Преферанс

Навестить меня зашёл. Заодно и о делах поговорили. Бизнес нам удалось отстоять, но денег мы потеряли много.
Быкова. Да фиг с ними, с этими деньгами! Главное, что ты жив! Знаешь, как я перепугалась, когда узнала, что ты в аварию попал. Весь мир для меня сразу рухнул…
Быков. Всё так неожиданно случилось, что я даже среагировать толком не успел. Если бы не подушки безопасности, вряд ли бы я выжил в этой аварии. Это была первая авария за весь мой водительский стаж.
Быкова. Дай Бог, чтобы это была твоя первая и последняя авария! Ты небось мчался, как сумасшедший, тогда?
Быков. Да, спешил, думал, как свой бизнес от наезда полиции спасти. Вот и потерял бдительность чуток, а дорога этого обычно не прощает. Теперь вот лежу в этой больнице, не могу с кровати встать… (Вздыхает).
Быкова. Ничего, врачи тебя на ноги снова поставят, Серёжа! Здесь персонал хороший, грамотный работает. А твоего лечащего врача Якова Зиновьевича вообще считают светилом травматологии. Тебя здесь нормально кормят? (Достаёт из своей сумки яблоки, груши и бананы). Я вот тебе фруктов привезла.
Быков. Спасибо, Светик! А кормят здесь хорошо, я не жалуюсь.
Быкова. А сосед твой тебя не напрягает? (Кладёт фрукты на тумбочку рядом с кроватью Быкова).
Быков. Виктор Егорович-то? Нет. С ним мне наоборот веселее лежать, хоть поговорить есть с кем. А то вообще от скуки можно было бы здесь подохнуть.
Быкова. Я заведующему отделением взятку специально дала, чтобы тебя в двухместную палату-люкс положили, а не в общую на восемь коек. Тебе же нужен покой и отдых после аварии.
Быков (морщится). Зря ты это сделала, Света. В общей палате мне бы лежать было веселее. Может быть, с кем-нибудь в преферанс бы сыграть удалось…
Быкова (недовольно). В твоём нынешнем состоянии тебе не о преферансе надо думать, а о том, как поскорее выздороветь. Книжки-то ты читаешь, которые я тебе принесла?
Быков. Нет, твои не читаю. Не могу я эту муть осилить, прости. Папа позавчера заезжал, привёз «Тихий Дон» Шолохова – вот это действительно хорошая книга! А детективы свои забери – если хочешь, сдай их в макулатуру.
Быкова (обиженно). Ну вот, ты всегда так! Делаешь тебе, как лучше, а ты этого совсем не ценишь.
Быков. Не сердись, Светик! Я очень ценю твою заботу обо мне. Хорошо, что ты у меня есть! (Улыбается).
Ваня. Пап, а когда тебя отсюда домой выпишут?
Быков. Не знаю, сынок. Вот кости мои сломанные срастутся – тогда меня и выпишут. Врачам виднее!
Ваня. Скорей бы уж! А то нам без тебя грустно.
Быков. Как выйду из больницы, схожу с вами в планетарий. Говорят, что он, наконец, открылся после двадцати лет ремонта. И на футбол с тобой, Ваня, обязательно схожу. Обещаю тебе.
Ваня. Классно! (Смеётся).
Быкова (с лёгкой иронией). А как же твоя работа? Ты же на ней обычно пропадаешь с утра до ночи…
Быков. Работа работой, но семье я тоже должен время уделять. Вы же самые дорогие для меня люди.
Быкова. Я рада, что это до тебя, наконец, дошло. А то я уже подумывала, что семья тебе вовсе не нужна.
Быков. Как ты могла так подумать! Я же работаю, чтобы вас обеспечить, чтобы вы ни в чём себе не отказывали.
Быкова. Но ты же так мало времени нам с Ваней уделяешь…
Быков. Обещаю, что буду теперь больше времени с вами проводить. А дела подождут.
Быкова. Твоими бы устами да мёд пить! (Смеётся).

                ЯВЛЕНИЕ 4.

В палату возвращается Виктор Егорович Селезнёв.

Селезнёв. Скоро обход будет, Яков Зиновьевич уже ходит на первом этаже вместе с медсестрой. А на улице хорошо, хотя и душновато.
Быкова. Как Вы себя чувствуете?
Селезнёв. Да вроде сносно уже. Надеюсь, что скоро меня выпишут. Надоело мне здесь лежать – хочется к себе на дачу поехать, на природу. Там воздух совсем другой, дышать легче, чем в Москве.
Быкова. Да, на природе хорошо. У нас с Серёжей тоже есть дача. Только мы там не так уж часто бываем.
Селезнёв. А что так?
Быкова. У Серёжи всегда много работы, да и у меня дел в городе хватает. Ване опять же учиться надо.
Селезнёв (вздыхает). Ну, вы-то ещё молодые! А нам, старикам, жить на даче – самое милое дело. Главное, чтобы только здоровье не подводило.
Быков. Нам, наверно, тоже надо чаще на дачу ездить. Зря я её, что ли, обустраивал?
Быкова. Я только за.
Ваня. И я за! На даче прикольно. И озеро там классное!
Быкова. Но отпуск свой я бы на даче всё-таки проводить не стала. На море отдыхать лучше, комфортнее и приятнее.
Селезнёв. Каждому своё. Я уже на море не ездок – для меня лучше моей дачи места отдыха нет.

                ЯВЛЕНИЕ 5.

Входит Яков Зиновьевич Коган в сопровождении медсестры Натальи.

