Нулевая реакция

Король пустоты
Арсений проснулся не от будильника. От тишины. От звенящей тишины.
И в этом была некая ирония: в квартире стоимостью под миллион долларов, с панорамными окнами на Москву-реку, самым ценным активом была ватная, гробовая тишина. Ни шагов тебе, ни голосов, ни городского гуда сквозь стеклопакеты. Лишь тихое гудение кондиционера и собственное дыхание.
Он лежал с открытыми глазами, глядя в белый натяжной потолок. Где-то там, за стеной спальни, спала домработница тетя Надя. Но она имела привычку быть невидимой до тех пор, пока он сам не позвонит в колокольчик. Буквально. Отец купил на какой-то ярмарке старинную корабельную рынду и прикрепил к стене в гостиной.
— Для атмосферы. — сказал он.
Тетя Надя же приняла это как руководство к действию.
Арсений нашарил на тумбочке телефон. Экран ярко вспыхнул, ударив по глазам.
Инстаграм.
"47 новых уведомлений. — привстал, опираясь на подушку спиной. — Лайки, комментарии, подписки".
Вчера вечером он выложил сторис с закрытой вечеринки в "Симачеве" — бутылка Cristal на фоне размытых лиц, его собственное лицо вполоборота, подсвеченное неоном. Красивое, прям как с обложки.
Подписчики писали:
"Красавчик",
"Завис",
"Огонь".
Он зевнул и пролистнул, даже не читая.
"47 лайков. Три минуты жизни, упакованные в квадратную картинку. И ради этого я вчера пил эту гадость и делал вид, что очень весело?"
Мысль пришла и тут же ушла, не задержавшись.
Арсений сел на кровати. Потом прошел в ванную. Задержал взгляд в зеркале. Оно отразило идеальную картинку: слегка взлохмаченные русые волосы, серые глаза с поволокой, скулы, за которые девчонки готовы были драться. А может и убить. А что, вполне естественно, дорогой уход, правильное питание, генетика. Всё при нём.
Он отвернулся от зеркала. Надоело.
Через полчаса, натянув чистую футболку и джинсы за сорок тысяч, он вышел в коридор. Тетя Надя появилась бесшумно, как приведение.
— Завтракать будешь, Сенечка? — спросила она с придыханием.
И хотя ей было лет пятьдесят, она красила губы розовой помадой и немного побаивалась его. Все его немного побаивались. Или заискивали. Впрочем, разницы он не видел.
— Не хочу. — бросил лениво, натягивая кроссовки. — Кофе там, в термосе?
— Залила, конечно. И бутерброды положила, с лососем.
— Угу.
Он вышел в подъезд, пропахший свежестью и дорогим деревом. Лифт с зеркалами, консьержка, которая улыбнулась ему, как родному. Он кивнул, не глядя.
Машина ждала на подземной парковке, черный "Мерседес" GLE Coupe, подарок отца на прошлые выходные. Отец тогда сказал: "Чтоб не позорил марку, сынок. И не гоняй". Арсений и не гонял. Ему вообще было лень выжимать больше сотни в городе.
Школа встретила привычным гулом. Частная гимназия, где за обучение платят такие же папики, как его собственный. Здесь каждый знал своё место. И его место было на вершине. Не потому что он боролся за лидерство, а потому что место это было закреплено с самого рождения, прилипло к нему, как дорогая этикетка.
Он шел по коридору второго этажа и люди расступались. Одноклассники здоровались, учителя приветливо кивали. Он отвечал коротко, сквозь зубы. Вовсе не потому что был злым, просто не видел смысла тратить энергию.
— Сеня! — окликнули сзади.
Он обернулся. К нему бежал Лёха Гордеев, его "лучший друг". Лёха был из хорошей семьи, но попроще. Потому и вился вокруг, как комнатная собачонка. Да, дорогой, породистый, но всё равно оставался собачонкой.
— Чего?
— Ты вчера уехал, а там такое было!
— Что на этот раз? — все же решил" поинтересоваться".
— Кирюха с Полиной поцапались. Она ему айфон об стену разбила. Представляешь? Новый же, пятнадцатый!
— Жаль не об голову. — сказал Арсений. — Зрелище.
