Конечно, эта аналогия весьма условна. Охотники за ценностями не рыщут по нашему сознанию, а, главное, ценности не исчезают так внезапно и полностью, как пропадают деньги из вскрытого сейфа. Именно поэтому мы так уверены, что с нашими ценностями ничего не происходит.
Мы представляем себе такую картину: допустим, я просыпаюсь утром и понимаю, что то, чем вчера дорожил, на самом деле – пустой звук и ничего не стоит. Так может быть, но обычно так не бывает. Если бы у нас имелся перечень ценностей, мы могли бы ежедневно ставить галочки напротив каждой ценности, отмечая её сохранность. Нечто подобное мы и делаем, конечно, не в столь формализованном виде. Не каждый день и не все ценности по списку, но время от времени мы набредаем на ту или иную ценность и тогда отмечаем, что она по-прежнему числится в нашей официальной идеологии. Это даёт нам уверенность в сохранности нашего условного "сейфа". Все ценности, как будто, на месте. Под биркой "ценность такая-то" кое-что есть, но что именно?
Опять-таки, можно предположить, что вместо настоящего жемчужного ожерелья в нашем сейфе лежит подделка. Так тоже иногда бывает: порою человек присваивает доброе имя ценности, тому, что его явно не заслуживает и даже является прямой противоположностью законного носителя этого имени. Но это, как говорится, – тяжёлый случай. Типично другое: я сохраняю те же ценности, которые когда-то сознательно включил в свой "официальный" набор, но только теперь к ним прилагаются поправки и исключения. То, что происходит с ценностями, касается изменений не самого списка ценностей, а списков поправок к каждой из них: их становится больше. Мои ценности изъязвляются. Общий контур сохраняется – я продолжаю декларировать ценность как общий принцип; но в теле моей жемчужины возникают каверны: каждая из них –это обстоятельства, при которых применение ценности ограничивается.
Вернёмся к примеру с обманом из прошлой главы. Мы говорили о том, что, декларируя необходимость быть честным, человек обычно легко допускает ситуации, в которых отклоняется от этого правила. Но, допустим, мы не выходим за рамки нашей "официальной" аксиологии; всё, что происходит, совершается в зоне пристального внимания сознания. Просто давайте уточним, как мы понимаем эту норму – быть честным. Всегда ли надо быть честным? Если наша правда нарушит душевный покой нашего ближнего, растревожит или обидит его, то не лучше ли будет приукрасить её или как-нибудь изменить? Ведь может быть и так, что человек просто не готов воспринять правду, обработать её надлежащим образом (этот аргумент кажется особенно сильным в отношении детей), и если мы ему её скажем, он сделает неправильные выводы и совершит неверные поступки. Наконец, правду можно обратить во зло. Если я точно знаю, что, сказав правду, дам пищу злу, не должен ли я соврать? Все эти исключения из правила быть честным делаются совершенно сознательно. Подобные списки акцептованных сознанием исключений существуют для каждой ценности. Выходит, мы составляем свой официальный аксиологический контур не из "чистых" ценностей, а из ценностей с поправками. Если свести их в короткую формулу для той же честности, то получится что-то вроде: "надо стараться быть честным, но всегда говорит правду только дурак".
Вторая часть формулы представляет собой некий поправочный коэффициент; в идеале он не должен сильно влиять на базовое значение. То есть мы всё же, как правило, стремимся быть честными. Однако если исключений накапливается слишком много и потери в основном значении ценности оказываются существенными, центр тяжести формулы переходит к поправочной части. Именно на неё теперь приходится семантическое ударение. И может случиться так, что только хвостик формулы и останется. На месте, предназначенном честности, в нашем сейфе будет лежать "всегда говорят правду лишь дураки". Такая формулировка позволяет воспользоваться обманом в любом случае. То есть человек будет обманывать осознанно, поскольку у него есть официально им признанное оправдание.
Глава 5. Аксиологический мониторинг
Мы усваиваем те или иные ценности, и через это формируется наша личность. Услышав вопрос "что ты за человек?", мы даём себе характеристику как человека, придерживающегося определённых ценностей. Мы видим себя носителем собственной "официальной" аксиологии. И ошибаемся.
В народе говорят – со стороны виднее, и что надо смотреть на себя чужими глазами. Но понимая справедливость этого совета, то есть признавая, что с нашей самооценкой что-то не так, мы всё же не можем принять чужое мнение о себе и полностью согласиться с ним. И не без объективной причины. Как бы я ни обманывался относительно себя, всё равно я знаю о себе больше, чем обо мне могут знать другие. Другие люди судят обо мне по косвенным признакам (прежде всего, по моему поведению), у них нет возможности заглянуть ко мне в душу (есть ещё и такая поговорка: «чужая душа – потёмки»). Я же могу обратить сознание внутрь себя и высветить все смыслы, его наполняющие. Могу, но, как правило, этого не делаю.
