выгонит. Прасковья крестится, просит уняться непогоде.
Вставая с колен, чувствует, что неладное с ней что-то, не иначе рожать начала. И правда, скрутило так, что застонала она от нестерпимой боли. Хорошо, что Марфа недалеко была, стоны хозяйки услышала, враз все поняла. Засуетилась, всю дворню на ноги подняла.
Уложила хозяйку на кровать, за повитухой Ермолку послала.
Прасковья вся в поту лежит, языком сухие губы облизывает.
-Пить, пить, дайте воды глоток, - просит она.
Марфа обтирает хозяйку влажным полотенцем, дает напиться. Опять потуги, нет больше мочи терпеть, Прасковья кричит.
-Ну же, милая, давай тужься еще. Идет головка уже, - кричит повитуха бабка Лукерья.
Из последних сил тужится Прасковья.
-Кто там? – заслышав плачь младенца, спрашивает она.
-Сыночек – ангелочек, - улыбается Марфа. – Такой хорошенький, на Фрола Лукича похож.
Прасковья улыбается, но тут вновь на нее накатывает боль. Передав младенца Марфе, Лукерья бежит к Прасковье.
-Давай, давай девка, тужься еще, - кричит повитуха.
Но нет больше сил у Прасковьи, устала она.
Обмыв младенца, запеленали его кулем и в зыбку, что Агей в комнату принес, уложили. Сопит малец, губешками маленькими причмокивает.
Снова от накатившей боли очнулась Прасковья.
-Давай, девонька, тужься, - кричит Лукерья, - Вон и головка уже видна, давай милая не задуши его!
-Ой, вот так чудо! – смеется Марфа, - Это девочка! Прасковья Никитична, у вас девочка вторая родилась. А хорошенькая какая, как ангелочек, точная копия братца.
Прасковья улыбается – отмаялась.
Утром с визитом пришел Ярослав с женой и сыном. Анисья с Артемом уже давно их в зале поджидают.
-Ой, Ярослав, как я счастлива брата и сестру иметь. Сама уже мать, а все равно приятно, - встретив Ярослава, радостно сказала Анисья.
-Охотно верю, если учесть, что брат с сестрой младше моего собственного сына, - засмеялся он.
Прасковья, отдохнувшая за ночь, лежала в постели, поджидая родственников, рядом с ней лежали близнецы. Оба беленькие, голубоглазые, золотой пушок в кольца вьется. И впрямь, ангелочки.
Мальчика Андреем назвали, а девочку – Ариной.
Глава девятая
Скоро уж год исполнится, как подписан Бахчисарайский мир с Османской империей. Фрол, как узнал, что мир наступил, так сразу и ладью снаряжать стал, мечтал по Волге к Каспию доплыть, заморских товаров накупить, новые пути изведать. Видно не поспел до ледостава вернуться, может, ближе к лету будет? То-то обрадуется деткам, - думала Прасковья, посматривая на малышей.
Но весна сменила зиму, которая всполошила всю Россию.
27 апреля умер царь Федор Алексеевич, а за ним начались в Москве бесчинства стрельцов, докатившиеся и до их стороны. В мае, подавив восстание стрельцов, на царство провозгласили детей Алексея Михайловича Ивана и Петра. Но из-за их малолетства регентшей над ними поставили царевну Софью Алексеевну, и опять в стране началось затишье.
Весна плавно перешла в лето, но вестей от Фрола все не было.
Ярослав, успокаивавший все это время мать, встревожился не на шутку. Ясно дело, купеческие караваны задерживались подолгу в разных странах, но это было редко. Из четырех ладей, которые пустились в плаванье с Фролом Лукичем, пришла лишь одна. Ни моряки, ни купцы ничего про Фрола и других купцов не знали. Потеряли они друг друга в бурю на Каспие. Подлатав судно и переждав ледоход, ладья Прокла Варазьина вернулась домой.
После таких новостей, Прасковья совсем приуныла. Если бы ни дети и внуки, она давно бы заболела от тоски.
Если до осени ладьи не вернутся, весной Ярослав пойдет на их поиски.
