концу лета узнаем, что нового.
-Ох, Ярославушка, как я устала ждать. Сердце мое разрывается, как представлю их в полоне.
-Не беспокойся, матушка, Афонасий хороший моряк, он обязательно привезет нам новости, пусть даже и плохие.
-Что ты такое говоришь! Не верю я, что Фрол и Володя мертвы. Чует мое сердце, живы они.
-Эх, матушка, завидую я тебе, - устало вздохнул он.
-Чему завидовать-то, - удивилась Прасковья.
-Терпению твоему.
-Если бы не дети, я давно бы…, – Прасковья не договорив, смахнула накатившую слезу.
-Ничего, все будет хорошо, – улыбнулся Ярослав, глядя на Андрея. – Вылитый Фрол Лукич, а Аринка такая же красивая, как ты, только волосы у нее светлые.
Прасковья кивнула, посмотрев на играющих детей.
-Спасибо тебе Ярослав, что не оставляешь нас.
-В субботу ждем вас у нас на обед, - напомнил он матери, помахав девочке рукой.
Та, бросив цветы, подошла к старшему брату и, протянув к нему руку, потребовала баранку.
-Держи, - засмеялся Ярослав, протягивая девочке баранки, – Точи зубки.
Малышка, радостно схватив гостинцы, повернула к девушкам.
Время тянулось долго. Вот и ладьи с купцами уже вернулись домой, а вестей от Фрола все так и не было.
Белое одеяло покрыло землю.
Ребятня с хохотом играет в снежки и лепит снежных баб, спускаясь с горок на салазках. Лихие ездоки, украсив сбруи лошадей лентами, с гиканьем и посвистом распугивая пешехо¬дов, пролетают мимо на расписных санях или дровнях.
Шла четвертая зима, без Фрола Лукича.
Прасковья готовилась к празднику, двойняшкам исполнялось по три года. В последнее время Прасковье было не по себе, то и дело она выглядывала в окошко.
-Да что это с вами матушка? – спросила, не стерпев Марфа.
-Не знаю, только чудится мне, что вот-вот Фрол в ворота войдет.
Марфа в испуге перекрестилась.
-Неужто вы его все еще ждете?
-Конечно, Марфуша, а как же иначе. Не верю я, что они мертвые. Чует мое сердце, скоро мы увидим их.
Марфа покачав головой, украдкой смахнула слезы. В доме давно перестали ждать хозяина, Анисья даже заупокойную службу велела справить.
-Надо бы вам, Прасковья Никитична, в церковь сходить, - посоветовала она хозяйке.
-Непременно сходим, как только они вернутся, так и сходим.
Марфа едва сдерживая слезы, выбежала из комнаты.
За большим столом, уставленным сладкими пирогами и большим праздничным караваем сидели приглашенные дети и сами виновники торжества. За шумной беседой и детским смехом никто не заметил, как открылась дверь в воротах, и во двор вошел мужчина в большом и тяжелом тулупе.
Скинув тулуп в сенях, он открыл дверь и заглянул в зал. Паренек, стоявший на пороге, окинул его недовольным взглядом.
-Тихо, парень, не шуми, – предупредил его незнакомец. – Скажи-ка, что это за праздник нынче в этом доме.
-Так именины справляют, – пожал тот плечами.
-Понятно, – кивнул незнакомец, насчитав за столом не менее дюжины ребятишек.
Среди гостей он заметил свою дочь и жену старшего сына. Прасковья ласково поглядывала на детей, сидевших во главе стола. Годы не лишили ее привлекательности. Наоборот, она стала еще красивее, только вот печаль в глазах выдавала ее внутреннее состояние. Не выдержав, Фрол, растолкав прислугу, перешагнул порог. Шум и смех разом оборвался, все смотрели на высокого мужчину.
Прасковья, вскрикнув, сделала шаг в сторону мужа, без чувств повалилась на пол.
Фрол, подскочив к жене, подхватил ее на руки, прижал к груди. Целуя родное и любимое лицо, он понес ее в спальню. Уложив на кровать, стал целовать руки, приговаривая ласковые слова. Марфа, наконец, скинув с себя оцепенение, побежала за нюхательной солью и водой.
Стоя на коленях у кровати, Фрол почувствовал, что его кто-то тычет в спину. Повернувшись, он увидел мальчика лет трех с русыми чуть вьющимися волосами и необычайно голубыми глазами.
-Ты почто мою маму обидел? – сурово глядя на незнакомца, сказал он.
Фрол от неожиданности потерял дар речи.
Насупленные брови и хмурый взгляд говорил, что мальчик, настроен очень решительно, защищать свою мать.
-Ты кто? – выдавил из себя Фрол.
-Я - Андрейка, а это моя мама.
В комнату вошла девочка того же возраста, и встала рядом с мальчиком. Ее вид был не менее решительным.
-Дядя, ты чего нашу маму пугаешь? – сурово спросила она.
-А ты кто такая? – удивился Фрол, разглядывая детей.
