serif] [/i]
Звонок в дверь. Филипп делает глубокий вдох, поправляет манжеты и идет открывать.
ФИЛИПП. (за кадром, его голос обволакивает): Входите, мадам... Не бойтесь порога.
АННА. (входит, скептически оглядывая пространство) Квест-терапия. Это здесь? Я по адресу?
ФИЛИПП. Абсолютно. Вы в эпицентре эстетического удовольствия.
АННА. Меня зовут Анна Борисовна.
ФИЛИПП. Очарован. Я — Филл... просто Француз.
АННА. «Француз» — это позиция в штатном расписании или сценический псевдоним?
ФИЛИПП. Это состояние души, Анна. Но вы можете называть меня так, как подскажет ваше... подсознание.
АННА. (указывает на леску с бельем) А это? У вас еще и прачечная?
ФИЛИПП. Это экспонаты. Будущий Музей Женской Идентичности.
АННА. И в чем концепт?
ФИЛИПП. Это эволюция самой интимной части гардероба. От классики до цифрового винила.
АННА. А стикеры с именами? О чем они говорят?
ФИЛИПП. Это имена прекрасных меценаток. Они разделили мою веру в искусство... и оставили здесь частичку себя.
АННА. Хм... Квест-терапия. Какие правила игры?
ФИЛИПП. Правил не существует. Есть только ваши желания. Я здесь, чтобы исполнять и... удивлять.
АННА. Исключено. Я терпеть не могу сюрпризы и непредсказуемые волатильности. Я привыкла всё планировать.
ФИЛИПП. О... Тогда мы можем идти строго по списку.
АННА. Вы о тех девяти пунктах в сертификате? (Достает бланк, брезгливо держит его двумя пальцами).
ФИЛИПП. Именно. Вы вписали свои желания? С чего начнем?
АННА. Филипп, давайте начистоту. Я пришла из праздного любопытства.
Сертификат — это подарок коллег с плохим чувством юмора.
ФИЛИПП. (улыбается) Коллеги вас обожают. Это очень дорогой подарок, Анна. И, возможно, самый честный.
АННА. (осаживает его взглядом) И давно ты этим занимаешься? Какой у тебя... «пробег»?
ФИЛИПП. Для меня это не ремесло. Мне нравится процесс. Анатомия чужих желаний. Новые знакомства… и не только.
АННА. И сколько их было? Ну, этих… «объектов исследования»?
ФИЛИПП. Я не перевожу женщин в цифры. Каждая — это отдельный сюжет.
(Пауза.).
АННА. Заинтриговали. И какие мечты вас просят воплотить?
ФИЛИПП. (мягко качает головой) Нет… нет. Конфиденциальность — это часть моей религии.
АННА. (усмехается) Без имен и явок. Чистое любопытство.
ФИЛИПП. (выдерживает паузу, глядя ей прямо в глаза) Хорошо. Однажды гостья просила… чтобы я поспорил с ней.
АННА. О чём?
ФИЛИПП. О чём угодно. Единственное условие — возражать. На каждое её слово. Она выдвигала тезис, а я должен был его атаковать. Жёстко, без пощады, до полного интеллектуального уничтожения.
АННА. Зачем?
ФИЛИПП. Она сказала: «Дома все кивают». Муж, дети, подчиненные. Она живет в мире зеркальных согласий и разучилась чувствовать реальность. Ей нужно было сопротивление. Твердая опора, об которую можно удариться.
АННА. (подается вперед, в глазах мелькает живой интерес) И ты спорил?
ФИЛИПП. Я её громил. (улыбается уголками губ) В пух и прах. В тот вечер она впервые за много лет почувствовала, что она — живая. Она уходила абсолютно счастливая.
АННА. (долгая пауза, она внимательно смотрит на него) Интересно.
ФИЛИПП. Именно. Был абсолютный антипод. Другая женщина просила меня просто молча сидеть с ней в комнате.
АННА. (задумчиво) Просто... сидеть? Без интерактива?
ФИЛИПП. Час. Иногда два. Она читала книгу или смотрела в окно. Я сидел в кресле напротив. Ни одного слова. Ни одного лишнего жеста.
АННА. (после паузы) И ей этого... хватало?
ФИЛИПП. Она говорила, что у одинокого молчания — один вкус, а у молчания вдвоем — совсем другой.
АННА. (прищуривается) А самое... экзотическое? Что-нибудь совсем за рамками?
ФИЛИПП. (выдерживает длинную паузу) Одна клиентка... купила для этого лошадь.
АННА. (не сразу, моргает) Привела животное в квартиру?
ФИЛИПП. Нет. Она купила костюм. С гривой и с копытами.
АННА. И...
ФИЛИПП. Она настояла, чтобы я надел его и... скакал по комнате (небольшая пауза, он смотрит ей в глаза) И ржал.
