Когда та кухарка присела рядом, то я, попивая из чашки настой, у неё спросил:
– Матушка, вот мы приехали из палестинской глуши и ничего тут не знаем. Будь добра, расскажи нам что-нибудь о господине вашем Никандросе.
Она же добродушно улыбнулась и негромко произнесла:
– Знаю я, откуда вы приехали… Господин Никандрос принадлежит знатному роду, и ещё военное звание воеводы имеет. Такой чин высокий его ко многому обязывает. Воевода должен иметь лучший дом, вышколенных слуг и проводить у себя в усадьбе самые отменные праздничные гуляния. Своим сыновьям он должен дать немалые свадебные взносы, а дочерям приданое – всем на зависть. Доход-то у хозяина нашего хороший, но уж больно широко он живёт. Вот потому расходов всегда у него более, чем доходов. А он ещё и щедрую душу имеет. Оттого тут у него бедной родни – полон двор. И он их всех у меня на довольствие поставил…
– Спасибо тебе, матушка, за отменное угощение, – от души сказал ей я тогда и спросил: – А ещё, сделай милость, расскажи нам что-нибудь о Досифее. Как он тут в прежние годы-то жил?
– А что тут рассказать-то, милый ты мой? – с лёгкой печалью в голосе сказала она. – Досифей жил тут как сын богатого вельможи и потому был сущим неженкой. Никто его, кроме господина нашего, здесь не сторожил, и никаких указаний ему не давал. А поскольку воевода наш всё время на службе был, то племянник его делал, что хотел. Обучался Досифей вместе с сыном и двумя дочерьми господина Никандроса вот тут – в атриуме хозяйского дома. Как я помню, господа тогда говорили: «Досифей хоть и младший, но от старших не отстаёт, и по всем предметам весьма успешен».
Последние годы до путешествия своего наш Досифей целыми днями в муниципальной библиотеке пропадал, и никуда в Антиохии более не ходил. Ещё любил он с соседскими господскими детьми бегать по роще Дафни. Там они ходили в некрополь Мнемозины, чтобы читать надписи на надгробиях риторов и философов. А ещё бегали на берег Оронта, смотреть на плывущие с Великого моря корабли.
– Матушка, а как здесь служивые люди-то поживают… Довольны ли они жизнью своей? – спросил я её потом.
– А как же, милый ты мой! Ещё бы да недовольны… – со всею важностью сказала она. – Все наши люди своими местами дорожат, и все назначения свои самым отменным образом исполняют. Есть у нас пять воинов-ветеранов. Все они днём и ночью за всем тут глядят и вдоль ограды дозором ходят. Одни из людей приставлены к господскому дому, иные – ведают урожаем и всеми делами с колонами (арендаторы земли), кто торгует в хозяйских лавках, кто трудится в мастерских. А вот я сюда, на самое важное место поставлена, и за это все меня привечают. Воевода наш с сыном многое время на службе проводят, возвращаются затемно, да и то не каждый день.
А госпожу нашей, Арету, каждый день её подруженьки навещают, что также замужем за военными. Иные на паланкинах к нам приезжают, потому что те имеют «пуховый ход». Вон там в беседках – все они украшения примеряют, а то смеются и шепчутся о секретах. А вот сестра господина нашего – Коломира, сестра госпожи – Мелания, да ещё и молодая Анастасия, имеют степенный нрав.
Для всех знатных жен наших даже самая малая некрасивость – это трагедия. Оттого все подруги госпожи Ареты приносят сюда со слугами преогромные медицинские трактаты, где написаны рецепты омоложения. Но вот книги-то эти так просто не прочитать. Они ведь заморские! А там, за Великим морем, люди живут с причудами. Говорят-то они, как сказывают, по-человечьи, а самое важное записывают на птичьей латыни. Но знатные жены наши весьма образованы, и они все понемногу язык тот знают. Они и в беседках, и в атриуме над книгами теми хлопочут и составляют с них греческий текст. А потом госпожа Арета, со всеми подругами своими, а то и с их дочками, тут на кухне бальзамы варят. И мне они своё чудодейственное питие и мазей дают…
4. Антиохия-на-Оронте
До приёма в атриуме, посвящённого памяти Досифея, было ещё полдня. Чем же мне было можно занять себя на усадьбе господина Никандроса? Да, тут можно и просто лежать в доме на хорошей постели или гулять по весеннему смоковничному саду, утопающему в цвету. Но не столько же времени… Ещё мы могли поехать с нашими верёвками на площадь Агора. Однако найти там для них хорошего покупателя, а потом всё купить по списку – мы явно не успевали… Тогда мне вспомнилось и о втором, весьма приятном поручении аввы Дорофея – избрать и купить самому хирургический инструмент в складне для моего нового отделения. Тогда я сказал Авундию, лежащему на второй постели:
– Брат-ездовой, а не сходить ли нам сейчас в аптеку «Заморские снадобья»? Там есть у меня дело.
– Да помню я про дело твоё, брат-лекарь, – весьма живо откликнулся тот и, сев на постели, добавил: – Аптека «Заморские снадобья» находится на середине улицы Главной. Отсюда, из Дафни, да по прямой, – мы до неё и за час дойдём…
– Ну, раз так, тогда в путь! – сказал я ему.
Надев дорожные плащи и сандалии и притворив за собою дверь, мы направились по конной дорожке к выходу из усадьбы. Стоявший у ворот чернобородый ветеран несколько нарочито поклонился нам и отомкнул перед нами врата.
