Преферанс

то я буду только рада.
Василий. Конечно, поставлю. Только дай мне, если не трудно, полсотни на свечки.
Быкова (достаёт из сумочки кошелёк и протягивает Василию 50-рублёвую купюру). На такое благое дело мне денег не жалко. Держи, Вася!
Василий. Вот спасибо тебе, соседка! Теперь я точно за здоровье Серёги в церкви свечку поставлю.
Быкова (строго). Только не вздумай эти деньги пропить.
Василий (уходя). Не боись, соседка, не пропью. (Суёт купюру в карман штанов). Свечку поставлю непременно! (Отойдя подальше, в сторону). Ну вот, на пиво я себе заработал! И ещё на свечку недорогую останется. Всё-таки хорошие люди эти Быковы, хоть и буржуи. (Уходит).

Из дома выходят уже переодевшиеся Фролов и Никитин, вслед за ними выбегает Ваня.

Фролов. Ну что же, пора ехать.
Быкова. Я уже готова. (Запирает входную дверь дома).
Никитин. Спасибо тебе, Света, за угощение! Жаль только, что с Серёгой такое несчастье случилось. Ну да не горюй – всё обойдётся. (Быкова закрывает на замок калитку).

Фролов идёт к своей машине, открывает двери, и туда садятся Быкова и Ваня. Фролов укладывает вещи Быковой и свой рюкзачок в багажник. Никитин садится в свою «девятку» и заводит мотор. Фролов также садится за руль и заводит двигатель своего «Рено Меган». Вскоре обе машины отъезжают от дачи.

                (Занавес).




                ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ.

Сцена представляет собой двухместную больничную палату. На кровати справа лежит Быков с забинтованной головой, загипсованной левой рукой и висящей на вытяжке левой ногой. На кровати слева сидит Виктор Егорович Селезнёв в махровом халате, из-под которого виднеется специальный корсет, который обычно надевают людям при переломе рёбер. Лёгкий ветерок через приоткрытое окно чуть заметно колышет занавески.

                ЯВЛЕНИЕ 1.

Селезнёв (Быкову). Доброе утро, Серёжа! Как ты себя чувствуешь?
Быков (кряхтя и пытаясь устроиться на кровати поудобнее). Хреново, Виктор Егорович. Даже повернуться нормально на кровати не могу. Тяжело мне.
Селезнёв. Ничего, Серёжа, держись. В жизни и не такое бывает. Наш Яков Зиновьевич – не просто врач, а настоящий кудесник. Тяжелейших больных на ноги может поставить!
Быков. Не могу я чувствовать себя таким беспомощным. Лежу здесь бревном и ничего не могу этим поделать… Проклятая авария!
Селезнёв. Хорошо, что ты хотя бы жив остался. Сколько народу в России на дорогах гибнет! (Вздыхает).
Быков. Я-то думал, что в аварию никогда не попаду. Двадцать лет без малого за рулём, и ни разу в аварию не попадал… И вот на тебе – стал почти инвалидом!
Селезнёв. Нога твоя срастётся, не сомневайся. Снова бегать, прыгать и танцевать будешь!
Быков. Две недели уже лежу здесь. Душа утомилась от безделья. Я же привык быть всё время в работе…
Селезнёв. Работа в жизни не главное. Самое важное – это семья, друзья, интересы.
Быков. Вы прямо как мой друг Коля Никитин сейчас говорите…
Селезнёв. Так ведь так оно и есть, Серёжа. Жизнь многообразна, и в этом её главная прелесть. В молодости мы все время куда-то спешим, торопимся, стремимся достичь каких-то новых высот, а в зрелом возрасте начинаешь понимать, что это всё – суета, глупое тщеславие.
Быков. Мне это сложно понять. Для меня главный смысл жизни – это моя работа.
Селезнёв. Я в молодости вот так же думал. Я тогда просто «горел» на работе! А что в итоге вышло? Большим начальником я так и не стал, а семью свою чуть было не потерял. С первой женой развёлся, с сыном отношения сильно испортил. Хорошо, что хоть сейчас мы с ним помирились и нормально ладим. Теперь я понял, что самое важное для человека – это надёжный, крепкий тыл. Сейчас я на пенсии, нянчусь с внуками, вожусь в огороде на даче, читаю интересные книги, и нет в мире человека счастливее меня. Как я раньше всего этого не понимал? Дурак был, наверное. Если бы здоровье ещё только не подводило, то всё было бы просто прекрасно.
Быков. А Вы кем работали, Виктор Егорович?
Селезнёв. В милиции я служил. Дослужился до полковника, сорок с лишним лет службе этой отдал. Но теперь я даже рад, что вышел в отставку – можно больше времени уделять семье, друзьям, родным. Жить-то уже совсем мало осталось. (Вздыхает).
Быков. Вам нравилась ваша служба?
Селезнёв. Конечно. Я чувствовал, что ловить преступников – это моё призвание. В наше время порядок в стране был; это сейчас всё вразнос пошло. Милиция сама крышует бандитов, сидит на взятках и откатах. Мерзко и гадко всё это, Серёжа! Поэтому честные люди наподобие меня оттуда сегодня и уходят.
Быков. Да уж… А как Вы в больницу-то попали?
Селезнёв. Избила меня на улице какая-то шпана. Я из магазина вышел и вдруг вижу, как три парня на женщину набросились, пытаются у неё сумку отобрать. Ну я, разумеется, в это дело вмешался, заступился за женщину, значит. А они тогда на меня напали, на землю повалили и давай ногами пинать. Три ребра мне сломали, сволочи! И хоть бы один человек попытался меня защитить – все поотворачивались и сделали вид, что ничего не видят и не слышат. Даже охранник, который курил у входа в магазин, не пришёл ко мне на помощь. Вот такие теперь у нас люди! (Грустно качает головой). В наше время такое себе даже представить было нельзя.
Быков. Какая власть, такие и люди. (Пытается приподняться и сесть, морщась от боли). Да и милиция у нас такая же жадная и равнодушная к бедам людей.
Селезнёв (со вздохом). Да, это ты верно сказал, Серёжа. Все только к наживе стремятся. Души людские черствеют, вот что страшно! А сейчас милицию в полицию переименовали, но толку от этого не будет – только деньги на это зря потратили. Не вывески менять надо, а принципы работы.
Быков. Ваши бы слова да власти в уши.
Селезнёв (встаёт с кровати и медленно подходит к окну). Душно на улице. Парит сильно – видимо, гроза будет. (Пауза). Вот и в России сейчас душно жить стало. Нужна сильная гроза, встряска, которая смела бы всю гниль и плесень и открыла бы нам дорогу вперёд. Но я, наверно, до этих событий вряд ли доживу. (Вздыхает и долго молча смотрит в окно).