Чужие глаза видят мои поступки, и на их основании окружающие меня люди делают выводы о ценностях, которыми я руководствуюсь. То есть при взгляде со стороны проступает внутренний семантический контур. Я же сам обычно довольствуюсь мифологическим представлением ценностей из официального контура. Эти два образа (тот, который видят окружающие, и тот, что вижу я сам) могут разниться настолько, что мои высказывания о себе не будут восприниматься всерьёз. Столкнувшись с подобной реакцией, мы, конечно, можем жаловаться, что нас не понимают. Однако более правильно будет провести аксиологический мониторинг и выяснить меру своего заблуждения о собственных ценностях.
Мониторинг начинается с осознания того, что мои ценности мифологизированы. Это – не просто некий тезис, который я должен проговорить. Я должен искренне согласиться с тем, что, какую бы ценность я ни взял, она предстанет перед моим внутренним оком в облаке моего личного мифа (то есть мифа, который присущ только мне). Нет таких ценностей, с которыми было бы "всё в порядке". Семантическая энтропия не знает исключений. И ещё: невозможно "с ходу" оценить глубину энтропийного поражения. Нельзя думать, что я сейчас быстренько во всём разберусь, найду искажения, устраню их, и завтра моё представление о ценностях будет безупречным. Личная мифология – это среда, которая воспроизводится самопроизвольно, – просто потому, что у нас не хватает сил постоянно заниматься наведением порядка в сокровищнице. Анализ и самоконтроль требуют значительных душевных сил; даже единовременно мобилизовать сознание на эту работу весьма непросто. Чем дольше срок, в течение которого мы не упускаем свои ценности из виду, тем сложнее нам это даётся, в какой-то момент они выпадают из нашего внимания и мифообразование начинается снова.
Поэтому надо исходить из того, что мифы неизбежно наполняют наше сознание. В настоящую минуту моё восприятие искажено мифом, и куда бы я ни направил свой взгляд, – на себя ли, других людей, социум, мироздание, – я буду иметь дело не с действительностью, а мифологизированным представлением. Полностью вытравить мифы из сознания – задача малоподъёмная, речь идёт, прежде всего, о снижении степени вызванных ими искажений.
Методы, с помощью которых этого можно добиться, уже были обозначены в предыдущей главе. Но их стоит сформулировать более явно. Основных методов два. Первый метод – инвентаризация ценностей официального контура и диагностика их текущего состояния. Как только я апеллирую к какой-либо из ценностей (употребляю какое-нибудь абстрактное понятие), у меня появляется повод заглянуть под мифологическую оболочку и разобраться, что же я действительно имею в виду под тем, что я так называю. Сначала следует дать честное и по возможности полное определение используемого понятия. Потом надо перебрать в памяти частные случаи и выявить исключения из общей формулы, которые я считаю допустимыми, оправданными или же неизбежными. Затем необходимо попытаться скорректировать формулу с учётом выявленных исключений. Полученный таким образом результат будет отличаться от привычного мифа. Я попадаю в ситуацию выбора: теперь с мифом можно расстаться, поскольку я знаю, где он не соответствует действительности, но можно также попытаться изменить своё реальное отношение к ценности (в первую очередь, пересмотрев список исключений) так, чтобы приблизиться к формулировке мифа.
Второй метод состоит в наблюдении за своими поступками. Цель: научиться ловить себя за руку в тех случаях, когда то, что я делаю, или то, что говорю, расходится с ценностями, которых я придерживаюсь. Обнаружить такие случаи проще, если быть внимательнее к тому, как окружающие реагируют на мои поступки. Обычно мы достаточно болезненно воспринимаем упрёки окружающих, и потому нам указывают на нашу непоследовательность гораздо реже, чем мы её допускаем. Поэтому имеет смысл специально запрашивать обратную связь, особенно от тех, кто к нам расположен и чьё мнение для нас важно. И, конечно, делать это нужно тогда, когда ты чувствуешь себя готовым услышать то, что тебе не понравится.
[justify]Установив, что мои поступки не соответствуют ценностям моей "конституции", можно попытаться нащупать второй, скрытый аксиологический контур. Для этого надо задать себе вопрос, а почему я поступил именно так? Чем я руководствовался в своих действиях? Тут уж никто со стороны помочь не