делает шаг навстречу, обнимает её и наклоняется для поцелуя, но Анна внезапно отклоняется назад).
АННА: Марципан? Боже, я его не переношу.
ФИЛИПП (с легкой досадой на самого себя): Извини. Дай мне минуту, я исправлю это преступление.
(Он направляется в дамскую комнату. Слышен шум воды и торопливый стук стаканчика для щеток. Анна, оставшись одна, мгновенно теряет позу «богини». Она ныряет под одеяло, нервно проверяет свежесть подмышек и поправляет кружево на груди. Но как только звук воды стихает, она замирает в изящной позе, глядя на дверь с притворным спокойствием).
ФИЛИПП. (появляясь в дверях, с ироничным поклоном): Чист, свеж и готов к эксплуатации.
(Он подходит к краю кровати. Вместо того чтобы сразу лечь, он берет ступню Анны в свои ладони и начинает медленно, уверенно массировать её).
АННА. (прикрыв глаза): Как твое настоящее имя? Только честно. Без этой твоей... французской дымки.
ФИЛИПП. Марк.
АННА. Красивое имя...
(Она вытягивает вторую ногу, поддаваясь его рукам, и блаженно выдыхает).
ФИЛИПП. (сосредоточенно нажимая на точки): Это не мой выбор — я с ним родился.
АННА. Тебе не оно не нравится?
ФИЛИПП.Знаешь, оно кажется мне слишком коротким. Обрубленным. Оно вызывает у меня постоянное чувство вины. Будто носитель такого имени обязан совершить что-то великое... а я до сих пор этого не сделал.
АННА. А у тебя есть такие планы? На что-то великое?
ФИЛИПП. (он на мгновение замирает) Для мира? Знаешь, я пока об этом не думал. Сейчас я... просто прокачиваю себя.
АННА. (приподнимается на локтях, всматриваясь в его затылок) «Прокачиваешь»? Ты говоришь о себе как о приложении в смартфоне.
ФИЛИПП. (горько усмехается, не оборачиваясь) А разве это не так? Я ведь из маленького промышленного городка. Там небо всегда серое, пропитано гарью, а у отца руки всегда в мазуте. Черные, с въевшейся грязью под ногтями, которую не возьмет никакое мыло.
АННА. (тихо) Ты испугался и сбежал из дома?
ФИЛИПП. Я решил, что не хочу задохнуться в том сером небе. Я учусь быть эстетом, учусь манерам, учусь видеть красоту. Наверное, это и есть мой путь к «великому» — отмыться от того мазута так тщательно, чтобы даже я сам забыл, откуда я родом.
АННА. (после долгой паузы, её голос звучит непривычно мягко) Ты не сможешь это забыть. Самые глубокие тени на картинах получаются именно из черного цвета.Без него свет не имеет смысла.
ФИЛИПП. (резко оборачивается к ней, в его глазах вспыхивает упрямый блеск) А я не хочу черного, Анна. Я хочу раскрасить этот мир в невыносимо яркие цвета. Я хочу вычеркнуть черную краску из своей палитры навсегда.
АННА. (приподнимается, глядя на него почти с грустью) Это невозможно. Жизнь — это не глянцевый постер.
ФИЛИПП. (подходит к ней, его голос вибрирует) Моя жизнь будет такой. Я слишком долго смотрел на серый асфальт под ногами. Я выбираю только лазурь, неон и золото. Я создам этот мир сам, даже если мне придется врать об этом каждому встречному... и самому себе.
АННА. (протягивает руку и касается его ладони, проверяя её тепло) И в этой яркой палитре... найдется место для такой, как я? Для женщины, которая привыкла видеть мир в строгом монохроме?
ФИЛИПП. (накрывает её руку своей) Ты будешь моим самым главным акцентом. Тем самым цветом, который заставит всю остальную картину оживить (с улыбкой, его руки скользят выше к её бедрам) Я взберусь на Эверест и водружу там твои трусики!
(Анна реагирует так, будто её ударили током. Она резко отталкивает его руки и буквально вылетает из кровати, прижимая простыню к груди).
ФИЛИПП. (в замешательстве) Что не так? Анна?
АННА. (голос дрожит, она начинает лихорадочно искать одежду) Извини. Мне нужно уйти. Прямо сейчас.
ФИЛИПП. (вскакивает во весь рост на кровати, его фигура в полумраке кажется огромной) Объясни, что случилось? Я поспешил? Я напугал тебя?
(Он спрыгивает на пол, пытается обнять её за плечи, чтобы остановить этот хаос).
АННА. Ты напомнил мне о муже.
ФИЛИПП. (замирая, голос становится тихим) Тебе нужно к нему? Он ждет тебя?
АННА. (останавливается, глядя в пустоту). Мой муж погиб на Эвересте. Десять лет назад.
(Руки Марка медленно соскальзывают с её плеч. В комнате становится невыносимо тихо).
ФИЛИПП. Извини... Я не знал. Я не хотел сделать тебе больно.