Лёха засмеялся. Чуть громче, чем следовало. Арсений продолжил идти. Краем глаза заметил движение у стены. Какая-то девчонка, прижавшись к шкафчикам, пыталась собрать рассыпавшиеся тетради. Книги падали из рук, она суетилась, краснела.
Типичная картина. Поток людей обтекал её, как вода обтекает камень. Никто даже и не подумал помочь, остановиться. Она была невидимкой.
Арсений тоже прошел мимо. Краем глаза заметил очки с толстыми линзами, дешевый серый свитер, мышиного цвета волосы, собранные в жидкий хвостик. И... нос, испачканный чернилами. Так уж вышло, но она подняла голову именно в тот момент, когда он с ней поравнялся.
На секунду их взгляды встретились. Её большие, испкганные карие глаза расширились еще больше. Она узнала его. Конечно же, узнала. Здесь все его знали.
И отвела взгляд. Быстро, испуганно, как будто обожглась.
Арсений прошел дальше.
"Ещё одна. — мелкнуло в голове. — Бессловесная функция". 
Мелькнуло и благополучно забылось.
***
Урок литературы был вторым по расписанию. Арсений сидел за последней партой, у окна, положив ногу на ногу. Учительница, Марья Ивановна, пожилая женщина с седым пучком и вечно недовольным лицом, вещала о "Преступлении и наказании". Арсений слушал вполуха. Раскольников ему совершенно не нравился.
"Нытик, который придумал себе оправдание для слабости. Убей старуху, стань сверхчеловеком. Чушь собачья.- зевнул, глядя в окно. — Сверхчеловеку вовме и не нужно никого убивать, ему и так все принадлежит по праву".
— Арсений. — вдруг окликнула Марья Ивановна. — А ты что думаешь?
Он лениво повернул голову.
— О чём именно?
— О теории Раскольникова. О праве сильной личности.
Арсений пожал плечами.
— Право сильного это факт, не теория. Кто может, тот и берёт. Остальные только придумывают мораль, чтоб оправдать свою немощь.
В классе повисла тишина. Марья Ивановна посмотрела на него с интересом. Не испуганным, а изучающим.
— Хм. Интересная позиция. — сказала она. — И к кому же ты относишь себя?
— Я себя ни к кому не отношу. Я просто живу.
Кто-то хихикнул. Лёха же закивал, как китацский болванчик. Марья Ивановна вздохнула и вернулась к Достоевскому. Арсений снова уставился в окно. За стеклом было серое небо, вот-вот готовое пролиться дождём.
В конце урока, когда все засобирались на перемену, он встал и направился к выходу. В дверях пришлось притормозить. Поток учеников застрял в проёме. И тут он снова её увидел.
Та самая девчонка с книжками. Вера, кажется. Или Вика? Он не знал её имени. Она стояла у доски, что-то негромко объясняя Марье Ивановне. Учительница слушала, кивала, потом положила руку ей на плечо и что-то сказала, кажется ободряющее. Девчонка улыбнулась и вдруг снова поймала взгляд Арсения.
Но на этот раз она не отвела глаза сразу. Замерла на секунду, будто приросла к месту. И в этом взгляде было что-то странное. Не страх, не восхищение, не заискивание. А что?
Он так и не успел понять. Поток буквально вынес его в коридор. И девчонка осталась за спиной.
***
Большая перемена. Столовая гудела, как улей. Арсений сидел за отдельным столиком у окна, своим "троном", как называли это место в школе. С ним были Лёха, Кирюха и пара девчонок из параллельного класса. Алина, блондинка с идеальным макияжем и грудью третьего размера, вилась рядом, строила глазки.
— Сень, ты сегодня какой-то скучный. — пропела, склоняясь так, чтоб вырез платья стал глубже. — Может, в выходные в "Солянку" махнем? Там диджей из Лондона приезжает.
— Посмотрим. — бросил он, лениво ковыряя вилкой пасту.
И тут в столовой что-то изменилось. Гул не стих, но приобрёл несколько другие оттенки, смешки, улюлюканье. Арсений поднял глаза.
В центре зала, у раздачи, стояла та самая девчонка. Вера. С подносом в руках. А перед ней Алина со своей свитой. Три курицы в одинаковых укладках, готовые рвать за свою королеву.