АННА. (молчит секунду, пытаясь визуализировать это в своем стерильном мире) Вы ржали?
ФИЛИПП. Убедительно. Она была крайне требовательна к деталям и тембру.
АННА. (сглатывает) А она... что делала она, пока вы... исполняли этот перформанс?
ФИЛИПП. (понижает голос, голос становится густым) Она сидела в тени. И... изучала свою собственную природу тела…
АННА. А стихи? Просят почитать стихи?
ФИЛИПП. Стихи? Не припомню. Некролог просили зачитать.
АННА. Чей?
ФИЛИПП. Некролог. Она написала его сама. О себе.
АННА. (не сразу) Она была... депрессия?
ФИЛИПП. Она сказала — хочу услышать, что останется после смерти.
АННА. И что... что там было написано?
ФИЛИПП. (пауза) Мало. Она сама так сказала, когда я дочитал. «Мало».
АННА. А самый запоминающийся запрос?
ФИЛИПП. (задумчиво) Пожалуй... «Песок и ветер». Это длилось почти двое суток. Сначала в комнату доставили полтонны мелкого кварца, после этого она легла на пол без одежды, а ее помощники присыпали ее сверху песком.
АННА. (завороженно, почти забыв о своей холодности) И в чем заключалась ваша роль?
ФИЛИПП. Я должен был вернуть её миру. По одной песчинке. Сначала я работал тончайшей кистью, а потом... просто дыханием. Сдувал их: песчинку за песчинкой, пока её кожа медленно, миллиметр за миллиметром, не начала проявляться из этой пустыни.
АННА. (тихо) Двое суток...
ФИЛИПП. Да. Это было изнурительное паломничество. К концу второго дня я знал рельеф её тела лучше, чем она сама. Но самое важное — в финале она чувствовала каждое движение воздуха в комнате. Как будто у неё сняли слой старой, огрубевшей кожи.
АННА. (после паузы, суше) А более близкий контакт? Его просят?
ФИЛИПП. (смотрит ей прямо в глаза) Вы про секс?
АННА. Да.
ФИЛИПП. (усмехается) В основном за ним и приходят. Открываешь сертификат, а там девять пунктов — и в каждом размашистом почерком написано: «секс, секс, секс».
АННА. (Протягивает ему сертификат) И всё же… Заберите. Это лишнее.
ФИЛИПП. (не принимая): У нас жесткая политика: отмена бронирования не возможна, эмоции возврату и обмену не подлежат. Вы уже переступили порог.
АННА. Мне не нужны деньги. Запишите в отчетности: «Клиент удовлетворен заочно». Поставьте галочку и разойдемся.
ФИЛИПП. Мы могли бы просто продолжить разговор. Без галочек.
Предлагаю дегустацию. У меня есть напиток, способный примирить вашу железную логику с вашей же интуицией. (Виртуозно откупоривает бутылку).
АННА. (прищурившись) Это входит в стоимость услуги? Или будет отдельный счет?
ФИЛИПП. Всё включено.
АННА. Хорошо. Только «на донышке».
ФИЛИПП. Как скажете... Анна Борисовна. (Виртуозно открывает шампанское). Прошу. (Подает бокал). За знакомство... и за отсутствие правил.
ФИЛИПП. Магическое созвучие, не так ли?
АННА. (Оценивающе вдыхает аромат) Достойный букет.
ФИЛИПП. Ваш аромат и это вино... Удивительная симфония.
АННА. (С легкой иронией) Вы про мои духи? Это Coco Chanel.
ФИЛИПП. Chanel — это всегда доспехи, за которыми женщина прячет свою нежность. Очень эстетичная маскировка.
АННА. (Сбита с толку, но не подает вида) Вы и в парфюмерии эксперт?
ФИЛИПП. Предпочитаю… изучать то, что спрятано за ней.
АННА. (замирая с бокалом у губ)
АННА (сделав крошечный глоток, не отрывая взгляда от его глаз): И что же вы там нашли?
ФИЛИПП (слегка наклонив голову) Желание нарушить свои же правила.
АННА. Это вызов?
ФИЛИПП. Вы ведь не просто так пришли именно сюда, Анна. Будем честны: ваш «заочный отчет» — это просто попытка сбежать от того, что вы давно хотели.
АННА. (ставит бокал на стол, звук стекла о дерево выходит резким) Вы самоуверенны.
ФИЛИПП. Я просто внимателен к женским желаниям. Ты этого хочешь…зачем себе отказывать?
АННА. Это…неправильно.
ФИЛИПП. Получать то, что хочешь?
АННА. Покупать людей для своих удовольствий. Это мерзко.
ФИЛИПП. Ты покупаешь не человека, а услугу. В этом есть честность.
[font="Times New Roman",