                ЯВЛЕНИЕ 2.

В палату входит Дмитрий Выдрин. Селезнёв оборачивается и пристально смотрит на Выдрина.

Выдрин (Селезнёву). Здравствуйте. (Быкову). Доброе утро, Сергей Евгеньевич!
Быков. Привет, Дима! (Селезнёву). Это мой деловой партнёр Дмитрий Выдрин.
Селезнёв (направляется к выходу из палаты). Ладно, ребята, вы тут поговорите о своих делах, а я, пожалуй, пойду прогуляюсь, воздухом на улице подышу.
Быков. В полдень обход будет, Вы не забыли?
Селезнёв. Да помню я, помню.
Быков. Я бы тоже с радостью пошел погулять на улицу. (Вздыхает). Но я лежачий…
Селезнёв. Ничего, скоро кости твои срастутся, и ты тоже будешь гулять. (Уходит).
Быков (поворачиваясь лицом к Выдрину). Ты садись, Дима. В ногах правды нет.

Выдрин садится на край кровати Быкова.

Быков. Ну что, как на работе дела? С «гостями» разобраться удалось? Справились там без меня?
Выдрин. Вроде отделались мы от них, хотя и с потерями. Штраф мы крупный заплатили, да ещё и взятку пришлось дать их начальству, чтобы уголовное дело за неуплату налогов не возбудили против нас. Несладко нам с Мариной Викторовной пришлось, но мы справились. А так в остальном всё в порядке: мужики работают, клиенты приходят – всё, как обычно. (Улыбается).
Быков. Хорошо. Надеюсь, что больше эти «гости» не явятся. Но деньги-то у нас на счёте хоть какие-то остались?
Выдрин. Немного, но есть. На зарплату рабочим и на налоги хватит. А вот о развитии нашего бизнеса, об открытии магазина пока, видимо, придётся забыть.
Быков (с грустью). Жаль. Я так мечтал об этом магазине…
Выдрин. Ничего, через год-другой мы, может, к этой теме вернёмся. А пока не до жиру – быть бы живу. Ты, главное, поправляйся, Сергей! Как ты себя чувствуешь сейчас?
Быков. Да неважно, как видишь. Нога всё ещё болит, лежу вот целыми днями. Представляешь, книги снова читать начал! Без чтения я бы тут просто с ума сошёл от скуки и тоски.
Выдрин. И что же ты читаешь?
Быков. Светка кучу своих детективов мне принесла, но это дерьмо я читать не стал. Тошнит меня от такого чтива. А вот отец «Тихий Дон» Шолохова мне принёс – вот это вещь, я понимаю! Читаю взахлёб! Надеюсь полностью эту книгу прочитать, пока здесь валяться буду.
Выдрин. Что-то тебя, Сергей, на классику, смотрю, потянуло! Может, ты ещё и «Войну и мир» тогда заодно прочтёшь?
Быков. Может, и прочту, если времени хватит. Всё-таки зря я раньше умные книжки не читал. Надо вот теперь восполнять пробелы. (Усмехается).
Выдрин. Но ведь раньше ты без этого спокойно жил и не особенно заморачивался.
Быков. То было раньше. Человеку свойственно менять свои взгляды.
Выдрин. Ничего, Сергей, вот выйдешь ты снова на работу, и тебе опять станет не до чтения.
Быков. Поживём – увидим.

                ЯВЛЕНИЕ 3.

Стук в дверь. В палату входят Светлана Быкова и Ваня.

Быкова. Привет, Серёженька! Ну, как ты? (Выдрину). Здравствуйте, Дмитрий.
Ваня. Папочка, привет! (Садится на кровать к отцу).
Быков. Лежу, как видишь. Как вы-то там без меня? Справляетесь?
Быкова. Плохо, конечно, без тебя, Серёжа. Ты поправляйся скорее. Мы тебя дома очень ждём.
Выдрин (встаёт). Ну ладно, мы с Сергеем Евгеньевичем все дела обсудили уже. Поеду я к себе.
Быков (Выдрину). Ну, будь здоров, Дима! Держитесь там без меня. Чтобы всё в порядке было.
Выдрин. Будем стараться. До свиданья. (Уходит).
Быкова. Что врачи-то тебе говорят? Лучше уже тебе?
Быков. Да, вроде на поправку иду потихоньку. Хотя пока чувствую себя неважно, если честно.
Ваня. Пап, ты ведь не умрёшь, правда?
Быков (треплет Ваню здоровой рукой по волосам). Нет, сынок, конечно, не умру. Будем жить! (Смеётся).
Быкова. Чего Дима-то приходил?
Быков.