Коган. Всем добрый день! (Подходит к Селезнёву). Как Ваше самочувствие?
Селезнёв. Да вроде лучше стало. Дышать уже не больно по крайней мере.
Коган. Ну вот и славненько! Значит, Вы уже идёте на поправку.
Селезнёв. Скоро выпишете меня отсюда, доктор? У себя на даче, на природе я бы ещё быстрее выздоровел.
Коган. На следующей неделе, скорее всего в среду, сделаем Вам рентген, и если Ваши рёбра срослись, то мы Вас здесь больше задерживать не станем. В пятницу тогда Вас выпишем, и поедете Вы на свою дачу, голубчик. Сможете потерпеть ещё несколько дней?
Селезнёв. Конечно. Больше месяца терпел – несколько дней уж точно дотерплю.
Коган. Вот и хорошо. (Отходит от Селезнёва и подходит к Быкову). Ну а Вы, голубчик, как себя чувствуете? Болит нога?
Быков. Да, ноет, зараза, особенно ближе к ночи. И лежать почти без движения мне уже просто невмоготу. Долго мне ещё так мучиться?
Коган. Ну а что Вы собственно хотели, голубчик? Двойной перелом голени со смещением – это Вам не шутка! Так что минимум ещё две недели будете на вытяжке лежать, а то и все три. Терпите, голубчик, терпите. Вы же не хотите остаться без ноги?
Быков. Нет, конечно. Стать инвалидом в мои планы совсем не входит.
Коган. Значит, надо ждать, пока Ваша голень полностью срастется. Операцию мы Вам сделали хорошо, смещение кости убрали – теперь всё только от Вас и Вашего организма зависит. Кушаете-то Вы нормально?
Медсестра Наталья. Аппетит у этого больного отменный. За двоих ест! (Хихикает).
Коган. Ну вот и славно! Значит, силы у Вашего организма есть, и кость должна срастись достаточно быстро. Но месяц Вы у нас ещё точно пробудете. На скорую выписку пока не рассчитывайте!
Быков (тихо вздыхает). Я тут за месяц с тоски подохну. Я уже сейчас по своей работе соскучился.
Коган. Даже думать забудьте о работе и прочих таких глупостях! Вы в первую очередь должны сейчас думать о своём здоровье. Был бы удар ещё чуть посильнее, и ногу бы Вам скорее всего ампутировали. В аварии попадать вы мастера, а лечиться потом не хотите. Ну что за пациенты у нас пошли, Наташа?
Медсестра Наталья. Совсем о своём здоровье не заботятся. Думают, видимо, что они из железа сделаны.
Быков. Это у меня была первая авария за двадцать лет! А так я правила движения обычно соблюдаю.
Быкова (иронично). Соблюдаешь, как же! Да я с тобой в машине ездить всегда боюсь. Мчишься, как угорелый, скоростной режим нарушаешь, обгоняешь всех подряд… Странно, что ты раньше в аварию не попал при такой манере вождения. Ездить надо аккуратно, Серёжа!
Быков (недовольно). Не учи учёного!
Быкова. Тоже мне учёный выискался!
Коган (слегка поморщившись). Ладно, прекратите спорить! Здесь вам не балаган, а всё-таки больница. Для более эффективного восстановления организма надо давать этому больному больше кальция и витаминов. Вот Вам рецепт, купите это Вашему мужу. (Протягивает рецепт Быковой). Ну, и фруктов и творога больше ешьте, голубчик.
Быков. Доктор, а у меня мышцы не атрофируются от такого длительного лежания?
Коган (усмехнувшись). Не бойтесь, голубчик, не атрофируются. Главное, чтобы Ваши кости срослись нормально.
Быков. Спасибо, Яков Зиновьевич, обнадёжили…
Коган. Ну, вот и замечательно. До свидания. (Медсестре). Пойдёмте дальше, Наталья.

Коган и медсестра Наталья уходят.

                ЯВЛЕНИЕ 6.

Селезнёв. Ну всё, доктор у нас побывал – теперь можно снова до обеда на улицу идти.
Быкова. Строгий у вас тут лечащий врач!
Селезнёв. Да нет, Яков Зиновьевич только с виду такой суровый, а так это добрейший и интеллигентнейший человек. Недаром пациенты его любят.
Быков. Наш доктор – хороший человек. Это сразу видно. За своё дело всей душой болеет!
Быкова. Такой же трудоголик, как и ты, Серёжа! (Смеётся).
Быков. На трудоголиках вся Россия держится.
Селезнёв. Ну ладно, я на воздух пойду, на скамейке посижу. (Уходит).
Быков. Как меня отсюда выпишут, я отца к нам всё-таки перевезу. Пусть он у нас живёт – так и ему лучше будет, и мне спокойнее. А его квартиру сдавать будем – деньги нам сейчас будут очень нужны.
Быкова. Я не в восторге от этой идеи, ты же знаешь.
Быков. Здоровье у него уже слабое, одному ему тяжело. Неделю назад у него опять сердце сильно прихватило, даже «Скорую» пришлось вызывать. Боюсь я за него, понимаешь?
Быкова. А может, его в дом престарелых отправить на время? Там о стариках заботятся, следят за их здоровьем.
Быков (гневно). Об этом не может быть и речи! Я своего отца в дом престарелых никогда не сдам. Он будет жить с нами. Я так решил.
Быкова (расстроенно). Ну, раз ты так решил, то я спорить не стану. Всё равно тебя переубедить невозможно – придётся подчиниться.
Быков. Вот так бы и сразу! Я своего отца никому в обиду не дам.
Ваня. Хорошо, что дедушка Женя будет с нами жить! Он меня в шахматы обещал научить играть.
Быков. Да, отец у меня в шахматы играет хорошо. Во дворе всех стариков-шахматистов обыгрывает. В своё время он даже в официальных шахматных