любого тумака, обжигающие настолько, что будто на теле неизгладимое клеймо остается и печет до конца жизни.
Сколько подобных слов тебе приходилось слышать в свой адрес.
И не носил ветер этот собачий лай.
И неприятный осадок оставался всегда, и никакие извинения не могли выветрить из твоей памяти эту грязь.
И ведь не только кто-то сторонний позволял себе ужалить тебя как можно больнее, достать до самого твоего сердца, пронзить его насквозь, пронзить так, чтобы эта ядовитая игла вылезла прямо из твоей спины, и подобное отношение тебе приходилось испытывать со стороны близких и родных тебе людей.
И чувство вины охватывало тебя, принуждая твое сознание к отчаянным попыткам найти в памяти что-то такое, что оправдывало бы каждое обидное слово или выражение в твой адрес.
Мол, а вот ты, а вот я, в отличие от тебя… Мол, как так можно?
Но поднимает тебя ветер все выше от холодной воды, забрасывая тебя, наконец, на ледяную поверхность одинокого гиганта.
И вот перед тобой белая, слегка серая равнина. Голая, совершенно бесшумная, и оттого кажущаяся страшным зверем.
Всего лишь кажущаяся. Повторимся, утратил ледяной исполин прежнюю мощь, заставлявшую людское ничтожество перед ним трепетать в страхе.
Не осталось от прежнего города на его теле ни единого воспоминания, все ушло под воду спустя долгий период времени. Настолько долгий, что кажется эта история об огромном городе на леднике мифом, легендой, ничем не подтвержденной. И вполне резонен вопрос: может быть так, что этот миф пытался и пытается даже сейчас внушить тебе сам айсберг, пытающийся оставаться столь важным и значимым после непрерывного воздействия на его размеры и мощь жестокого солнца?
Потому что город, возникший в твоем сознании все те мгновения твоего наблюдения за ледяной глыбой с самой первой секунды твоего пребывания в комнате №24, видим тобой после того как ветер принес тебя на вершину айсберга. Но ты прекрасно понимаешь, и видишь в качестве доказательства своего понимания всего лишь голограмму его, сквозь которую отчетливо различима все та же ледяная равнина, что город – визуальная иллюзия, которая может быть как попыткой ледяной глыбы передать тебе свои воспоминания, так и попыткой выдачи лжи за правду. И тогда возникает резонный вопрос – зачем?
Но ответ на этот вопрос так же приходит сам собой.
Как уже было отмечено выше: «еще труднее представить целый город, который был возведен однажды на этом ледяном исполине, казавшемся людям вечным и неприступным для жестоких лучей солнца». И оказавшись на вершине ледяного гиганта, ты легко приходишь к мысли, что это представление тобой огромного города, получившегося в результате человеческого гения, а может быть, благодаря каким-то высшим силам, позволившим человеческому гению чуть больше чем просто наука, возникало в твоей голове только от твоего собственного ничтожества перед этой махиной.
Какими бы качествами могли обладать люди, рискнувшие на целых полтысячи лет обосноваться на леднике?
Давай начистоту: наверняка тебе хотелось бы сейчас быть одним из них, решившихся на столь удивительный шаг, однозначно получивших возможности для осуществления этой самой настоящей безумной идеи.
Вполне вероятно, что этот народ был таким же, что и ты с твоим недостатком (как тебе кажется) не принадлежности агрессивному и ненавидящему самого себя большинству. Пускай это будут некие праведники, если тебе так угодно, ведущие особый образ своего существования, возможно, изгнанные и не признанные другими народами, для которых огонь и меч – вполне естественная среда обитания и отношение к жизни.
Было бы совсем неплохо построить свой дом там, где совсем ничтожна возможность оказаться чьей-нибудь жертвой. Ну, кроме естественных природных факторов, таких как солнце, например.
И удивительное дело: здесь, наверху, пока ты неспешно идешь вдоль голограмм улиц, воспроизведенных перед тобой визуально, хочешь – айсбергом, хочешь – твоим собственным воображением, ветер не трогает тебя, будто обходя стороной, или же натыкаясь на невидимую вокруг тебя преграду.
Ты видишь голограмму невероятно оживленного города, улицы которого заполнены транспортом, как колесным, так и воздушным, множеством людей, которым нипочем холод, источаемый ледником прямо у них под ногами, и даже особое покрытие, на котором возведены все эти невысокие сооружения, и по которому проложены и проезжая и пешеходная части, нисколько не подвержено этому ледяному дыханию. Ты видишь зеленые искусственные газоны, пригодные, однако, для выращивания растений, и в городе много зеленых зон, где можно просто прогуляться и наслаждаться городом, сидя на скамейке с мороженым в руках.
Город невероятно иллюминирован. Повсюду множество цветного неона вывесок и реклам. Они сияют намного ярче солнца, и свет их приятно мерцает, не пытаясь выжечь глаза, и даже не принуждает отвести от них взгляд.
Наверное, это такое место, которое тебе хотелось бы посетить в реальности.
Наверное, это такое место, которое могло бы быть или даже должно было бы быть возведено, в том числе, твоими собственными руками, при помощи твоих собственных возможностей, совсем необязательно связанных с наукой, познанием природы вещей, и элементарных законов физики.
И ты знаешь, что прямо сейчас тебе бы хотелось воплотить всего лишь голограмму, самую настоящую дымку целого призрака, какими обычно представляют видения из потустороннего мира в реальность. В физическую плоть. Отчасти потому, что это действительно прекрасное место, о котором мечтают очень многие люди, отчасти потому, что в этот миг перед тобой открываются особые знания, до этого момента как будто наглухо заблокированные твоим собственным сознанием, и потому просто не подающие никаких признаков существования, а отчасти потому, что просто не может быть на Земле такого места, куда невозможно было бы добраться всеобщей агрессии, нуждающейся в выходе ее наружу.