АННА. Он до сих пор там. Тело невозможно эвакуировать — слишком холодно и нет кислорода. Он просто лежит там, а я... я никак не могу привыкнуть к этому. У него нет даже могилы.
ФИЛИПП. (растерянно) Служба спасения... У них же есть техника, вертолеты. Должен же быть способ.
АННА. (с горькой улыбкой): Это невозможно... На такой высоте вертолеты не летают — воздух слишком разрежен, винты бесполезны. Тела остаются там навсегда. В вечной мерзлоте. На вечность.
ФИЛИПП. У тебя есть дети?
АННА. Дочь. Она изучала международное право, но сейчас переметнулась в психологию.
ФИЛИПП. Вы с ней не ладите?
АННА. Не совсем. Я слишком брутальна к ней, как она говорит. Видимо, я разучилась быть мягкой и теплой.
(Филипп долго смотрит на неё, осознавая масштаб её внутренней изоляции).
ФИЛИПП. И ты всё это время... одна? У тебя нет мужчины?
АННА. (тихо, глядя в сторону) И без секса. Ты у меня первый за эти десять лет. После мужа…
ФИЛИПП. Я не поверю, что тебя не пытались склеить или повести под венец.
АННА. Пытались... Господи, Марк, если бы ты знал, как усердно они пытались. Но в моем мире мужчины либо слишком предсказуемы, либо смертельно скучны.
ФИЛИП. Неужели среди акул бизнеса не нашлось ни одного достойного хищника?
АННА. (с горькой усмешкой) О, они были — мои всадники апокалипсиса.
Олег. «Мистер Совершенство». Он пришел в мою жизнь с ковриком для йоги и списком запрещенных продуктов.
ФИЛИПП: ЗОЖ-террорист?
АННА. Именно. Он пытался «очистить мою карму»
Вместо вина он заказывал детокс-смузи из пророщенной пшеницы и читал лекции о том, что гнев — это просто застой желчи.
ФИЛИПП. (тихо смеется, вспоминая недавний конфуз в спальне) Кажется, теперь я начинаю понимать, почему ты так прищурилась, когда почувствовала запах марципана. Ты решила, что я очередной проповедник «чистого питания»?
АННА. (смягчаясь, с тенью улыбки) Олег бы упал в обморок, если бы узнал, что ты запиваешь сахар шампанским.
ФИЛИПП. Он сдался?
АННА. Да,я заказала в ресторане огромный, истекающий соком кусок буженины.
Он больше не звонил после этого.
ФИЛИПП. Боже... ! (смеется)
АННА. Именно. Видимо, моя карма оказалась слишком тяжелой для его просветленного сознания. Потом был Игорь.Владелец заводов и пароходов. Он присылал за мной вертолет, чтобы просто отвезти на ужин в другой город. С ним всё было масштабно, дорого и... пусто. Он мог часами говорить о котировках и слияниях, когда нужно было просто помолчать. И он всегда молчал, уткнувшись в свой телефон, когда мне — впервые за день — просто нужно было, чтобы он взял меня за руку.
ФИЛИПП. (уже серьезно) Неужели всё мимо? Совсем без надежд?
АННА. (со вздохом, в котором больше усталости, чем злости) Был Элиус. Странное имя, странный человек. Знаешь, Марк... за всё время нашего общения он ни разу на меня не посмотрел. По-настоящему. Понимаешь? Даже когда мы были одни в номере отеля или в его огромном загородном доме.
ФИЛИПП. (тихо) Может, бедняга просто ослеп от твоей красоты?
АННА. (качает годовой) Нет. Просто я была для него фоном. Красивой декорацией к его безупречной жизни. Он пах фиалками, цитировал Пруста…
Но мне кажется, его вообще не интересовали женщины. Как вид. Понимаешь?
(Филипп долго смотрит на неё. Он медленно приближается к ней и, вместо того чтобы снова пытаться соблазнить, просто смыкает руки на её плечах, притягивая к себе).
ФИЛИПП. (почти шепотом, утыкаясь лицом в её волосы) Теперь я понимаю... Почему ты так волновалась. И почему так долго не могла решиться.
(Анна сначала замирает, словно не зная, как реагировать на это бескорыстное тепло, но затем медленно опускает голову ему на грудь. Её плечи едва заметно вздрагивают).
ФИЛИПП. Тебе не нужно никуда уходить. Не сегодня…
Они ложатся. Филипп начинает медленно целовать её ноги, поднимаясь выше, но Анна резким движением останавливает его…).
АННА. Подожди. Не надо.
ФИЛИПП. (поднимая взгляд): Что-то не так?
АННА. Давай сделаем это быстро. Без прелюдий…
ФИЛИПП. Зачем нам спешить? Я хочу, чтобы ты почувствовала... Я хочу доставить тебе удовольствие.
АННА. (с сухой усмешкой) Не надо. Ничего не получится.
ФИЛИПП. Ты зря во мне сомневаешься, Анна.
АННА. Марк,