Глава десятая
Караван из восьми ладей шел ходко. Четыре ладьи купца Скоропудова присоединились к Фролу на вторые сутки. Останавливаясь лишь в больших городах, чтобы, заплатив пошлину, двигаться дальше, купцы медленно шли вниз по Волге. На Сызрани Скоропудов разделился с Фролом, оставшись продавать товар, а Фрол со своим караваном пошли дальше. Поначалу купцы не хотели плыть так далеко, мир миром, а как говорится, чем черт не шутит, турки они и есть турки, только попади им в лапы. Хоть и вооружены моряки не плохо, все одно страшновато. Одно успокаивало, а вдруг и в самом деле турки образумились. По началу все тихо было, решено было в русских городах не останавливаться и торг не вести, что толку товар за бесценок отдавать. Добравшись до Астрахани, решено было остановиться, а уж потом смело по Каспию мимо Осетии и далее к Ирану. Но погода, решив проверить выносливость мореплавателей, преподнесла им новый сюрприз, обрушила на них целый водопад дождевой воды.
До этого стояла такая жара, что люди чуть ли не плавились под горячим солнцем, снимая с себя буквально все.
Шторм налетел внезапно, и чтобы не разбить суда о камни, решили их вывести в открытое море. Гроза разошлась не на шутку, швыряя ладьи, словно щепки по волнам, поднявшимся до небес. Не выдержав такого шквала, сломалась мачта и весла, ветром унесло парус. Привязав себя веревками к скамьям, люди молились о скором затишье небесной стихии. Три дня их мотало по беспокойному морю. Шторм утих так же внезапно, как и начался. Измотанные в конец люди провалились в тяжелый и беспокойный сон.
Первым проснулся Захар Потемкин. Подняв голову, он радостно закричал:
-Земля! Земля, братцы!
И правда, земля оказалась совсем рядом. Поставив уцелевшие весла, они поплыли к берегу.
Фрол с кормчим, осмотрев ладью, решили учинить ей ремонт. Команда, разделившись надвое, вышла на берег. Одни разбрелись по берегу в поисках топляка для костра, другие углубились в заросли, необходимо было починить мачту и сделать новые весла.
Неделя ушла на ремонт судна. Набрав пресной воды, решено было идти на поиски своих товарищей. По истечении трех дней, курсируя вдоль берега, они обнаружили обгоревший остов ладьи.
-Братцы, так это же наши, - взволнованно сказал Захар.
Фрол и еще несколько человек сошли на берег.
-Батюшки мои! – тихо произнес Василий Подкова, - Что же это делается?
-Басурманы поганые, - процедил сквозь зубы Прохор Давыдов.
Возле сгоревшей ладьи лежали обгоревшие трупы людей.
-Смотрите, это же Василий Валуев, - переворачивая труп, сказал Семен Дюжев. – Я его хорошо знал, хороший мужик.
-Вот что, мужики, - тихо сказал Фрол. – Надо бы похоронить всех.
Кликнув других мужиков, они стали собирать мертвых для погребения.
-Я насчитал всего двадцать человек, - сказал Захар. - Где же остальные?
-Тут недалеко следы лошадиных копыт, похоже, остальных угнали в полон, - выходя из зарослей, сказал Семен. – Словно их специально поджидали здесь.
-Вот что, мужики, - Сказал Фрол, - Отныне оружие при себе все время держать и быть начеку.
Похоронив товарищей, они поплыли дальше. Через два дня их ожидала та же картина, только с другой ладьей. Мертвыми они насчитали пятнадцать человек, остальные были угнаны в полон. Схоронив мертвых, Фрол велел плыть дальше. Дежурили по двое, меняясь каждый час. Но и такая предусмотрительность не спасла их от нападения.
С диким свистом на них налетели конные, закидав борт копьями с веревками. Пока мужики, кто ножами, кто мечами обрубали веревки, на их место со свистом врезались новые. Ладья медленно подтягивалась к берегу.
Неприятеля оказалось так много, что земли не было видно. С диким смехом и гиканьем они бросились к ладье, вскарабкиваясь друг другу на плечи, чтобы попасть на борт.
Фрол рубился жестко, раскидывая налево и направо узкоглазых бандитов. Вот упал под грудой тел Василий Подкова, за лицо, залитое кровью, схватился Малюта Иванович. Пал Захар Потемкин. Фрол не заметил, как сзади подкрался к нему противник и ударил его по голове. Свет померк в глазах Фрола, и он рухнул на тела убитых им турок.