-Я - Арина, его сестра, - кивнула она в сторону брата.
Фрол, не веря своим глазам, переводил взгляд с мальчика на девочку и обратно.
-Дядя, ты кто? – спросил опять его мальчик, удивляясь реакции незнакомца.
-Дети, это ваш отец, - придя в себя, тихо ответила Прасковья.
Фрол перевел свой взгляд с детей на жену. В его глазах читалась безграничная любовь.
-Фролушка, прости, что не успела тебе про деток сказать, сама про то тогда не знала.
Фрол крепко обнял жену. Слезы радости смешались со сле¬зами Прасковьи.
-Прасковьюшка, лада моя. Как я счастлив вновь увидеть тебя.
Обняв детей, он так и стоял возле кровати, пока тихое покаш¬ливание не привело их в чувство. Они посмотрели на дверь, где в проеме столпились все, кто в это время были в доме.
Ярослав первым переступил порог и обнял отчима.
-Здравствуй, Фрол Лукич, с возвращением, – приветствовал он отчима.
-Здравствуй, Ярослав Степанович, - обнимая пасынка, сказал он.
Весело глянув на детей и жену, он воскликнул:
-А ну жена, хватит тебе лежать, давай гостей встречай!
Прасковья, улыбаясь, протянула к нему руки. Подняв жену, они рука об руку вышли к гостям.
Проходя мимо Марфы, она шепнула:
-Я же говорила, что он жив.
Пристыженная служанка, опустила глаза в пол, но тут же подняв их, улыбнулась хозяйке.
-А никто в этом не сомневался.
Прасковья, счастливо смеясь, обняла Фрола.
-А где же Владимир? – спросил Ярослав, когда шум и поздравления закончились
-Да жив он, жив, - успокоил всех Фрол, - Сейчас приедет. Он с обозом чуть поодстал.
Тут дверь широко открылась, и в зал шагнул высокий и краси¬вый отрок. Ростом он был чуть выше старшего брата, такой же широкоплечий и возмужавший. Из-за его спины выглядывал смуг¬лолицый мальчик, одетый в восточные одежды. Большие чуть рас¬косые глаза с любопытством разглядывали присутствующих.
Владимир, подтянув паренька, вытолкнул его вперед.
-Вот, знакомьтесь, это Марек, мой названный брат и товарищ, прошу любить и жаловать.
Прасковья ласково посмотрела на худенькое лицо мальчика и протянула ему руку.
-Я, Прасковья, мать этого юноши.
Мальчик низко поклонился и улыбнулся белозубой улыбкой.
Фрол, подталкивая мальчика к столу, объяснил:
-Марек сирота. Владимир сдружился с ним во время дороги и назвал его братом, так что в нашей семье еще одно пополнение.
-Я очень рада, что все мы сегодня собрались. Посмотри, Фрол, какая у нас теперь большая и дружная семья, - она обвела взглядом улыбающиеся лица.
Весь вечер прошел в рассказах, как Фрол и его товарищи попали в плен, а потом бежали, прихватив торговое судно какого-то турка. Ледостав заставил нас бросить судно и, поделив товар между товарищами, мы отправились обозом домой.
-Владимир, – спохватился вдруг Фрол, – Что ж ты подарки не несешь?
Улыбнувшись, Владимир с Мареком метнулись к двери. Вскоре они внесли вместительный сундук и, открыв его, замерли.
Восточный аромат благовоний распространился по всему дому.
Фрол, приобняв жену, подвел ее к сундуку. Вытащив расписную шаль, он накинул ее ей на плечи. Такие же шали он раздал дочери и снохе. Не менее красивые платки достались всей женской половине работающей в доме. Комната запестрела яркими цветами, словно на дворе наступило лето, а Фрол все доставал и доставал из волшебного сундука красивые невиданные до селе вещи. Ребятишкам причудливые игрушки, женщинам яркие бусы, отрезы необыкновенно тонкой и прозрачной ткани, ленты, браслеты, пряжки, туфли с загнутыми носами и еще многое и многое, что восхищало и радовало глаз. Ярославу достался красивый изогнутый нож с ножнами из серебра и золота, мягкие сапоги и кафтан, расшитый золотом и серебром в причудливом узоре.
Наконец, сундук опустел, а Фрол, весело смеясь, сказал:
-Это еще не все, остальное вы увидите завтра.
Он радовался тому, как родные и дворня ахают и охают, разглядывая привезенные им вещи. Только Прасковья оставалась равнодушной к этому великолепию. Теребя бахрому шали, она с любовью смотрела на мужа, ожидая часа, когда они, наконец, останутся наедине. Казалось, ничего не отвлекает ее от того, что творилось сейчас здесь. Ни дети, весело гоняющиеся друг за другом, ни восторженные вздохи домочадцев, копошащихся в ворохе яркой одежды и диковинных вещах, ни вздохи прислуги, шепчущей у двери, все ее внимание было приковано к одному человеку, которого она так долго ждала и любила все эти годы.
16.11.2006 г.