И, между прочим, ты не задаешься вопросом о том, куда могли бы деться те, кто построил такой город когда-то тьму лет назад (если это событие и впрямь имело место быть), если бы они были точно такими же как ты: с недостающим им чувством справедливости? Они ведь не могли не понимать, что их бегство с ледника должно было привести их куда-то в подобное ему место, где им было столь же комфортно вдали от всех прочих народов. Иначе им просто не выжить, и участь быть порабощенными или вообще уничтоженными начисто неизбежна. Конечно, если они не предпочли смерть рабству.
Но тебе, конечно, сейчас все это неважно.
Ты просто знаешь о том, что город на вершине ледника вполне возможен. Был он в реальности или нет – ты видишь его таким, какой он сейчас предстал перед тобой во всей своей полноте жизни.
Это твой город.
Ты знаешь сейчас, что он открылся тебе неслучайно. Ты знаешь сейчас, что ты здесь не по воле судьбы. Ты будто возвращаешься домой.
Комната №29
Они наблюдают за тобой. Ты чувствуешь этот взгляд повсюду, в каком бы углу ты не пытался скрыться от них.
И вся ирония в том, что тебе не стоит этого делать.
Тебе вовсе не нужно прятаться или скрываться от этого внимательного взгляда, проникающего сквозь любые физические препятствия, находящиеся в пространстве комнаты, один в один повторяющей твое прежнее убежище.
Все пространство ее наполнено этим ясным девичьим взглядом. Будто ты уже внутри этого омута серых женских глаз, со всем своим открытым и доступным взгляду естеством. На каком-то интуитивном уровне ты знаешь о том, что это серые глаза. Большие и добрые, принуждающие твое сердце биться сильнее и чаще.
Ты понимаешь и чувствуешь постоянную заинтересованность тобой.
Каждое твое движение, каждый твой жест, даже каждая самая кратковременная мысль, вспыхивающая в твоей голове подобно разряду молнии, доступны женским серым глазам. Ты не видишь их физически, и этот взгляд ты можешь только лишь чувствовать каждой частицей своего тела.
Нет в комнате никаких видео камер, ни явных, ни скрытых и замаскированных под самые неприметные и вполне элементы интерьера комнаты. Нет никаких односторонних зеркал, по ту сторону которых могла бы находиться владелица этих серых ясных глаз, наблюдающая за тобой, нет ничего, что представляло бы тебя совершенно открытым и доступным внутри знакомых тебе стен.
Тем не менее, ты под наблюдением доброго и заинтересованного взгляда на протяжении длительного периода времени.
Больше того, серые женские глаза видят тебя даже за пределами твоего убежища, которое тебе необходимо периодически покидать ради того, хотя бы, что заработать себе на хлеб с маслом и после этого купить его в каком-нибудь супермаркете.
Где и когда ты стал, вдруг, объектом для наблюдения, после чего взгляд серых женских глаз не отстает от тебя, теперь уже не столь важно.
Важнее другое – тебя заприметили.
Тебя заприметили так, что этот взгляд будто слился с твоим собственным сознанием. Ты будто можешь видеть себя со стороны именно этими глазами.
Ты представляешь для кого-то интерес. Кто-то думает о тебе постоянно, не отпускающий тебя ни на мгновенье.
Кто-то, чьи серые глаза, кажется, надолго запали в твоей памяти.
И ты видишь этот взгляд их прямо перед собой, будто в зеркало смотришься, но все внимание твое сосредоточено лишь на них, начисто выпуская из виду остальную часть лица. Но даже тогда ты понимаешь, что обладательница этих глаз – самая прекрасная женщина на свете, которая могла только попасться тебе на пути.
И лицо ее так близко к тебе, что ваши губы вот–вот соприкоснутся в прикосновении и долгом поцелуе.
Этот взгляд проникает даже в твой сон по ночам, отчего он становится таким глубоким и таким реалистичным. И проснувшись, ты ощущаешь его продолжение, по-прежнему оставаясь на виду.
Открытый добрый взгляд серых глаз таинственной наблюдательницы за твоей жизнью придает тебе стимула, вливает в тебя физических сил, позитивного настроения, и даже солнце остается совершенно открытым даже при самой облачной погоде.
Под воздействием этого взгляда ты понимаешь, что можешь полностью контролировать окружающую тебя привычную действительность, прежде, казалось бы, ведущую против тебя откровенную войну и старающуюся навредить тебе или просто позлить лишний раз, приводя тебя в состояние откровенного морального истощения. Ты откровенно не чувствуешь дискомфорта от этого наблюдения, продолжая вести повседневный обыденный образ жизни, но теперь все однозначно не так.
-Кто ты? – периодически задаешь ты свой вопрос, обращенный куда-то в пустоту вокруг, не стесняясь в этот момент стоять даже перед зеркалом и чувствовать себя глупо.
Она не отвечает тебе.
Она не отвечает тебе голосом.
Но ты чувствуешь ее ответ всем своим сердцем, ощущая внутри приятное удовлетворение от одной лишь мысли, что она смотрит на тебя, ни грамма не желающая тебе ничего дурного.
Она хочет, чтобы твоя жизнь принадлежала лишь тебе, она обнимает тебя, казалось бы, чтобы уберечь от внезапного распада тебя на части при первой же неудаче или хмурости поутру. Именно она контролирует твой сон, кажется, что она оказывается рядом с тобой, пока ты глубоко спишь.
Ты нужен ей.
По крайней