Очнулся он оттого, что на него вылили холодную воду. Отплевываясь, Фрол открыл глаза. Руки отозвались болью, так как были крепко связаны кожаными ремнями сзади. Рядом лежали связанные Прохор Давыдов, Семен Дюжев, Иван Боровой и Федор Коврига. Фрол стал искать глазами Владимира.
Тот лежал чуть поодаль рядом с раненым в живот Лукой Мытовым. Всего живыми Фрол насчитал восемь человек.
-Что, собака, урус, глаза таращишь? – услышал он голос и, повернувшись, увидел узкоглазого, широкоскулого бандита.
-Ты хорошо бился, только я все равно тебя сильней. Поэтому-то ты и твои люди у меня в плену, - засмеялся он, показывая острые, редкие зубы.
-Где остальные? – кивнув на мужиков, спросил его Фрол.
-Там, - указал узкоглазый на ладью, которую грабили бандиты.
Смеясь, он прищелкивал от удовольствия языком.
-Все мертвые. Хорошо урусы дерутся, только их мало, а меня много, очень много.
-А как же мирный договор с турками? – спросил Иван Боровой, поднимая на него залитое кровью лицо.
-Я с неверными мир не подписывал, - сплюнув, заявил узколицый. – Я сам себе хозяин.
К нему, низко кланяясь, подбежал воин и что-то залопотал на незнакомом языке. Коротко ответив ему, узкоглазый отошел от пленников.
-Фрол Лукич, что с нами будет? – спросил Прохор Давыдов, впервые отправившийся с ними в плавание.
-Не знаю. Если сразу не убили, значит, в полон взяли, - ответил ему Фрол.
-Эх, братцы, бежать нам надо, - прошептал Иван.
-Куда? Мы даже не знаем, где находимся.
-Эй, урусы, я вас продам! – засмеялся узкоглазый. – Бежать не пытайтесь, все равно поймаю, а когда поймаю, жалеть будете, что на свет родились.
-Хорошо, что предупредил, - процедил Иван.
-Не иначе нас в Турцию поведут, - предположил Прохор.
-Вот что мужики, нам всем вместе держаться надо, - сказал Фрол.
-Само собой, - согласился с ним Иван.
Лука Мытов застонав, потерял сознание. Узкоглазый, указал пробегающему мимо воину на раненого, и тот, оттащив его от пленных, безжалостно перерезал ему горло.
-Вот сволочи, поганые, - процедил Прохор.
-Им раненые не нужны, - сказал Иван, - Им здоровых и сильных подавай.
Узкоглазый посмотрел на пленного.
-А ну, вставайте, собаки поганые! – закричал он.
Угрожая пиками и кривыми саблями, пленных подняли на ноги, и повели вдоль берега в глубь неизвестной им страны. Фрол, озираясь, высматривал среди пленников Владимира. Увидев того в самом хвосте вереницы, немного успокоился.
Их переход от моря занял три дня. Сбив ноги об острые камни, первым захромал Иван Боровой. Перебинтовав ему ноги своей рубахой, Фрол всячески подбадривал своего товарища.
Узкоглазым оказался Исмаил - бей, работорговец, который набегами грабил торговые судна и продавал людей в рабство. Радуясь удачному походу, он что-то напевал себе под нос, сидя на великолепном жеребце.
-Эй, урус, у тебя жена есть? – спросил он вдруг Фрола.
-Есть, - ответил ему Фрол.
-Молодая?
-Да.
-Красивая?
-Очень.
-Что же ты не сидел около своей жены? Чего в наши края поплыл?
-Мы люди торговые, плыли к вам свой товар предложить, ваш купить. Между нашими государствами мир подписан, хотелось торговлю возобновить.
-Глупый ты, урус, - засмеялся Исмаил бей. – Разве мне нужно твои товары покупать, когда я их сам взять могу?
-Ты не честно поступаешь, бей, грабя и убивая купцов.
-Что такое честность по отношению к тебе, неверный? Моя правда заключается в том, чтобы на нашей земле, как можно меньше урусов было.
Ты очень сильный урус, я сохранил тебе и им жизнь лишь для того, чтобы выгодно продать. Когда в кошельке много денег, это очень хорошо. Я смогу на эти деньги купить себе еще несколько невольниц в
