кланяется.[/i]
ГРОЗНЫЙ. Дмитрий Иванович! А скажи-ка мне, герой ты наш, где в осень эту был? Чем промышлял?
ХВОРОСТИНИН. В походе, государь. На луговую черемису ходил.
ГРОЗНЫЙ (с притворным удивлением). А я слышал - не дошел! Слышал, снега тебя остановили.
ХВОРОСТИНИН. Не дошел…
Пауза. В зале тишина.
ГРОЗНЫЙ. Снега, говоришь?! Ты, воевода, предо мной снегами оправдываешься?! Отвечай, почто черемиса до сих пор на Волге шалят?! Почто купцы наши по реке пройти не могут?!
ХВОРОСТИНИН (кланяясь ещё ниже). Виноват, государь. Зима ранняя, сугробы по пояс, кони увязли…
ГРОЗНЫЙ. Молчать! Полководец ты али баба?! Сущая баба!
Грозный смотрит на пирующих. Кто-то подобострастно хихикает.
ГРОЗНЫЙ (спокойно). Баба - так баба. Эй! Нарядите-ка воеводу этого в сарафан, да в платок! Пущай бабьим делом займётся. Муку молоть будет, коли воевать не умеет!… Нет, не муку - неча тут пачкать. Иди-ка ты спляши!
Тишина. Пауза.
ХВОРОСТИНИН (тихо). Государь…
ГРОЗНЫЙ. Пляши, приказываю! Аль забыл, кто тебя из грязи вытащил? Худородного воеводой сделал? Кто «очами своими» тебя называл? А ты – “снега”. (Кричит.) Думаешь – ежели Полоцк брал, да в Молоди походил, значит тебе всё позволено? Нарядить его по бабьи! (себе под нос) Заодно одежку эту черную прикрыть. Довольно уже.
Стражники подхватывают Хворостинина, накидывают на него сарафан, повязывают платок. Он стоит, как деревянный. Играет музыка.
ГРОЗНЫЙ. Пляши!
ХВОРОСТИНИН (еле слышно). Не могу я, государь…
ГРОЗНЫЙ. Даже этого не можешь? Баба!...
Музыка обрывается. Пауза. Хворостинин разводит руки в стороны, кулаки сжаты. Он прямой, как столб. Начинает медленно топать ногами, словно марширует. Раскачивается, иногда бьет кулаками в грудь. Мертвая тишина…
Картина семнадцатая
12 июня 1573 год. Поле. Телега. В ней полулежит Воротынский. Рядом два опричника. Появляется Хворостинин.
ХВОРОСТИНИН (опричникам). Оставьте нас! Идите, погуляйте!
Опричники уходят. Хворостинин подходит к телеге.
ХВОРОСТИНИН. Да что же это, княже? Слыхал - снова спроваживают тебя в Белоозеро?
ВОРОТЫНСКИЙ. Дмитрий? Ты?
ХВОРОСТИНИН. Насилу поспел. За три версты увезти тебя успели… Как ты, Михайло? Жив?
ВОРОТЫНСКИЙ. Жив.
ХВОРОСТИНИН. Слыхал, тебя снова оклеветали. Грозный в заговоре обвинил. Будто бы заколдовать хотел ты государя своего.
ВОРОТЫНСКИЙ (усмехается). Не привык я, Дмитрий, и не научился от предков своих колдовать да в бесовство верить.
ХВОРОСТИНИН. Ведаю! Но так говорят! Кто сделал это? Кому это надобно?
ВОРОТЫНСКИЙ. Раб мой сбежал, холоп, потом против хозяина и свидетельствовал - как о злодее, и предателе, о колдуне. Смех!
ХВОРОСТИНИН. Нет, не смех! Говорят, царь холопу поверил, самолично пытку над тобой учинил. Сам дознание вел. Будто положили тебя связанного на дерево, жгли меж двух огней. Своими же руками он поленья подбрасывал. После пытки казнить тебя не решился, отправил в Белоозеро. Это правда?
Пауза. Хворостинин откидывает покрывало, укрывающее князя.
ХВОРОСТИНИН. Михайло, что они с тобой сделали?!… Расскажу… Всем поведаю, как поступили с воеводой первым. Молчать не буду. Пущай люди знают. Пущай помнят!
ВОРОТЫНСКИЙ. Устал я… (Тяжело дышит.) Клевета! Ничего со мной не делали.
ХВОРОСТИНИН. Да как же, княже?
ВОРОТЫНСКИЙ. И рассказывать ты ничего не будешь.
ХВОРОСТИНИН. Люди знать должны!
ВОРОТЫНСКИЙ. Это Курбский да иже с ним клеветать на царя будут, на Русь-матушку нашу. Дабы ересь и напраслина по миру пошла. Дабы иноземцы смеялись над нами. Историю свою лживую про нас сочиняли. И тогда Русь захлебнется в ненависти к себе… Ты скажешь всем - отошёл князь Воротынский смертью своей. Тихо и благостно. Понял меня?… (Громче.) Ты понял?
Пауза.
ВОРОТЫНСКИЙ. Ты молод, силы в тебе немерено, Дмитрий Иванович. Всё ещё у тебя будет. И войско водить первым будешь, во славу дел ратных отчизну защищать. И чин боярский заслужишь. Всего добьёшься. Рука у тебя верная, крепкая. Только не носи обиды. Нельзя обижаться на Отечество… Время пройдёт. Люди уходят - простые, бояре, дьяки, епископы, прочая знать. Цари на троне сменяются. А Русь останется навсегда, пока такие, как ты, защищать её будут, веровать в неё. Одна она у нас, другой нет и быть не может. Люби её, сынок. И она тебя в обиду не даст…
Пауза.
ВОРОТЫНСКИЙ. Устал… (пауза) Своей смертью ушёл Воротынский Михайло Иванович! Слышишь?! (Закашлялся.) Так и говорить людям будешь! Понял меня?... Ты понял?... Клянись!
ХВОРОСТИНИН (тихо). Понял… А помнишь, князь, пса моего?
ВОРОТЫНСКИЙ. Как же. Помню…
ХВОРОСТИНИН. Я его до седых волос дослужил. Всегда со мной был… И ты теперь со мной навсегда.
Воротынский в бессилии откидывается на телегу. Вбегает Марфа.
МАРФА. Неужто не успела?!
Воротынский поднимает голову.
ВОРОТЫНСКИЙ. Успела, милая. Дождался я тебя. Как же не дождаться? Всё хорошо…
Марфа бросается к мужу, приникает к его груди. Пауза. Хворостинин медленно подходит, опускается на колени рядом с телегой, кладёт руки на плечи Марфы и Воротынского, обнимает. Так и застывает...
21.03.2026 г.
