подкапываешься, а? – огрызнулся Андрей.
- Просто мне понять тебя хочется, парень, - объяснил полковник. – Душу твою понять, понимаешь?
- Да не понять тебе меня! У тебя, старого коммуниста, мозги-то зашорены вашей красной идеологией. А в голове у вас одни коммунистические лозунги, а мыслей никаких нет. Вы привыкли, что за вас партия должна думать, а вы лишь будете претворять её решения в жизнь. Но теперь всё по-другому. Теперь человек сам должен думать о себе и о своём будущем, и никакая партия о нём заботиться не будет. И нечего надеяться на государство, партию или какого-то доброго дядю! Понятно?
- Ну, думать, парень, всегда было нужно, а не только сейчас, - ответил полковник. – А вот что касается государства, то оно должно заботиться о своих гражданах. Во всём мире государства заботятся о своих жителях: и в Европе, и в Китае, и даже в любимой нашими демократами Америке. А иначе государство просто не нужно.
- А мне государство и не нужно! – подхватил эту мысль Андрей. – От него всё равно толку никакого нет. Главное, чтобы работа была у меня да денег побольше, а на всё остальное мне плевать.
- Ого! – удивился полковник. – А кто же тебе работу даст, если государства не будет?
- Сам найду. Это не проблема. Умные и энергичные молодые люди всегда и везде нужны. А дуракам никакое государство не поможет.
Андрей снова глотнул пива и пристально посмотрел в глаза полковнику.
- А как же больные, дети, старики? – спросил полковник. – Кто же о них тогда позаботится?
- А зачем они вообще нужны? От них одна морока, а пользы никакой. Старики пусть помирают, чтобы молодым не мешать, больные – тоже, а о детях должны заботиться их родители. А если у родителей денег на содержание детей нет, пусть не заводят детей. Всё очевидно!
- Да, с такой логикой вы далеко пойдёте! – язвительно произнёс полковник, злобно поглядев на Андрея. – Значит, пусть старики умирают?! Бедным не надо рожать детей?! Да, парень, ты рассуждаешь прямо как Хакамада!
- А что, - заметил Андрей, - Хакамада, между прочим, умная, интеллигентная и современная женщина. Мне она нравится. Побольше бы таких в нашем правительстве было! Тогда и страна давно бы нормальной стала.
- Да как вы можете так говорить! – вспыхнул полковник. – У нас во власти сидят воры, негодяи и циники! Они почти всю страну, 90 процентов людей, в нищету загнали! А десять процентов благоденствуют, жируют на народном горе, не знают, куда деньги девать! Разве это справедливо? Разве правильно, что какой-нибудь молодой подонок, не имеющий ни стыда, ни совести, катается по Москве на «Мерседесе», а ветеран, герой войны, роется в помойке, как бездомная собака?! А сколько в Москве бомжей, беспризорников, наркоманов! Это ведь всё ваши демократы натворили! Как вы можете их защищать? Побойтесь Бога!
С трибуны ораторы один за другим клеймили и обличали Путина, правительство, олигархов, Думу, говорили о тяжёлой жизни простого народа, призывали бороться против властей за свои права. Пламенные речи находили отклик в толпе, и она отзывалась аплодисментами и криками «Ура!» и «Долой!». Красная молодёжь вела себя наиболее шумно и вызывающе, беспрерывно скандируя задиристые антиправительственные и антибуржуазные лозунги.
Андрей между тем продолжал беседовать с полковником.
- Кто хочет и умеет работать, - сказал он, выпив ещё немного пива, - тот и сегодня хорошо живёт. Просто у нас народ в большинстве своём тупой, ленивый и завистливый, сам не умеет и не хочет работать, да ещё и завидует тем, кто умнее и богаче. А надо просто работать, а не митинговать.
- Так власть же не даёт людям работать! – возмутился полковник. – Многие заводы и фабрики позакрывались, на селе тоже почти всё развалилось, институты, лаборатории на ладан дышат... И где же людям работать? Перспективы-то нет!
- Есть перспектива, папаша, есть! – возразил Андрей. – Работы сейчас сколько угодно! Вон сколько в Москве фирм, банков, магазинов, казино, ресторанов! И везде нужны молодые и умные. А на завод я бы и так не пошёл работать.