— Ой, смотрите. — звонко, на весь зал, сказала Алина. — А у нас пополнение в столовой. Мышь пришла за бесрлатным сыром.
Свита захихикала. Вера побелела. Поднос в её руках заметно дрогнул. Фарфор тарелок звякнул о стакан.
— Чего молчишь, Вера? — продолжала Алина, делая шаг вперёд. — Или язык проглотила? Ты на литературе так красиво отвечала про Раскольникова. Аж до слез. Правда, девочки? До слез от скуки.
— Отстань. — тихо сказала Вера.
Голос у неё оказался низким, чуть хрипловатым. И неожиданно приятным. Но сейчас он дрожал.
— Что-что? — Алина приложила руку к уху, изображая глухоту. — Ты что-то сказала? Повтори, я не расслышала. Только погромче, а то тут мухи летают, жужжат.
Свита заржала уже в голос. Вокруг начали оборачиваться. Кто-то снимал на телефон.
Вера стояла, вжав голову в плечи. Поднос ходуном ходил в её руках. Казалось, ещё секунда и она либо разрыдается, либо убежит. А может, грохнет этот поднос об Алинину голову. Но в её взгляде не было злости. Только боль. И стыд.
Арсений смотрел на это и чувствовал… А ничего не чувствовал. Привычная сцена. Алина была стервой и это знали все. А Вера была жертвой. Это тоже все знали. Так уж был устроен этот маленький мир.
Арсений хотел уже было отвернуться к окну, дожевать пасту и забыть, как вдруг Вера подняла голову.
И посмотрела прямо на него.
Не на Алину. Не на смеющихся одноклассников. На него.
В этом взгляде не было мольбы. Не было просьбы о помощи. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Арсения внутри неприятно кольнуло.
Она смотрела на него с немым вопросом. И этот вопрос читался ясно, как в раскрытой книге:
"И ты такой же? — вопрос читался ясно, как в раскрытой книге. — Тебе тоже нравится на это смотреть? Ты тоже будешь стоять и молчать, пока они рвут меня на части? Ты, который только что рассуждал о праве сильного? Ты сильный? Или просто пустой?"
Это длилось долю секунды. Потом Вера опустила глаза и сделала шаг назад, пытаясь обойти Алину.
Но Алина шагнула следом.
— Куда? — голос Алины стал злым. — Я с тобой разговариваю. Ты что, борзая? Отвечать не учили?
И она толкнула Веру в плечо. Не сильно, скорее для жеста. Но Веру качнуло, поднос накренился и тарелка с супом полетела на пол. Грохот разнёсся по столовой. Красный борщ растёкся по плитке, забрызгав туфли Алины.
— Ах ты тварь! — взвизгнула Алина. — Ты специально! Смотри, что ты наделала! Туфли Christian Louboutin, придурочная! Да ты хоть представляешь сколько они стоят? Ты год копить будешь, чтоб за такие расплатиться!
Вера прижала пустой поднос к груди, как щит. Губы её тряслись. Из глаз вот-вот готовы были брызнуть слёзы. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выдавить ни слова.
И в этот момент Арсений встал.
Он совершенно не думал, что делает. Ноги сами понесли через зал. Лёха крикнул вслед:
— Сень, ты куда? — крикнул Леха, но он не ответил.
Он подошёл к компании. Алина как раз замахнулась, чтобы выхватить поднос из рук Веры.
— Отстань от неё. — сказал Арсений.
Голос прозвучал ровно, без всяких эмоций. Но в наступившей внезапно мёртвой тишине он прозвучал как выстрел.
Алина замерла с поднятой рукой. Обернулась. На её лице отразилось такое изумление, будто перед ней приземлился инопланетный корабль.
— Что-о? — переспросила она. — Ты это серьёзно?
— Отстань от неё, Алин. — повторил Арсений. — Достала уже. Думаю всех.
Свита Алины замерла, раскрыв рты. Сама Алина побагровела, потом побелела.
— Ты из-за этой? — выдавила она, ткнув пальцем в Веру. — Из-за серой мыши? Сеня, у тебя что, крыша поехала? Она же нищебродка, у неё свитер с "Авито"! Да она тебе в подмётки не годится!
Арсений перевёл взгляд на Алину.