На большом тракте в тот час почти все верховые на конях, осликах и на верблюдах, а также конные и воловьи повозки с грузами двигались с разной скоростью в сторону Антиохии. Пешие путники шли туда же редкою чередой по правой её обочине.
Когда мы зашагали с Авундием в общем потоке том, я сказал ему:
– Брат, расскажи мне про сей город – Антиохию.
– Ну что же, расскажу, брат, – подумав немного, ответил он и поведал следующее: – Учёные мужи всей ойкумены цитируют великого ритора Ливания, сказавшего вот так: «Антиохия – это венец Востока! Пришедший сюда забывает свой город, а ушедший отсюда этот город забыть не может!» Ныне само слово Антиохия стало символом огромности, необычайного богатства и удивительной красоты! Само слово «Антиохия» для всех восточных ромеев звучит столь сладостно, что уже восьми городам в нашей Империи было дано такое же название! Для того, чтобы каждый путник точно знал, в какую сторону ему надо ехать, – к каждому слову «Антиохия» было сделано какое-то добавление. И вот теперь этот наипервейший город называется Антиохия-на-Оронте.
Сейчас Антиохия-на-Оронте является центром огромной провинции Сирия и всего диоцеза Восток. Процветанием своим она обязана, главным образом, своему счастливому местоположению. Ведь стоит она не просто у Шелкового пути, но и у его перекрестка с Дорогой Царской и с Дорогой Специй! Великое море отсюда тоже недалеко – всего в четырёх лигах пути (в 18-20 км) по судоходной реке Оронт. Купцы сюда везут товары западные и отсюда увозят товары восточные. В Антиохии все корабли швартуются у причалов, стоящих у торговой площади Агора. С Великого моря до города, по довольно быстрой реке Оронт, все корабли поднимаются в дневное время, когда им в паруса дуют бризы. А вот обратно они идут уже на исходе дня, когда бризы ослабевают, и им возможно плыть вниз, к морю, по течению реки.
Из-за бризов, дующих всю жаркую пору с моря, Антиохия-на-Оронте славится своим мягким климатом. Любой корабельщик здесь тебе подтвердит, что ещё приятнее жить можно только лишь в Триполитании (в Ливии), да в стоящем от неё к западу Карфагене.
А самое удивительное богатство Антиохии – это её земли, расположенные в обширной долине реки Оронт. По обоим берегам Оронта наши механики построили великое множество гигантских вращающихся колес-норий, которые без устали черпают своими большими ковшами воду и переносят в оросительные каналы. Благодаря сему местные колоны с этих плодородных земель собирают по три богатых урожая в год.
Самым интересным для путешественников местом в Антиохии является Царский остров. На нём, за массивной зубчатой стеною, они могут увидеть руины дворца Царя Азии – Антиоха Великого. Сохранившиеся стены этого дворца удивляют всех людей необычной восточной резьбой и своими скульптурами. Этот дворец сокрушили не годы и не люди, а подземные удары, которые бывают в этих местах очень сильны. Не так давно рядом с дворцом Царя Азии была построена белая резиденция наместника Императора Восточно-римской Империи, имеющая необычайно длинную колоннаду. А напротив неё на дворцовой площади стоит изумительная четырёхпутная триумфальная арка, построенная из почти черного камня. Вся она, как и дворец Антиоха Великого, богато украшена восточным узором и самыми прекрасными барельефами пеших и конных воинов, с выступающими во все стороны прямо из камня остриями мечей и копий.
Ещё на Царском острове стоят самые прекрасные дома отцов города (высших муниципальных чиновников), городской цирк и знаменитый Олимпийский стадион. На том стадионе проводятся спортивные игры, весьма похожие на те, что ранее были в Греции. Но если в Греции на соревнования выходили только обнаженные мужчины, и потому женщин на трибуны не пускали, то в Антиохии всё устроено по-другому. У нас все атлеты выходят на состязания в лёгких светлых одеждах, и к тому же они проводятся отдельно для мужчин и отдельно для женщин. На головы всех победителей наших олимпиад спортивные судьи возлагают лавровые венки и вручают им белые кожаные мешочки с разным числом золотых намисм. Имена победителей олимпиад во всех видах спорта выбиваются на мраморных стелах. А самым выдающимся атлетам в ограде стадиона ставятся статуи.
Царский остров соединён с огромной левобережной Антиохией пятью каменными мостами. Вся эта часть города находится между восточным берегом реки Оронт и горою Кораз и также окружена – даже по горе – массивною зубчатою стеною. Большинство домов в этом городе имеют два или три этажа, и почти все они покрыты красноватою черепицей. Все улицы в нём проложены по квадратной сетке, и большинство – узкие. Самая престижная улица города – Апамея, имеющая длину двенадцать стадий (2 км). Вся она вымощена беломраморными плитами, и так широка, что на ней могут везде разъехаться две повозки. На Апамее стоят беломраморные дома самых знатных граждан, которые порою занимают целые кварталы. Именно там находятся большие и очень красивые здания Антиохийского образовательного центра. Улица Главная считается второй по престижности в Антиохии и мало чем отличается от Апамеи. Она имеет в длину двадцать четыре стадии (4 км). Прямо у подножия горы Кораз возвышается огромный антиохийский ипподром. Южнее его высятся серые здания терм, а к северу, на возвышении, белеет амфитеатр театра, отделанный резным камнем.
[justify] Муниципальные службы в