- Это почему же? – удивился полковник.
- А зачем мне это надо? Там зарплата три тысячи рублей в месяц. Это мне только пивка нормально попить хватит. А мне ещё жену содержать надо, детей будущих! Пусть дураки на заводах вкалывают за гроши, а я головой работать привык, а не руками.
- И где же ты работаешь? – спросил полковник.
- А зачем вам это знать?
- Да просто интересно. Так чем ты занимаешься, а?
- В казино работаю, - сухо ответил Андрей.
- В казино! – протянул полковник, ядовито усмехнувшись. – Ну, тогда всё с тобой ясно…
- И что же вам ясно?
- А всё ясно! Конечно, сейчас ваша власть, буржуйская! Простой народ вам не нужен. Хотя живёте-то вы за его счёт. За счёт нищих, ограбленных и униженных работяг, которые гнут спины за вас на заводах, в шахтах, на полях. А вы паразитируете на их труде. Разве не так?
- Не так, - огрызнулся Андрей. – И вообще, не надо мне мораль читать, товарищ полковник! Я и так уже не маленький – сам в этой жизни кое-что понимаю. Для меня в жизни главное – деньги. Я вот своей работой доволен. Недавно «BMW» себе купил, жене шубу хорошую, отдыхать езжу за границу, коттедж себе под Москвой строю. И почти ни в чём себе не отказываю. Так что я и сам знаю, что к чему! И жить меня учить не надо!
- Можно нескромный вопрос? – поинтересовался полковник.
- Валяйте! – небрежно ответил Андрей, допивая из бутылки остатки пива.
- Сколько ты в месяц получаешь?
- Нормально получаю, - отрезал Андрей и выбросил пустую бутылку в ближайший сугроб.
- Нет, сколько в цифрах? – не унимался полковник.
- Тысячу баксов оклад плюс премии всякие, бонусы, чаевые, - нехотя проговорил Андрей.
- Я спрашиваю: сколько в рублях? Меня баксы твои не интересуют.
- Около тридцати тысяч плюс бонусы, - сказал Андрей. – Вас устраивает такой ответ?
- Вполне, - сказал полковник. – А вот я в год меньше получаю, чем ты в месяц! И ты думаешь, что это правильно?
Андрей усмехнулся и заявил:
- А мне без разницы! Мне хорошо, а остальные пусть сами о себе заботятся. У меня о них голова не болит.
В это время плавное и размеренное течение митинга неожиданно нарушилось. Какой-то поп в чёрной рясе с большим блестящим крестом на груди, долго пытавшийся прорваться к трибуне, но не пропущенный дружинниками и милицией, забрался на крышу троллейбусной остановки и стал что-то кричать оттуда народу, при этом активно размахивая руками. На него сразу обратили внимание; люди начали разворачиваться спиной к трибуне и лицом к остановке, с которой вещал поп. Правда, в общем шуме разобрать, что он говорит, было невозможно, но и оратора, выступавшего с трибуны, тоже уже практически никто не слушал.
Андрей и полковник отвлеклись от своей беседы и также с интересом наблюдали за происходящим вокруг остановки действом.
Мнения собравшихся вокруг незваного оратора людей разделились.
- Дайте ему мегафон! – крикнул кто-то. – Пусть нормально выступит!
- Снимите его оттуда! – закричал другой человек.
- Не слушайте его! Это провокатор! – голосила какая-то старушка, махая сумкой на попа.
Поп топтался на крыше остановки, продолжал что-то кричать, размахивал крестом и руками. Снимать оратора с его «пьедестала» пришлось подоспевшим милиционерам. Один из них вслед за неугомонным попом залез на остановку и столкнул его оттуда, а двое других поймали свалившегося с крыши незадачливого оратора и повели его под руки в милицейскую машину. Поп упирался, требовал дать ему выступить, но милиционеры быстро оттащили его от толпы митингующих и посадили в свою машину.
- Нарвался, бедолага! – сочувственно произнёс кто-то в толпе.
Всё было кончено, и народ снова повернулся к трибуне и стал слушать очередного выступавшего с неё оппозиционера.
