Пушкинской площади, как и везде в центре Москвы, в этот вечерний час было очень оживлённо. Люди толпами шли по тротуарам, спускались в подземный переход, заходили в магазины и кафе и выходили оттуда, скапливались на троллейбусных остановках, спешили к метро. Откуда-то слышался призывный клич какой-то голосистой торговки: «Пирожки, беляши горячие!». По Тверской улице и по бульварному кольцу мчались через площадь многочисленные автомашины, светя фарами и изредка сигналя клаксонами. Единственное, что являлось необычным, было большое скопление сотрудников милиции и милицейских машин на площади. Приглядевшись повнимательнее, Андрей увидел и причину такой многочисленности стражей порядка: около памятника Пушкину темнела большая толпа народа, над которой развевалось несколько красных флагов. Оттуда доносились обрывки каких-то речей, произносимых неизвестными ораторами в мегафон, и одобрительные крики после каждого выступления.
«А, опять красные митингуют! – подумал Андрей, поглядев через площадь на эту толпу. – Вот делать людям нечего! Что толку в их митингах? Не понимаю. Хотя ладно, пойду-ка послушаю, о чём они там болтают…»
Андрей спустился в подземный переход под Пушкинской площадью. Это был тот самый переход, в котором всего несколько месяцев назад прогремел взрыв, но теперь его отремонтировали, и только небольшая мемориальная доска на стене с лежащими перед ней живыми цветами напоминала сегодня о недавней трагедии. Сейчас переход жил своей обычной жизнью: вдоль одной его стены тянулась длинная вереница киосков со всевозможными товарами, а у противоположной стены стояли торговцы с рук и нищие, просившие подаяние; между ними, посередине тоннеля, двигались навстречу друг другу два людских потока: один, в сторону входа в метро, был побольше, другой – поменьше, пожиже.
Андрей прошёл по подземному переходу под площадью и вышел к памятнику Пушкину. Прямо у выхода два молодых человека раздавали какие-то листовки. Андрей взял одну, бегло прочитал её и, подойдя к ближайшей мусорной урне, скомкал эту бумажку и выбросил её.
- Газета «Молния»! – раздался рядом хрипловатый голос. – Товарищи, покупайте газету «Молния»!
Андрей оглянулся и посмотрел на говорившего. Это был невысокий, сухонький старичок в потёртом старом пальто и облезлой шапке-ушанке. Спереди к пальто был приколот значок с профилем Ленина, а в руках у этого товарища было несколько экземпляров газеты «Молния» - печатного органа анпиловской «Трудовой России». Покупать коммунистическую прессу и литературу у Андрея не было ни малейшего желания, и он отошёл подальше от продавца «Молнии» и внедрился в толпу, разбившуюся на множество небольших кружков. Отовсюду слышались жаркие споры и пламенные речи. Блуждая среди толпы и слушая обрывки разговоров, Андрей, наконец, присоединился к одному из кружков, в котором слушали какого-то отставного полковника-танкиста.
- На Путина надеяться не приходится. Это такой же предатель, как Горбачёв и Ельцин, - с жаром говорил полковник, обращаясь к своим слушателям. – Он на словах за русских, за патриотизм, а на деле продолжает старую ельцинскую политику.
- Вы в этом уверены? – решив подзадорить оратора, спросил Андрей.
Полковник строго поглядел на него и ответил:
- А как же, молодой человек?! Абсолютно! Вы только посмотрите, что он делает! Орбитальную станцию «Мир» – нашу гордость и славу – собираются утопить в океане в угоду Америке. Землю хотят продавать банкирам, иностранцам и всякому жулью. Протаскивают антинародный, рабовладельческий КЗОТ. Готовят грабительскую жилищную реформу. Армию продолжают разоружать и разрушать.