К Андрею и полковнику подошёл старик, седой, сутуловатый, с большим красным носом, одетый в поношенное демисезонное пальто, стоптанные ботинки и военную папаху. Он опирался на палку, так как у него сильно болели ноги.
- Здравствуй, Иван! – сказал старик, обняв полковника. – С праздником тебя, с днём нашей Советской Армии! А это твой сын или внук? – спросил он затем, кивнув в сторону Андрея.
- Так, случайный знакомый, Николай Степанович. Здесь, на митинге, познакомились, - ответил полковник.
- Тебя как зовут, молодец? – обратился Николай Степанович к Андрею.
- Андрей.
- Хорошее имя! – проговорил Николай Степанович. – Тоже коммунистов поддерживаешь?
- Боже упаси! – отпрянул Андрей. – Ни в коем случае! Мне ваши коммунисты даром не нужны.
Николай Степанович изменился в лице, вздрогнул, побагровел, задышал часто и прерывисто и гневно в упор взглянул на Андрея.
- Дерьмократ это, Николай Степанович. За Хакамаду он. В казино работает. Буржуй, понимаете? – доходчиво объяснил полковник старику. – Так что лучше не спорьте с ним. Бесполезно…
- В казино, значит? – тяжело дыша, переспросил старик. – Против Советской власти, значит? Против народа? Против России?! За воров и предателей?! Да как тебе не стыдно?!
- А чего мне стыдиться? – возразил Андрей, улыбаясь в лицо старику. – Я для себя живу, а не для какой-то там Родины! Ясно?
- Вот видите, - сказал полковник. – Гнилой тип, чужой человек! Не наш.
Николай Степанович угрюмо посмотрел на Андрея и тяжело вздохнул.
- Мы на войне таких гадов, как ты, сразу к стенке ставили! – прохрипел он в лицо Андрею. – Шкура ты! Подлец! Буржуйская морда!
- Ну, ты, дедуля, не горячись! Я же тебе ничего плохого не сделал, - оробев, произнёс Андрей.
- Ты мне, сволочь, в душу плюнул! – гневно возразил Николай Степанович, придвигаясь к Андрею и расстёгивая пуговицы своего старенького пальто. – На, гад, смотри!
Он распахнул полы пальто, и Андрей увидел поношенный военный мундир, сплошь увешанный орденами и медалями. Такого количества боевых наград Андрей прежде не видел нигде, кроме как на портретах советских военачальников в учебнике истории, и от неожиданности даже слегка оторопел. От растерянности он ничего не смог сказать старому ветерану, а тот неторопливо застегнулся и проговорил:
- Видел? Они все потом и кровью добыты. Я от Сталинграда до Берлина пешком прошёл! Эх ты, буржуй!
Николай Степанович с ненавистью в глазах поглядел на Андрея, махнул рукой, повернулся к нему спиной и не спеша зашагал прочь, опираясь на свою палку. В душе у Андрея что-то шевельнулось, он почувствовал неловкость и угрызения совести и решил извиниться перед обиженным стариком.
- Постойте, дедушка! – догоняя ветерана, прокричал Андрей. – Извините меня, пожалуйста, если я вас обидел.
Старик даже не взглянул на Андрея, но остановился. Парень взял ветерана за руку.
- Да не обижайтесь вы! Я же не хотел вас обидеть!
Николай Степанович повернулся к Андрею лицом.
- Отпусти мою руку, подонок, - проворчал он. – Ты не меня обидел, ты всё наше фронтовое поколение оскорбил. Для тебя Родина – ничто, а для меня и тысяч моих товарищей Родина – это святое, это наше всё! Мы за неё жизни не щадили, на смерть шли! Чтобы теперь такие негодяи, как ты, смеялись нам в лицо. Для тебя ведь Родины нет, одни деньги! Эх ты!
- А разве Родина по достоинству оценила ваши подвиги? – вкрадчиво спросил Андрей. – Да, наград у вас много, я видел, но материально-то вы наверняка плохо обеспечены?
- Да, я нищий! – сверкнув глазами, ответил ветеран. – Нищий! Благодаря этим самым твоим
